"Фантастика 2024-76". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)

– Что она не может больше размножаться, – с умным видом пояснил чародей.
Иванушка проголодавшимся взглядом окинул маленькую кучку продуктов на дырявом рушнике.
– Очень жаль…
И не удержался от намека-вопроса.
– У вас, наверняка, еще оставалось в мешке место…
Агафопус все понял и недовольно поморщился.
– Если бы у меня было хоть немного денег, я бы купил что-нибудь еще.
Иван смутился.
– Ой, извините… Про деньги я и не подумал… Но что же вы тогда взяли в дорогу в своем мешке, если не продукты, не посуду и не деньги?
– То, что стократ лучше продуктов, посуды и денег, – гордо усмехнулся волшебник. – Магию!
– Так вы обменяли в деревне продукты на магию? Сделали гипноз? Представление? Исцеление?
– Что-то вроде этого, – снисходительно кивнул Агафопод. – Давай не будем терять время зря – вода остывает…
Когда через двадцать минут они пролетали над деревней, чародей украдкой оглянулся, повинуясь то ли интуиции, то ли ожиданию чего-то неизбежного.
Над дальней крайней избой пером экзотической птицы павлин медленно вырастало мерцающее холодное зарево, переливающееся всеми оттенками радуги. А из окон и трубы беззвучно сыпались веселые разноцветные искры.
Агафопус поморщился и втянул голову в плечи.
Кабуча!..
Значит, то, что он выменял на еду у кривого мужика, все-таки было "Лукоморским сиянием" Догады, а не музыкальной шкатулкой…
С одной стороны, конечно, так ему и надо – пускай-ка с неделю поживет так, скряга.
А с другой – что же тогда в круглой желтой коробочке с красными ягодками?..
За обедом ужина, как и предполагал и опасался Агафопус, не последовало. Иван, сгорающий от нетерпения и считающий дни и часы до финальной встречи со Змеем, решил, что лететь они будут всю ночь, а спать по очереди.
Нельзя было сказать, что чародей был безумно счастлив от такого оборота событий, но подумал, и спорить не стал.
– Если поразмыслить, – сочувственно воздохнул он, заступая на свою вахту, – то что бы ни происходило сейчас с нами, а бедной девице царевне Серафиме все равно в сто крат хуже в лапах мерзкого Змея. Надо спешить.
– Угу, – подтвердил Иван, не смыкавший глаз уже вторые сутки, обнял, как родного, мешок Агафопуса и тут же уснул.
Волшебник, обхватив костлявые колени и уткнув в них подбородок, стал вглядываться, как и договаривались, в затянутую ночью землю далеко внизу.
Ночь была черная, холодная и непрозрачная.
И сколько он не таращился – вперед, вниз, по сторонам – ничего не менялось…
Не менялось…
Не менялось…
А через полчаса он вдруг с удивлением и радостью обнаружил у себя в голове невесть откуда взявшуюся идею на предмет серьезного улучшения процесса наблюдения.
Всем известно, что у слепых обостряются все оставшиеся чувства. А это значит, что ему надо не вглядываться, а вслушиваться! Чуть-чуть прикрыв бесполезные все равно глаза. Для обострения.
И он, не откладывая хорошую мысль в долгий ящик, так и поступил.
А буквально через пять минут у него над самой головой кто-то рявкнул: "Вот они!!!", а просвистевшее над головой нечто болезненно-острое сбило с него его остроконечный колпак.
В глаза ему ударил яркий дневной свет.
"Почему ночью так светло?" – хотел подивиться он таинствам природы, но ему не дали.
– Первый, прыгай! – проорал тот же самый кто-то, и прямо на не проснувшегося толком волшебника опять же откуда-то сверху свалился кто-то большой, черный и тяжелый.
НЕ МОЖЕТ БЫТЬ!!!..
Внутри у Агафопуса мгновенно захолодело все, что не успело оборваться.
– Чттутпроссхотт? – подскочил заспанный Иванушка.
И по счастливой (хотя, для кого как) случайности ударил головой в грудь не успевшего обрести равновесия чужака.
Тот охнул, покачнулся, повалился назад, и тут как будто нечаянно, Масдай стал забирать резко вверх. Злосчастный неприятель взмахнул руками, уронив свой шестопер прямо на колени Агафопусу, и далее продолжил свой путь уже даже без такой непрочной опоры под ногами, как старый ковер.
 
– Кто это?.. – ошеломленно таращились по сторонам глаза Ивана, пока руки делали свое дело – вытаскивали из ножен меч, из-за голенища кинжал и убирали со взмокшего разом лба нависшие на глаза спутанные со сна волосы.
– Люди… На трех черных коврах… – прошелестел, все ускоряясь и набирая высоту, Масдай. – Один следил за нами все утро, пока не подоспели остальные…
– Остальные… ЧТО?! АГАФОПУС!!!.. Почему вы меня не…
– Они сзади… но догоняют нас… – прервал поток его гневного красноречия Масдай. – Я… не смогу… долго опережать их… Что… будем… делать?..
– Снижайся! Пойдем пешком! Спрячемся от них в лесу!.. Хотя, у меня появилась идея получше. У нас же есть волшебник! Ну, сейчас мы им устроим! Агафопус! Понадобится ваша магия!
Царевич обернулся на примолкшего чародея.
– Агафопус!.. Агафопус? Агафопус! Что с вами?
Волшебник, серый, как свет пасмурного дня вокруг них, лишь страдальчески скривился. Весь жалкий вид его был олицетворением безысходности и бренности бытия.
– Вы ранены? Агафопус?..
– Иван!.. Один… обходит нас… сверху!..
Масдай изо всех сил старался вырваться хоть на несколько метров вперед, но тщетно.
Черный ковер с огромным ухмыляющимся белым черепом и тазовыми костями под ним, похожими на весьма фривольный галстук-бабочку, был уже метрах в трех от них, почти нависая над их головами. Но самым плохим известием было то, что, похоже, с него готовился еще один десант.
– Я… не могу… быстрее… – Масдай, вкладывающий последние силы в эту гонку, уже не мог говорить, а просто хрипел, задыхаясь, как загнанный конь.
Идея пришла мгновенно, и обдумывать ее времени не было.
Иванушка уперся, как мог, коленями в упавшего ниц и уже не подававшего признаков разумной жизни чародея и вскинул меч.
– МАСДАЙ!!! СТОЙ!!! – заорал он изо всех сил.
Масдай послушно замер на месте, словно налетел на незримую стену.
Черный ковер с лету проскочил мимо.
Вернее, одним ковром это было только до того момента, пока он не встретился с острием меча Иванушки.
Далее по инерции несколько метров тормозного пути проделали две приблизительно равные по ширине ковровые дорожки с приблизительно равным количеством изумленных черных воинов на них.
Потом, наконец, полностью осознав, что если летающий ковер – нормальное явление природы, то летающие дорожки – это уже профанация ремесла, они, смущенно пожав кистями, остановились на лету и тут же, без отдельного предупреждения, камнем рухнули вниз вместе со своими пассажирами.
Вопли ликования Ивана и Масдая быстро были заглушены яростным ревом с оставшихся двух ковров.
Которые повторять маневр своего печально закончившего раздвоением личности собрата не торопились.
"Человек десять на них будет…" – с тоской прикинул царевич. " Или двенадцать… Не справиться… И чего они к нам привязались?.. Может, перепутали с кем-нибудь? Может, не надо нервничать, а нужно всего лишь остановиться и поговорить?.."
Похоже, последнюю мысль он высказал вслух, потому что маг, еще мгновение назад скорее напоминавший бледную безмолвную тень из царства мертвых, чудесным образом ожил и чуть не закричал:
– Только не это!!!..
– Что – не это? – не понял Иван.
– Ты знаешь, кто это? – и, не дожидаясь ответа, истерично выкрикнул: – Это умруны! Гвардия Царя Костей! А ты знаешь, что они делают с пленными?.. А ты знаешь, что значит "умрун"?.. Я пропал!.. Мы пропали!.. Он не простит!.. Это конец!.. Это конец!..
– Масдай, сможешь резко развернуться, поднырнуть под них и приземлиться в лесу в тот момент, пока они нас не видят? – Иван слушал стенания волшебника вполуха и должным образом не впечатлился. – Какой Царь Костей? Какие умруны? Первый раз про них слышу. Что им от нас надо? Может, действительно, стоит…