"Фантастика 2024-118". Компиляция. Книги 1-27 (СИ)

- Сегодня мы с вами собрались для обсуждения проблемы образования Северной Лиги Великих Домов и нашего отношения к этой инициативе. Уже шесть городов подписали это соглашение: Дроздара, Майнац, Ригла, Дарпт, Лисандак, Брайман. Они в открытую готовы выступить против Ларингии. К нам тоже поступило приглашение присоединиться к их движению. Народ Безала желает выслушать ваши мнения о этой проблеме.
Первым на себя взял инициативу главный из дворянской «партии». Он поднялся, придерживая свой протез здоровой рукой, и начал своим сухим, будто бы шуршащим голосом, - Все мы помним, что случилось с войском, решившим атаковать Корбинбург! Они решили атаковать Ларингийского короля, попытавшись воспользоваться его мнимой слабостью и были разбиты, не сумев удержать город против каких-то жалких наёмников! Они отступили, потеряв четырнадцать знатных господ и не добились ничего, кроме погибели сынов Рюгленда! И вы, дорогие граждане, думаете, что эта «Лига», - последнее слово оно произнёс с явным отвращением, - сможет что-то противостоять «Красному рыцарю»?! Вспомните времена его великого отца и то, как хорошо мы жили под его покровительством! Сколько было еды и золота в наших закромах, и мы не видели войны десятки лет! Если мы выступим против него, то не получим ничего, кроме сожжённых городов, вытоптанных полей, тысяч могил и слёз наших родных! 
Старик на время умолк, переводя дух, а я смотрел на реакцию толпы. Короткая, но жаркая речь старого аристократа заимела успех среди слушателей. Дворянин явно указывал на то, что «голубокровым» гораздо лучше жилось при консервативном патронаже Ларингии, которая только поощряла власть высшего сословия общества. Такой успех был характерен из-за того, что многие купцы просто купили себе дворянские титулы и получили для себя дополнительные бонусы. 
Ремесленники молчали, а потому временной заминкой воспользовался Альбар. Он поправил аккуратную шапочку и поднялся со своей трибуны, уставившись на своего оппонента. 
- Дорогой Генрих, вы, похоже, совсем забыли, как над Рюглендом распространилась власть ларингийских королей! Мой дед положил в бою голову, чтобы Рюгленд оставался свободным. Они уже жгли наши города, насиловали наших женщин и забирали наше золото меньше ста лет назад, и вы хотите, чтобы этот зарвавшийся юнец Кловис вновь уничтожил наш дом?! Наши гордые предки воевали с ларингийцами, били их войска и не боялись войны, а мы разве будем пресмыкаться пред ними?! Мы гордые рюглендцы, а не побитые крысы и с мечом в руках должны отстаивать свои интересы! Наши люди готовы к войне, и мы должны ударить первыми, пока нас не смяли! Свобода или смерть!
Речь Альбара на толпу подействовала гораздо сильнее. Возможно, это сработало из-за того, что на севере Рюгленда, практически не было ларингийских переселенцев, а потому национальный состав оставался однородным. К тому же, среди рюглендцев была крепка связь с прошлым и события практически тысячелетней давности для них не казались такими далёкими. Тысячу лет назад рюглендцы представляли из себя разрозненные, но свирепые варварские племена, которые часто и не менее успешно воевали с ларингийской короной. Обвинение в трусости было большим оскорблением для любого из мужчин Рюгленда и на этом Альбар сыграл успешно, пошатнув уверенность дворянской «партии». 
Сам же я расплылся в улыбке. Моё сознание отказывалось всерьёз воспринимать последнее предложение Альбара. Всё же такой лозунг принадлежал анархистам, а этот старый торговец на них вообще не смахивал. 
- Как только Кловис объединит королевство, то под его знамёнами будут тысячи рыцарей и всех сил Рюгленда не хватит, чтобы остановить эту мощь! Он уже доказал, что умеет воевать в битве при Двух Холмах. Его армия разгромила ватанийцев будучи в численном меньшинстве, одержав великую победу! И многие наши соотечественники бились там и видели его силу! Я сам видел его доблесть и ум!
- Напомните со сколькими людьми вы вышли тогда в поход и сколько с вами вернулось. – осадил соперника Альбар.
 
Я понимал к чему клонит Альбар. Кловис тогда и вправду поставил рюглендские контингенты на самый тяжёлый фланг, а потому они понесли тяжёлые потери, хоть и смогли продержаться достаточно долго для победы. С точки зрения сухой логики, в этом было ничего страшного, но многие рюглендцы же серьёзно обиделись за это на короля, посчитав его плохим союзником. 
Герних замялся под десятками глаз, устремлённых на него в ожидании ответа. Тема была для ответа очень сложной и Альбар заметил это, намереваясь добить своего политического оппонента.
- Да и почему же мы должны быть союзны чужому для нас народу?! Неужели нашим братьям, выступившим за свободу наших земель, не нужна наша помощь?!
Генрих не нашёл ответа и решительно направился к выходу. Вся «партия» дворян направилась за ним. Хранитель Собрания, дождавшись ухода «голубокровых», был вынужден заявить о том, что голосование не может быть совершено, ведь ни осталось ни одного представителя дворянств. Однако стало понятно, что политическая победа в словесном сражении была одержана Альбаром. Однако складывалось ощущение, что гордые и упёртые дворяне навряд ли просто так примут капитуляцию.
Альбар, остававшийся в спокойствии, вышел из здания Собрания, и я двинулся за ним. Торговец дождался меня на улице и стало понятно, что работа для нас будет скоро и будет она кровавой. 
- Как видите, народ нас поддерживает, но определённые элементы не хотят общего объединения. Будьте готовы к тому, что ночью придётся пролить кровь. Много крови.
Альбар оказался прав. Ближе к вечеру небольшими группами я ввёл свою маленькую армию за стены города и изготовился к возможным провокациям. Большая часть моих бойцов под моим же предводительством растеклась по порту, ведь именно здесь своими деревянными бортами покачивалось основное богатство Альбара – огромный торговый флот. Вместе с тем ко мне на помощь был послан второй по возрасту Дьювальбез и по совместительству старший сын Альбара – Ной. Это был мужчина немалых лет, но до сих пор остающийся по юношески охочим до битвы. В его словах и действиях чувствовалась уверенность, более привычная правителям, нежели торговцам. Впрочем, если этой ночью победа окажется за нами, то рано или поздно Ной станет правителем хотя бы Безала, а в перспективе и всего Рюгленда.
Город замер, ощущая приближающееся пиршество смерти. Каждый его житель понимал то, что напряжение, возникшее между Дьювальбезами и дворянами, накопленное за десятки словесных и не только баталий, должно будет обязательно выплеснутся. Я же стоял на импровизированной баррикаде, смотря на тёмные улицы, освещаемые исключительно светом луны. Дураков в городе не осталось, ведь любого, кто окажется в ночи на улице, легко забьёт одна из сторон, вовсе не испытывая угрызений совести.
О точно численности врага точных данных у меня не было, но Альбар говорил о том, что их гораздо меньше, чем нас, но всё равно предостерегал от атаки. Не смотря на общую поддержку, Дьювальбезы не могли напасть первыми, ведь тогда именно они будут начинателями гражданской войны внутри стен города.
Время уже давно перевалило за полночь, и я было заскучал, уставившись в серое небо, как в ночи началось явное шевеление. Перед портом, который мы сейчас занимали, располагалась большая, выложенная каменными кирпичами площадь, на которой не осталось ни одного укрытия за исключением статуи основателя города, воздвигнутая в незапамятные времена. Из-за заволокших небо туч на улице было темно, чем и воспользовались дворяне. Через непроглядную тьму были едва видны небольшие группки людей, скрытно продвигающихся вдоль стен домов. Я бы не заметил их, если бы не заранее отправленные на крыши построек мои бойцы, предупредившие нас криком чайки. Я приказал затушить все источники огня и на подготовленные заранее позиции выдвинулись мои стрелки. Небольшие огни горящий фитилей аркебуз были единственным источником света, намекающим на наше присутствие. 
Как только группки людей оказались на открытом пространстве, то они что-то заподозрили, но я усел отдать приказ. Выстрелы аркебуз разорвали ночную тишину, устремляя визжащие пули в темноту. Они не нанесли хоть какого-то значительного урона ввиду своей малочисленности, но сильно напугали атакующих, до того уверенных в своей скрытности. Тут же из порта посыпались мои воины. Дисциплинированная наёмническая пехота, привыкшая биться в плотном строю, ощетинившись тяжёлыми алебардами и полэксами, с остервенением бросилась на дворянские группки, ещё сильнее разрозненных после залпа. Я шёл с ними, взявшись обеими руками за рукоять своей длинной сабли, готовясь разрубить любого сопротивляющегося.