"Фантастика 2024-76". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)
Ну-ка-ся, ну-ка-ся…
Но приборчик был мертв.
«Может, я его просто придавил сильно где-нибудь? Или он перемерз? Или магия выветрилась? И ничего страшного с царевичем вовсе и не случилось?» — думал, не веря сам себе Волк, устало опустившись на низкую каменную скамеечку у фонтана, откуда был хорошо виден единственный вход в караван-сарай. Он сидел, повернувшись разгоряченным обгоревшим местами, лицом к прохладным струйкам воды и задумчиво подбрасывал случайно завалявшуюся в кармане золотую монетку. — «Может, он пошел погулять в город и немного подзадержался? Или нашел себе приятеля и пошел к нему в гости… Или… Или… Ну, почему, когда его лукоморского высочества нет на месте каких-нибудь полдня, я обязательно должен подозревать самое страшное?.. Может же быть десяток… нет, сотня каких-нибудь совершенно безобидных причин, по которой я не застал его в нашей комнате, когда вернулся! Только почему же это я не могу назвать хотя бы одну?..»
Денежка выскользнула из дрогнувших пальцев Сергия и с едва слышным плюхом упала в фонтан.
«Да еще и вот это!..» — сердито подумал Волк и уже собрался было засучивать парчовые рукава, чтобы достать ее со дна, как услышал за спиной издевательский смешок.
— Рученьки-закорюченьки, да, северянин?
Волк медленно обернулся.
Рядом стоял смуглый до черноты долговязый юнец в чистой дорожной одежде — видно, собирался уходить с караваном.
Серый смерил его взглядом и презрительно хмыкнул.
И этот хмык ясно сообщал всем заинтересованным и не очень лицам, что на его личной шкале таких мелких делений еще не было нанесено.
— Ты, я вижу, тут впервые? — свысока спросил он.
— Да, — вызывающе ответил юноша. — Я из Амальгамы.
— А-а, — снисходительно махнул рукой Волк. — Значит, ты не знаешь.
И отвернулся.
— Чего не знаю?
— Этого поверья.
— Какого поверья? — не унимался тот.
— Старинного. О фонтане.
— О фонтане?..
— Да. Хотя, по-моему, это знают все… В этот фонтан надо бросить золотую монету, если ты хочешь вернуться в Шатт-аль-Шейх еще раз.
— Да?.. — озадачился амальгамец. — А если еще два раза?
— Две золотых монеты.
— А если бы я хотел здесь поселиться?
— Прикинь, сколько лет ты бы хотел тут прожить, и за каждый год — по одной серебряной монете. Ну, и за возвращение — золотой.
— Хм… — юноша хотел сделать вид, что не поверил, но у него не очень получилось.
Серый со скучающим видом снова отвернулся и стал демонстративно заинтересованно разглядывать замысловатой формы трещину в заборе.
Меньше, чем через полминуты он услышал мягкое позвякивание отсчитываемых монет, а затем веселый всплеск.
— Что это ты такое делаешь, Абу? — к их компании присоединился караванщик.
— Ты когда-нибудь слышал о старинном поверье, о мудрый Хасан, что чтобы вернуться еще раз в Шатт-аль-Шейх, надо бросить золотую монетку в этот фонтан?
— Да, естественно. Каждый раз так делаю.
И в фонтан полетела еще одна монета.
Чего не сделаешь, чтобы поддержать авторитет всеведения перед молодежью!..
— Абу, Хасан-баба, что там у вас интересного? — окликнули их из одного из караванов.
— Исполняем древний ритуал перед отправлением, — важно отозвался юнец.
— Какой ритуал? — заинтересовались в другом.
— А разве вы никогда о нем не слышали?..
* * *Ворота с визгливым скрипом захлопнулись, старый чинар у забора содрогнулся и посыпал листьями. Старьевщик, вытерев рукавом засаленного халата пот со лба, оглянулся по сторонам.
— Ну, как? — коршуном бросился к нему человек в синем бурнусе, перепрыгивая через три ступеньки крыльца большого дома.
— Он в наших руках, брат! — изрезанное морщинами, как скомканный лист бумаги, загорелое лицо старьевщика озарилось торжествующей улыбкой, — Все, как мы и рассчитали! Надуть караван-сарайщика было парой пустяков. Хотя, почему надуть? Кувшин за котелок — все честно! — и братья расхохотались.
— Ну, где же он? — подпрыгивая от нетерпения, младший брат — Иудав, дипломированный черный маг третьей степени, нырнул в кучу хлама на телеге.
— Здесь, — откинув борт, одним движением руки старший брат, не менее дипломированный черный маг четвертой степени по имени Гагат, сбросил верхние слои, и на самом дне, среди дырявых тазов и гнутых стремян, во всей своей зеленобокой красе, пред ними предстал помятый кувшин.
— О, как он красив! В жизни ничего не видал прекраснее! — протянул к нему дрожащие руки Иудав. — Вот оно — наше могущество, наше богатство, наша власть над всем миром!.. Мы им всем еще покажем!.. Они у нас еще поплачут!.. Они у нас попляшут!..
* * *Зашло солнце, и слуги зажгли факелы во дворе.
Серый безрадостно выловил из воды небольшое состояние, достаточное для покупки всего караван-сарая и его окрестностей в радиусе километра.
Иван так и не появился.
Вздохнув, в который раз отчаянно-безуспешно пытаясь придумать хоть какой-нибудь план поисков пропавшего друга, он натянул сапоги и направился к зданию.
И натолкнулся на старика.
Вернее, если быть точным, это старик налетел на него, выскочив внезапно из не успевшей еще прочно приклеиться к земле темноты и, обогнув его и даже не извинившись, прихрамывая и держась за поясницу, под скрип суставов, спешно заковылял дальше.
Впрочем, его «дальше» было не так уж и далеко.
Доскакав до мусорной кучи неподалеку от фонтана, старик коршуном набросился на нее и стал яростно расшвыривать, кряхтя, охая и горестно причитая, как будто в поиске случайно выброшенного семейного бюджета на тридцать лет вперед.
— Дедуль, — обратился к нему Волк, посочувствовав незадачливому пенсионеру. — Чего ищем-то? Может, помочь чего? Может, факел принести? Или лампу?
— Принеси, — бросил через дрожащее плечо старик, и снова чуть не с головой зарылся в хлам.
Когда лукоморец вернулся, кучи как таковой уже не было.
Повсюду — даже в фонтане — валялись и плавали ее бывшие составляющие.
А на ее месте лежал, скорчившись, растрепанный старик и плакал.
Волку стало не по себе.
— Послушай, дед, эй, дедуль! Ты там потерял чего, что ли? — осторожно тронул он за тощее плечо старика. — Деньги, что ли? Так дам я тебе денег, не убивайся ты так из-за ерунды какой-то! Сколько тебе надо?
— Уйди, отрок!.. Дай мне умереть в одиночестве!.. Мне теперь ничто не поможет!..
— Да что случилось-то?
— Его нет здесь… Нет!.. Его украли… Он пропал… Я погиб… Я погиб… — всхлипывал он, не слыша ни единого слова, обращенного к нему.
— Да перестань ты стонать, дед! — не выдержал Волк. — Не будь бабой! Можешь ты мне толком рассказать, что у тебя пропало, или нет?! Подумаешь, потерял! Найдется завтра! Утро вечера мудренее.
— Я могу не дожить до утра, о громогласный отрок, — прервав на секунду свои стоны и утерев грязным рукавом глаза, мрачно сообщил старик. — Насколько я знаю, без него я могу умереть с минуты на минуту. И это будет достойным наказанием за мою глупость и гордыню, да будет проклят тот час, когда пришла в мою бесталанную голову эта дурацкая идея!..
— Да без чего — «без него»-то?!..
— Без моего кувшина!..
Первым порывом Серого было расхохотаться, но он заметил при свете факела выражение лица старика, и смех костью застрял у него в горле.
— Какого кувшина?
— Моего кувшина. Я там живу. Я джин.
— Джин?.. Это такая вонючая водка?.. — уточнил лукоморец.
Мгновенно позабыв про свое бедственное положение, старик то ли с ужасом, то ли с надеждой уставился на него.
За много столетий ему первый раз приходилось объяснять одно и тоже очевидное явление два раза за два дня.
— Нет, о, гость из далекой страны, — медленно покачал он головой — то ли из-за дежа вю, то ли из-за остеохондроза. — Джин — это я. И мне никогда еще никому не приходилось растолковывать… вот уже целый день… и даже больше… кто такие джины.
Взведенная до предела нервная система Серого выстрелила.