"Фантастика 2024-118". Компиляция. Книги 1-27 (СИ)

Настроение было испорчено на весь день. Она смотрела новости, где только и говорили про Леона, показывали его, выступающего перед толпой. Элисса ликовала, что он на свободе, а значит, скоро появится… наверное… если не забыл ее.
Кто она? Никто и ниоткуда, преступница, рядом с которой стоять опасно, он — звезда, стоит ли ему так рисковать? Наверное, нет. Правильнее забыть о ней, он ведь и так сделал для нее слишком много.
Но подсознательно Элисса все равно его ждала. Понимала, что впустую — но ждала. Радость от того, что Леона освободили, соседствовала с грустью от того, что теряет его. Тевуртий улетел к Пенелопе, у него так хорошо получалось находить нужные слова, а теперь она предоставлена сама себе. Включив все телевизоры, она ходила из комнаты в комнату, смотрела на Леона и не могла насмотреться. Больше всего в жизни ей хотелось обнять его.
И вот третью ночь подряд Элиссе снится, что она — другой человек. Теперь ей больше лет, у нее стрижка каре, каштановые волосы с седыми прядками на висках. Когда разбился флаер, мальчик, видимо, выжил, теперь ему лет двенадцать.
Они с мальчиком находятся в колоссальном мраморном здании, не похожем на жилое помещение. Снаружи грохочут выстрелы. Влетает слуга, тянет за руку, но нужно бежать сквозь огонь, она панически боится огня и не решается. От дыма дерет в горле. Слуга притаскивает мокрые простыни, и они втроем врываются в объятую пламенем комнату.
— Не дышите! — напоминает слуга. — Тут угарный газ.
Языки пламени касаются простыни, которую она держит над головой одной рукой, а второй тащит за собой мальчика. Преодолев смертельно опасную комнату, они оказываются в развороченном помещении под звездным небом. Луч прожектора слепит, знакомый голос из флаера примирительно просит оставаться на месте.
Элисса открывает глаза. Сердце готово выпрыгнуть из груди, ноздри щекочет едкий дым, глаза слезятся. Если первые два сна можно списать на совпадение, то третий…
Умывшись, Элисса идет не в кухню, а возвращается к себе в детскую, находит карандаш и записывает сон, стараясь припомнить детали. Интуиция подсказывает, что ей показали сон-предупреждение, но что он значит? Кто эта женщина? Имя она так и не вспомнила. Место? Просторный мраморный зал, белые колонны…
Когда выбежала из объятого огнем зала, перед тем, как ослепла от луча прожектора, она заметила, что находится не в зиккурате, сооружение, где она жила (или пряталась?) стояло прямо на земле, и вокруг буйствовала растительность.
Вчера Тевуртий вернулся, когда Элисса уже спала. Из-за непрерывной нервотрепки у нее расстроился сон, она спит по два часа, просыпаясь, бродит по дому, и он привез ей успокоительных капель.
— Доброе утро, — улыбается он, ставит на стол тарелку с печеньем и стакан. — Я сделал тебе коктейль.
Элисса садится, поджав ногу, берет стакан и рассказывает сны. Тевуртий слушает внимательно, потирая подбородок, качает головой.
— Сложно сказать, что это. Если существует множество миров, возможно, ты соединилась со своим двойником. Если все происходит в нашем мире, то ты себя настолько издергала, что даже сны снятся тревожные.
— Это не просто сон… Предупреждение, что ли. Я должна что-то увидеть и понять. Может, так со мной пытается говорить Танит… Но я не понимаю! Знаю только, что очень важно для меня… и для Леона.
Последнее она говорит, потупившись, думает, что уж он точно разгадал бы головоломку. Будто прочтя ее мысли, Тевуртий ободряет:
— Не расстраивайся так. За Леоном сейчас наблюдает весь мир. Как только разгрузится немного, он обязательно появится.
— Понимаю все это… Но все равно грустно и… Еще сон. Чувствую, что надо рассказать ему, но как?
Тевуртий молча наливает в стакан воды и капает туда успокоительные капли, протягивает девушке. Элисса выпивает и то ли кажется, то ли и правда ей хочется спать. Пошатываясь, она идет к себе, падает на кровать и выключается без сновидений.
Будит ее стук в дверь. Еще толком не проснувшись, она бежит открывать, спросонья вспоминает, что не заперто, сердце колотится в сладостном предчувствии. Неужели?..
 
— Входите, — говорит она, и в комнату входит Тевуртий, загадочно улыбаясь, кладет на столик непонятный прямоугольный девайс. — Тебе послание от Леона. Это голографический проектор, умеешь им пользоваться?
— Нет, — радостно восклицает она и подходит ближе.
— Садись на диван, — говорит Тевуртий, нажимает на кнопку, и в середине комнаты появляется Леон, замирает — почти как живой, только слегка прозрачный. Элисса подходит к нему, Тевуртий продолжает: — Послание длится десять минут. Вижу, что тебе хочется остаться одной. Когда закончишь, позови меня, сделаем запись и передадим ему.
Он снимает проектор с паузы и уходит. Голограмма Леона смотрит перед собой, и Элисса становится так, чтобы казалось, будто — на нее.
— Привет, малыш, — он улыбается, протягивает руку, делает жест, словно гладит ее по голове. — Хочу, чтобы ты знала: я тебя не забыл, но прийти пока не могу, это слишком опасно, за мной все время наблюдают и союзники, и недруги, уверен, они не поленятся проверить всех, кого я посетил. У меня все хорошо: получил гражданство на четвертом уровне, и все озвученные на камеры планы — правда. Завтра с командой начнем создавать «Оплот»…
Он говорит с такой нежностью, что Элисса, не сдержавшись, подходит и проводит по его щеке, представляет тепло кожи. Закрывает глаза и слушает, слушает, слушает его голос, впитывает каждое слово, как губка. Он повторяет снова и снова, что не забыл ее и очень хотел бы оказаться рядом, но придется потерпеть, просит ее быть осторожной и дождаться, а пока — записать ответное послание.
Десять минут пролетают, как миг. Элисса вертит в руках проектор, включает послание заново, а потом еще раз — не может наслушаться, ведь проектор придется отдать, а она готова смотреть на Леона хоть весь день.
Постучав, дверь отворяет Тевуртий.
— Знал, что так и будет. Тебе еще нужно время? Посланник готов подождать, усадил его пить чай.
— Еще полчасика, — виновато улыбается она. — А можно… перезаписать? У вас есть что-то похожее?
— Потерпи немного, Леон скоро сам приедет. — Тевуртий подходит, показывает, какие кнопки нажимать, и удаляется.
Но прежде чем записывать послание, она умывается — не стоит ему видеть ее зареванное лицо, пусть это и слезы счастья, причесывается, переодевается, а потом долго думает, что же сказать. Так много хочется сказать, а когда до дела доходит, слова пропадают.
На том же листке, где записывала сон, она набрасывает план послания, ругает себя за нерешительность, наводит проектор на диван, включает, садится, приглаживая блузку.
— Привет, Леон! Не представляешь, как рада тебя видеть! — Плотину прорывает, и Элисса без стеснения говорит, говорит, говорит — о том, как скучала, как переживала, как счастлива, что все у Леона получилось, и лишь в конце, погрустнев, рассказывает про сны, заранее извинившись за то, что, возможно, это неважно и лишь ее страхи.
На все про все уходит пятнадцать минут. Пересматривать запись Элисса не решается, выходит в кухню, где Тевуртий разговаривает с крепким мужчиной, сидящим спиной, который внимательно слушает и кивает.
Завидев Элиссу, Тевуртий велит гостю не оборачиваться, а ей делает знак, чтоб уходила. Она напоминает себе, что посторонние ее видеть не должны, кладет проектор на холодильник и возвращается к свою спальню, счастливо улыбаясь.
  
Глава 7
 
Фундамент «Оплота»
 
Вечеринка превратилась в нетрезвое обсуждение планов: сперва все бурно радовались победе и наедались-напивались натуральной едой, которая была недоступна раньше, потом зашел разговор о том, кто чего добился у себя на родине, и меня посетила неплохая идея, как предотвратить неизбежную коррупцию среди офицерского состава «Оплота»: нужны чужаки, люди из других зиккуратов, у которых в Новом Карфагене не будет никого. Конечно, большинство придется набрать из местных — где ж взять столько чужаков?