"Фантастика 2023-175". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)
— Да не мог я думать всё это разом! — воскликнул Карсидар. Он был в высшей степени возбуждён рассказом Читрадривы и просто не вытерпел. — Это же столько мыслей…
— Мог, — заверил его Читрадрива. — Обычно человек, если только он не полный кретин, думает сразу о многих вещах. Правда, в каждый момент преобладает лишь одна мысль, от силы две, но при определённой сноровке можно отслеживать и остальные. Это искусство я называю примерно как разложение мыслей. Опять же, удобнее почувствовать, чем рассказать. Если согласишься, научу. Но, чтобы дальше не донимать тебя подробностями, скажу, что я подумал: «Стреляй быстро!!!». Как все теперь знают, ты действительно выстрелил. И спас Пеменхату жизнь.
— М-да-а-а… — задумчиво протянул Карсидар — В голове не укладывается.
— Так вот, я понял, что во время драки с разбойниками ты, во-первых, думал обо мне, а я — о тебе, во-вторых, у тебя был взрыв чувств, который подавил, расслабил меня, и в-третьих, у меня перед глазами блестела искорка серьги в твоём ухе. Всё вместе говорит, что через этот голубой шарик в ухе можно подобраться к твоим мыслям.
— Совсем как у старины Пема, — невесело пошутил Карсидар. — Копаться в голове.
— Ну, не всё так плохо. Через неё ты тоже можешь читать чужие мысли. Кстати, я проверил это. А также убедился в том, что работать с твоей серьгой я могу только расслабившись, полностью подчинившись ей. Значит, она специально защищена от попыток управлять ею… по крайней мере, со стороны. Понял, к чему я веду?
— Я понял другое, — сказал Карсидар, неожиданно оживившись. — Если через серьгу можно копаться в моей голове, как выражается старина Пем, нельзя ли… посмотреть, откуда я и кто мои родители?
Читрадрива закусил губу и промолвил в нерешительности:
— Ну… не знаю… Это крайне опасно — забираться так глубоко в мысли человека. Про такое только в сказках говорят. А в действительности можно здорово обжечься. Но… Конечно, если быть осторожным, да ещё если твоя серьга мне поможет…
— Так попробуй! Рискни… осторожно, — предложил Карсидар. — Помоги мне разобраться в моём прошлом. Это загадка, над которой я долго ломал себе голову, но так ничего путного и не придумал.
А почему бы и нет, решил Читрадрива, пусть это будет ещё одна проверка правильности его предположения. И он согласился, только строго предупредил:
— Ложись на кровать и лежи смирно. Ты ещё не умеешь, но — постарайся, если хочешь узнать что-нибудь о своём происхождении.
Карсидар последовал этому совету и замер на ложе. Читрадрива сел рядом, зажмурился, расслабился. Перед его внутренним взором вспыхнула голубая искорка…
Сначала то были картинки из совсем недавнего прошлого, почти из настоящего: пир у князя Люжтенского, путешествие на баржах по реке, потасовка с разбойниками… Потом была переправа в Слюже…
— Стоп, ты что, боишься воды? — быстро спросил Читрадрива, прервав мысленное путешествие. — Ведь ты прекрасно плаваешь.
— Не знаю, что происходит со мной, — слабым голосом откликнулся Карсидар. — Я действительно хорошо плаваю, но при виде глубокого озера или быстрой речки меня всегда охватывает непонятный трепет, подчас даже страх. И честно сказать, я здорово расстроился, когда князь рассказал на пиру про мальчика из Ральярга. Я отлично понимаю бедняжку…
— Знаю, что ты расстроился. И мне мальчонку жаль. Но продолжим.
Далее последовал пожар в трактире, разговор с Читрадривой, попытка склонить на свою сторону Пеменхата. Потом замелькали вовсе незнакомые Читрадриве картинки из жизни мастеров, вечные скитания, опасности… Постепенно он спускался вглубь…
И тут в воспоминаниях начались пропуски. Уже исполненное трудностей обучения у другого мастера детство было похоже на крупноячеистое решето…
А дальше шла настоящая пропасть! Зияющий чёрный провал без единой мысли… Лёд, холод, бесконечная глубина, которая засасывала…
Читрадрива уже хотел было прервать занятие, которое грозило перерасти в нечто пугающе нехорошее… Как вдруг увидел до боли знакомую картинку! Неведомая сила потянула беспомощного ребёнка в каменную воронку, перешедшую в длинный-предлинный коридор и неодолимо повлекла вперёд. Правда, в отличие от Читрадривы, быстро несущийся по коридору ребёнок очень боялся удариться о каменные стены, которые постепенно затягивались фиолетовой дымкой, дышали, колебались… Наконец всё поглотила мгла…
— А знаешь, ты, пожалуй, всё же гандзак, — задумчиво сказал Читрадрива, когда Карсидар пришёл в себя.
— Почему это?
Голос Карсидара был слаб, да и выглядел он неважно. Видно, устал. Понятное дело: столько на него обрушилось!
Читрадрива рассказал ему легенду о драконе с такими подробностями, которые могла изобрести лишь изощрённая фантазия народа его матери и докончил:
— Эту сказку придумали анхем. И я видел в твоей голове кое-что как две капли воды похожее на мои собственные фантазии. Скажешь после этого, что ты не гандзак?
Но Карсидар был слишком измучен, чтобы даже слегка рассердиться.
— Завтра поговорим, — сказал он, отворачиваясь к стене.
Читрадрива немного послушал его затухающие мысли, затем крадучись вышел из комнаты и тихо затворил за собой дверь. Что бы ни сказал назавтра Карсидар относительно его последнего предположения, чем бы ни оказалась серьга в его ухе и каким могучим колдуном он бы ни был, пока ясно одно: они пойдут в Риндарию все вместе, ибо теперь Карсидар в самом деле сказал то, что думал, а не пытался отвязаться от надоевшего попутчика.
Глава VIII
ТОЛСТЫЙ БОР
— Ну, вот и приехали, — проводник обернулся к ним, ткнул пальцем себе за спину и добавил:
— Вот он, Толстый Бор ваш.
— Пожалуй, я назвал бы это место Террасами, Лозой или ещё как, только не Бором, — ответил Карсидар, пристально оглядывая простиравшуюся до самого горизонта цепь холмов, на крутых склонах которых тут и там были разбиты виноградники.
— Так свели ж его, бор этот самый, одно название и осталось, — ухмыльнулся проводник. — Только давно это было, ещё в незапамятные времена.
— А это? — спросил Читрадрива, имея в виду довольно густой лес, из которого они только что выехали.
— Это? — проводник звонко рассмеялся. — Это жалкие остатки. А вот в том бору деревья были — ого-го! В три, в четыре обхвата — так, мелкота. У его светлости в садике, который в замке, стол видели? Вот то-то же!
Больше всех времени в том садике провёл Пеменхат, но и Карсидар однажды заглянул туда из любопытства. Тогда его светлость и бывший трактирщик как раз сидели за упомянутым столом, потягивали охлаждённое молодое вино с пряностями, закусывали пирогом с олениной и мило беседовали. Пеменхат делился с Люжтеном рецептами блюд северной кухни, а князь расписывал красоты зари, наблюдаемой в горах. Два старика, богатый знатный вельможа и бесприютный скиталец… А если бы судьба свела их на большой дороге, как бы они относились друг к другу тогда?
Впрочем, смущённый этой дерзкой мыслью, Карсидар оставил князя и его гостя наслаждаться беседой и немедленно покинул садик. Но стол, конечно же, заметил. Стол просто нельзя было не заметить. И он действительно внушал уважение, ибо был вырезан из цельного ствола дерева, а разместиться за ним могли человек восемь, никак не меньше. Да и князь как раз говорил что-то про гигантский окаменевший пень, который давным-давно нашли в предгорьях, а Пеменхат согласно кивал…
Пеменхат. Гм…
Вчера Карсидар совершил явную глупость, в которой до сих пор раскаивался. Хорошо ещё, что от природы сдержанный Читрадрива не слишком сильно ругал его, не то было бы совсем невмоготу.
За время, проведенное в замке, они с Читрадривой здорово сблизились. Сначала Карсидар намеревался выгнать гандзака из их маленького отряда, однако в ночь после пира, который князь закатил по случаю успешного возвращения каравана, между ними состоялся весьма необычный разговор, в результате которого Карсидар сменил первоначальное намерение на прямо противоположное. Читрадрива высказал много занятных предположений, которые стоило проверить, а кроме того, продемонстрировал Карсидару интересное боевое искусство своего народа. И даже приоткрыл некую загадочную страничку из его прошлого… Правда, быть может, слишком загадочную, чтобы иметь разумное объяснение.