"Фантастика 2024-118". Компиляция. Книги 1-27 (СИ)

Я, движущийся с группой невозмутимых, нахожусь в трех местах и не теряюсь, не зацикливаюсь на одной цели.
Следующий коридор пуст, невозмутимые убиты, а вот за другой дверью нас поджидают. Одновременно освобождаю невозмутимых, материализуюсь в операторском центре, даю свободу и защиту операторам, рассказываю, что почем.
Третий я, пока еще бесплотный, спешит в Большой зал советов, полный уверенности, что если опоздает и удары по Карталонии нанесут, то способности будут утрачены. При этом мои двойники обитают в разных временных потоках. Пока первый открывает рот, чтобы успокоить Вэру, второй только начинает движение в центр управления камерами и турелями, третий, хоть субъективно и проделывает самый длинный путь, цели, Большого зала Советов, достигает первым. Главное, чтоб не было поздно.
Зал находится близко к центру зиккурата — к месту, куда из разрыва извергается… Я не знаю, что это. Липкое, ледяное, смертельно опасное. Оно уходит далеко вверх и вниз, закручивается наподобие стержня, протягивает щупальца к людям.
Наконец достигаю цели, будучи бесплотным, смотрю через камеру. Шестеро невозмутимых целятся в зал, где голограммы генералов дают распоряжения через коммуникатор, рядом стоит Боэтарх, чует меня, нервно вертит головой. Выхватываю взглядом своих соратников: все живы, кроме Барки, краснолицый Филин, развалившись в кресле, жадно пьет.
Переплетаясь, серые жгуты-щупальца в районе седьмого шейного позвонка входят в позвоночник шестерых невозмутимых, держащих зал под прицелом. Переплетаясь, другие тянутся к людям в зале-амфитеатре. Те, кто под влиянием, блеклые, окутанные серым маревом, свободные будто бы светятся изнутри.
У двери три трупа: Барка в луже крови и двое охранников.
Надо действовать быстро. Пытаюсь остановить реальность, как это делал раньше, но не получается, что-то мешает… Ясно что — влияние Боэтарха. Чтобы освободить от него людей, мне надо проявиться, собрать все свои силы, а значит, расформировать двойников и оставить себя-основного.
Пока второй я захватывает операторскую и без труда освобождает людей, которые внимают его просьбе и отключают пулеметные турели, основной я прорывается с пятеркой невозмутимых и Вэрой, сбрасывая «оплотовцам» координаты оптимального маршрута к залу советов.
Здесь же, в Большом зале советов, сила Боэтарха слишком велика. Но мне надо действовать, потому что именно в этот момент голограммы генералов согласовывали с Боэтархом удары по Карталонии. Все, что я могу — оборвать связь с внешним миром, пока ее восстановят, основной я добежит сюда и освободит собравшихся.
Последнее, что слышу, голос генерала:
— Перед тем, как запустить процесс, нам надо убедиться, что…
Первым бегут невозмутимые, прикрывая меня. Турели и камеры отключены, опасности больше нет.
Четвертый коридор. Два охранника целятся в нас. Освобождаю их от воли Боэтарха — люди в серебристых костюмах опускают стволы, недоуменно переглядываются. Пока Вэра рассказывает им, в чем дело, я с основной группой бегу дальше. Нам осталось пять коридоров.
В следующем коридоре лишившийся воли невозмутимый застрелил напарника. Когда даю ему свободу, он бросается к убитому. Трясет его, не помня, что произошло.
В шестом коридоре два трупа. Парней расстреляли из турелей, их костюмы невредимы, но переломаны кости и органы превращены в фарш. Не завидую тем, кто попал под влияние, а потом понял, что натворил.
Седьмой коридор минуем беспрепятственно. На дверях, одних из четырех, ведущих в зал советов, дежурят двое невозмутимых. Они не успевают даже прицелиться в нас, как освобождаю их. Касаюсь биосканера, вспоминаю, что он не работает, и дверь открывает мой сопровождающий с помощью своего прибора.
Вваливаюсь в зал. Повернувшиеся невозмутимые, обретшие себя, опускают оружие, ближайший ко мне пытается связаться с командованием, орет в гермошлем, но никто ему не отвечает.
Выбегаю на площадку, идущую по кругу над верхней ступенью амфитеатра. Воздух тут плотный, двигаться тяжело — так ощущается присутствие Боэтарха. В его присутствии мои возможности ограничены. Целюсь в пунийцев первого ряда, выискивая моего врага и надеясь, что его можно ликвидировать.
 
Семь минут назад он стоял на трибуне с генералами, потом прервалась связь. Он должен был или остаться на месте, или вернуться на первую ступень и ждать, пока связь наладят. А может, он почуял меня и предпочел сбежать?
— Оставайтесь на местах, — громко объявляю я, целясь вниз. — Говорит Леонард Тальпаллис, ведомство «Оплот». Зал освобожден от захватчиков. Где Гамилькар Боэтарх? Он обвиняется в захвате заложников и смерти представителя величайшего рода, Баальбена Барки.
Собравшиеся поворачиваются, вскидывают головы, возмущенно гудят. Поднимается Эйзер Гискон:
— Леон, ну наконец-то! Он исчез. Просто растворился в воздухе…
Не усиленный динамиками, его голос тонет в гомоне, приходится рявкнуть:
— Всем оставаться на местах! Тишина!
— Подтверждаю, — встает Магон. — Он исчез. Я следил за ним.
— Что происходит? Что это за цирк вообще? — рокочет генерал-бета с верхнего ряда. — Государственный переворот?
Те, кто был под влиянием Боэтарха и освобождены мной, ропщут, трясут соседей, чтобы понять, что произошло.
— Было сказано — ти-ши-на! — рявкает Магон, возвышающийся над головами пунийцев. — Тихо. Иначе не услышите, когда вам будут рассказывать. Леон?
— Две минуты, — говорю сверху, обращаясь ко всем, — и я все объясню.
Запускаю электронику в зале: камеры, колонки, усилители сигналов — чтоб можно было связаться с генералами, ответственными за ядерные удары. Убедившись, что связь есть, сбегаю вниз, к трибуне, ко мне выходит Эйзер.
— Вызвать генералов может только пуниец. Тебя система вряд ли послушается.
Гискон водит пальцем по экрану, дает отсканировать свою сетчатку, и посреди зала одна за другой появляются голограммы генералов.
Пока идет настройка, обращаюсь к Филину, который уже немного отошел от приступа.
— Адгербал, свяжись с верхушкой невозмутимых, скажи, чтоб заблокировали Боэтарха в его резиденции или где он скрывается.
— Для ареста нужны веские основания, — говорит Филин, но перебиваю его:
— Захват заложников, уничтожение целого континента, расстрел невозмутимых, убийство Баальбена Барки — это недостаточные основания? — Перевожу взгляд на ожидающих генералов, у всех на лицах удивление.
Воспользовавшись затянувшимся молчанием, высокий сухощавый совершенно седой старик-генерал интересуется:
— Связь прервалась, но карта с метками у нас есть. Отсылаю обратно для согласования…
— Говорит Леонард Тальпаллис. Ядерные удары отменяются. — Я обращаюсь к собравшимся, чтоб и генералы слышали: — Только что вы были свидетелями несостоявшегося государственного переворота и захвата власти Гамилькаром Боэтархом. Сейчас вы можете мне не поверить, но он уже не просто человек, он — проводник высших сил в наш мир. Проводник сил кровожадных и враждебных. Массовое самоубийство детей — его рук дело. — Зал утопает в возмущенном ропоте, даю людям осознать новость и продолжаю: — Напитавшись кровью, он усилился и обрел способность влиять на неокрепшие умы. Некоторые из вас, те, кто верует в Ваала, стали марионетками в его руках. Эйзер Гискон и Рианна Боэтарх, — отыскиваю женщину взглядом, убеждаюсь, что она невредима, — расскажут вам подробнее о его планах и способностях. — Гляжу на вибрирующий коммуникатор, где Тейн пишет, что они на подходе, отвечаю, что зал освобожден, турели обезврежены, местная охрана настроена дружественно. — Извините, мне нужно возглавить операцию по захвату Боэтарха.
Покидаю трибуну не на монорельсе, а пешком, на ходу отвечая незнакомому мужчине с красными вислыми щеками, связавшемуся со мной по коммуникатору. Это оказывается генерал Решшрах, глава невозмутимых. Когда я в середине амфитеатра, доносится растерянный голос одного из голографических гостей:
— Так что, ударов не будет?
Прежде чем ответить, думаю о том, что даже если Боэтарх каким-то чудом подчинит троицу генералов, находящихся в разных местах планеты, и они нажмут кнопки пуска одновременно, четвертая-то здесь, в трибуне, без нее система запуска не сработает. Но к счастью, вместо меня отвечает Ульпиан Магон. Уже наверху, перед выходом, отвечаю Решшраху: