— А себе?
— Что себе?
— Себе тоже вырежешь?
— Я буду теперь видеть тебя голой чаще чем ты сама, Василиса, — он смаковал моё имя и смотрел на меня диким голодным необузданным взглядом. Кажется, что он хочет меня сожрать.
Про реакцию моего тела на этот взгляд, на его голос, стараюсь не думать. Это безумие.
— Не будешь, я не разрешу.
— Посмотрим. Раздевайся.
— Нет, не стану.
— Я сам тебя раздену, если ты продолжишь сопротивляться.
— Я не собираюсь ходить голая.
— Петя, принеси её одежду, — всё еще жадно разглядывая меня, сказал Нарвал.
Больше всего удивляло, что он даже не пытался скрыть свой интерес к моей персоне, хоть немного интригу бы сохранил, притворился бы равнодушным уродом, треплющим психику течных сучек, как в романах о холодных недоступных мужиках, тут же никакой загадки, всё в открытую.
Я отвернулась и стала раздеваться, чувствовала, как его взгляд гуляет по моему телу.
— Не смотри.
— Привыкай ко мне, я буду на тебя смотреть всегда.
Спиной протягиваю ему свой брючный костюм.
— Нижнее бельё тоже.
— Нет.
— Я сказал да, Вась, могу помочь.
— Нет!