Страна Арманьяк. Компиляция. Книги 1-7 (СИ)
Логан шагнул вперед, подхватил за шиворот Луку и мощным рывком отодрал его от церковника.
— Не забывайтесь, граф! — неожиданно густым басом рыкнул епископ, взбешенный такой бесцеремонностью. — Простираю свою руку над этим чадом!
— Спасем заблудшую душу!!! — вторя ему, взвыл босоногий цистерцианец, примазавшийся к свите епископа, и грубо оттолкнул Луиджи.
Я, уже в который раз, выматерил себя последними словами и качнул перед кардиналом четками, служащими опознавательным знаком людям нашего ордена. Но кардинал категорично не захотел опознаваться. Гад...
— Мать наша католическая церковь сама наложит покаяние на этого человека... — выспренно заявил он, и мстительно добавил: — Согласно его реальной вине и учитывая добровольное раскаяние.
— Учитывая добровольное раска-а-яние!!! — эхом пронесся тенор юродивого монаха.
Вот уродец... как же хочется врезать ему по печени...
Монаси из свиты, угрожающе бормоча, скучковались за спиной епископа. А полусумасшедший цистерцианец даже стал засучивать широкие рукава рясы, как будто собрался пуститься в рукопашную.
Сука... этого еще не хватало...
— Насколько я понимаю, вы, ваше преосвященство, собираетесь препятствовать исполнению правосудия? — Я уже едва сдерживал себя от ярости.
— Не препятствовать... — насмешливо заявил епископ, — а исполнить волю Господа нашего, поместив сие чадо в лоно церкви. Вы свободны, граф...
Я стиснул зубы от бессилия. Да он просто издевается надо мной, прекрасно понимая, что его церковный сан полностью исключает какие-либо возможности удовлетворения с моей стороны. Довольно молодой, морда умная, симпатичная, сам крепкий, стройный и даже спортивный, в общем, достаточно приятный мужик… а такая сука.
— Как бы не так... — процедил я, лихорадочно соображая, что предпринять.
Даже не знаю, чем все могло закончиться. Бодаться с церковью, в наши времена, будет себе дороже. А с другой стороны, у меня остался всего один след, вот этот ублюдок, и с потерей его исчезают все шансы на успешные поиски...
— В чем дело?.. — Его высочество Франциск Бретонский бдительно углядел, что назревает буза, и наконец решил вмешаться. Вот это правильно: шесть тысяч ливров на дороге не валяются…
Епископ, в изысканных выражениях и подведя под случай железобетонную теологическую основу, объяснял дюку ситуацию. Я же во время этого спича как мог выражал на своем лице дикую озабоченность финансовой стороной нашей сделки. При этом прекрасно понимал — может случиться так, что меня с треском выпрут из Бретани, с очень малыми шансами на восстановление отношений. Или вообще заточат в казематы, хотя на подобное развитие событий шансы невелики — Франциск вряд ли решится на дипломатический скандал с Бургундией. Невелики — но полностью исключать их нельзя. И все равно, уступить сейчас — это как Родину предать...
М-дя... вот это я вляпался... Сука, спер бы этих уродов по-тихому — и всех делов...
Франциск оказался немногословен.
— Этого пока взять под стражу... — бросил он Генгаму, указывая на д’Ампьяццо. — Вас, господа... — дюк посмотрел на меня и епископа, — прошу со мной...
После чего круто развернулся и потопал к небольшой дверце за своим троном. Ничего не оставалось другого, как направиться за ним.
В кабинет к герцогу первым пропустили епископа. Отсутствовал он недолго, появился просветленный, аки узревший схождение с небес Пресвятой Богородицы, вежливо кивнул мне и скрылся.
И все? Так просто?
— Можете забирать этого... — дюк неопределенно покрутил рукой, — мерзавца... Если бы вы знали, сколько трудов мне стоило уговорить епископа не раздувать это дело...
— Весьма признателен вам, ваше высочество.
— Пустяки... Только что мой аудитор вернулся от Вельзеров. А если...
В итоге, меня еще раз попытались обуть. И таки немного обули. М-дя... Впрочем, довольно большой остров с полуразрушенным бастионом, маяком и бухтой я все-таки получил. Да-да, тот самый Enez Eussa, что в переводе с бретонского означает Уэссан. И еще с полтора десятка островков поменьше. И даже не в аренду. И теперь я могу именоваться сеньором де Моленом, ибо Франциск своем волевым решением признал этот островной архипелаг сеньорией. И освободил меня от налогов на десять лет, в счет уплаты процентов по ссуде. Правда, вассальную присягу за сеньорию пришлось принять. И обязаться построить на Уэссане мощный форт с маяком.
А юродивый схлопотал тумаков. Возвращаясь домой, я приметил, как монах слоняется по замковому саду, и кивнул близнецам. Что там случилось, я не знаю, но когда Луиджи и Пьетро меня догнали, у них были очень довольные лица...
Итак, подводя итоги сегодняшнего дня, могу с уверенностью заявить, что из меня стратег, как из дерьма пуля. Все, практически все замыслы, в той или иной мере, улетели кобыле в трещину. Меня ободрали как липку, всучили за бешеную цену безлюдные клочки земли, главный злодей попросту сдох, вместо того чтобы заливаться соловьем...
Стоп, стоп... ведь это я только о плохом. Но есть и хорошие моменты. И их достаточно много. Для начала, я получил великолепную промежуточную базу для своего флота. Да, я не оговорился, будет флот, причем в самом ближайшем времени. Помимо того, обладание этим островом позволит мне держать под контролем вход в Английский канал, что само по себе уже немаловажно. К тому же архипелаг Молен является сплошной устричной плантацией, и при должной постановке дела обязательно даст впечатляющий доход.
И есть еще один немаловажный факт: я вложил средства не в герцога, а в его борьбу с Пауком, а это святое. И опять же не свои денежки.
А еще, теперь в моих руках д’Ампьяццо, а это, при должном везении, может покрыть все расходы с лихвой. Но не буду забегать вперед...
ГЛАВА 13
Домой, то есть на шебеку, удалось попасть только далеко за полночь. Близнецы и Логан еще не вернулись, они руководили досмотром дома, в котором квартировал покойный де Монфор, а я приказал понемногу готовить к допросу его оруженосца, потом заглянул в каюту, чтобы переодеться.
— Ой... боярин... — Феодора не спала, что-то шила у стола, а увидев меня, отчего-то смутилась.
— Можешь называть меня Иван Иванычем. Ты как?
— Вот... — девочка продемонстрировала иголку с ниткой, — наряды перешиваю. Кра-асивые, но маленько велики на меня.
— Позже еще закажем... — Я сел в кресло и только сейчас понял, как устал.
— Благодарствую, боя... Ван Ваныч... — Девочка смущенно опустила глаза. — Я вот... вот хотела спросить... а для чего тебе я?
— Ни для чего. Брысь к себе в закуток, я переодеваться буду.
— Ой... — Феодора мгновенно скрылась за ширмой. — А это как?.. Ну-у... ни для чего...
— Вот так.
— А...
— Ты свободная благородная дама. На правах моей дочери.
— Дама?
— Боярыня. Боярышня.
— А кем тебе была...
— Полюбовницей. Наложницей.
— А я...
— Нет. Даже и не мечтай.
— Больно надо... — фыркнула за ширмой Феодора. — Я это так...
— Подрастешь маленько, отдам тебя замуж. За... за родовитого боярина...
— А домой?
— Трудно, практически невозможно. Сама понимаешь.
— Понимаю... — уныло прокомментировала Феодора и засыпала меня вопросами: — А тут грибы растут? Ягоду собирать можно? Хороводы водят? Песни поют?.. А хочешь, я тебе пирогов напеку?.. Вку-у-сных!!! А детки у тебя есть? А жена?.. А хоромы какие?
— Все позже... — Я накинул дублет и, не зашнуровывая его, вышел из каюты. — Вот же болтушка...
Д’Ампьяццо уже растянули на пыточном станке, профос и его подручные вовсю готовили инструментарий, попутно психологически стимулируя клиента к откровенному разговору. Надо сказать, Аскенс уже обжил отведенный ему закуток и теперь тот действительно был похож на пыточную. С любовью к профессии относится, стервец.
— Пока выйдите... — Я дождался, пока палачи вышли, и присел рядом с ломбардцем. — Догадываешься, о чем будет разговор?