Мафиози и его мальчик (СИ)

- Китай, - признался он, поймав на себе этот насмешливый взгляд.
- Он самый. Тут везти недалеко.
Андрей замолк. Он чувствовал свою вину в том, что не догадался взять побольше бабла, хотя это и не изменило бы ничего – швейцарские пуховики сюда, видимо, можно было заказать только по почте.
- Я рад, что ты приходишь в себя, - сказал Яр, когда с огромными свертками в руках они возвращались в машину.
Андрей сверкнул на него глазами из-под бровей и принялся заталкивать пуховик на заднее сиденье.
- Я – прихожу в себя? – он открыл другую дверцу и устроился на пассажирском сиденье. – Думаешь, я так помешан на Кристиан Диор?
- На Кельвин Кляйн, - насмешка с лица Яра не делась никуда даже после того, как он уселся за руль. – Но мне это нравится.
Он рванул машину с места к следующему магазину – всего их оставалось три. Патроны, еда, запас лекарств.
Почти три недели от Люка не было вестей.
Уже вовсю шёл сентябрь, и в небе проносились первые стаи уток, уносящихся на юг. Стрелять их было одно удовольствие, но Яр именно сейчас стрелять перестал, сосредоточившись на грибах. Зато вечерний рацион стал немного разнообразнее – уток рубили на части и запекали в горшках, засыпав грибами. Яр показал и как делать тот самый белый соус – оказалось, в нём не было ничего, кроме сухих сливок и муки.
Потому ли, что погода становилась холодней, или просто от того, что оба не могли отвлечься от мыслей о Люке, всё чаще в разговорах всплывал вопрос, что делать, когда документы будут готовы.
- Я не хочу в Москву, - сказал как-то Андрей. Яр поморщился, решив, что тот снова начнёт уговаривать его остаться здесь, но Андрей думал о другом. Он много думал о том, как они вернутся назад, и не мог отвлечься от мыслей о прошлом. Но было и ещё кое-что – то, чего он не хотел говорить вслух. Перед глазами то и дело вставало лицо Костика, с его капризными губами и глазами, будто подведёнными углём, и последнее, что он успел сказать перед тем, как упасть на пол: «Теперь не он трахает, а его».
Андрею всё равно. От понимания того, что произошло, его любовь к Яру становилась только нежней. Но слышать подобное от кого-то со стороны он не хотел.
Яр, в свою очередь, тоже думал о Москве. О репутации он как раз думал мало, довольно быстро придя к выводу, что это дело наживное. Куда больше его напрягал тот факт, что там его каждая собака знала в лицо, и скрыться от ментов даже под чужим именем было бы практически невозможно. То же было и в Питере, и ещё в пятёрке крупных городов.
Но в то же время он отчётливо понимал, что у Андрея именно там была жизнь. И сколько бы тот не упирался, Яр видел и его реакцию на китайский пуховик, и то, как тот, подпрыгивая на одной ножке, пытается нырнуть в озеро по утрам.
Баньку Яр всё же растопил, но топить её каждый день был никак не вариант. Да и сама эта забава подходила Андрею мало – он даже турецкие сауны переносил с трудом.
Яр допускал, что Андрей привыкнет и к весне уже от его избалованности не останется и следа – но вовсе не был уверен, что хочет этого. Вернее, даже совсем не хотел.
Андрей нравился ему таким, каким он был – изнеженный, чисто выбритый, в дорогих шмотках и с высокомерным лицом. Андрей, который вынес его из тюрьмы, был не менее родным, и его Яр тоже любил, но по тому, прежнему, всё равно не переставал скучать, так что мелкие капризы, с наступлением осени всё чаще дававшие о себе знать, только будили в груди ностальгическое тепло.
Потому, услышав это «Я не хочу в Москву», Яр напрягся, решив, что ему предстоит очередной раунд бессмысленных уговоров. Способ устроиться в столице с новыми документами был вопросом вторым.
- А куда ты хочешь? – спросил он, чувствуя, как нарастает злость.
Они сидели у костра, вяло потрескивавшего в темноте. Вернее, сидел, прислонившись к дереву, Яр, а Андрей лежал, положив голову ему на бедро. Сейчас он перевернулся на живот, оказываясь таким образом у Яра между ног и одновременно получая возможность заглянуть ему в глаза.
- Не знаю. Туда, где нет никого… Никого из тех, кто знает нас. Никакой Миры и никаких…
- Мира от меня ушла, - оборвал его Яр.
Андрей секунду смотрел ему в глаза, а потом тихо произнёс:
- Ой.
- Пофиг, - Яр накрыл его плечи руками, чуть погладил, согревая, и повёл ладонями вверх, к затылку. – Я сам уже думал, как бы уйти от неё.
Андрей ткнулся лбом ему в живот и прикрыл глаза, наслаждаясь пальцами Яра у себя на затылке.
- Значит, тебя в Москве ничего не ждёт? Я слышал, что фирма всё…
- Фирма всё, - подтвердил Яр. – И мне плевать на Москву. Но куда-то мы вернуться должны? У тебя там квартира, друзья…
- Я в розыске, Ярик. Как и ты. Да и какие там друзья… Так, фуфло. Серёга разве что.
Пальцы Ярика напряглись.
Андрей приподнял голову и с усмешкой посмотрел на него.
- Вот видишь, надо туда, где нас не знает никто.
Яр выпутал кисть из его волос и провёл ладонью от темечка к основанию шеи.
- Куда ты хочешь? – устало спросил он.
Андрей пожал плечами.
- Нет, так не пойдёт. Нью-Йорк? Токио? Париж?
- А куда ты можешь? Я же понимаю, что с баблом у нас не очень…
- Андрей, хорош. Будет бабло. Просто место скажи.
- А ты?
- Мне всё равно. Неохота, правда, учить язык – но учить придётся так и так.
Андрей задумался.
- Ты меня из Испании вытащил своим звонком, - он улыбнулся хитро, - я бы там догулял пару недель.
- Это несерьёзно.
- Ну да, это так… мечты. Кстати! У меня квартира в Ницце осталась ещё.
- Забудь. В Ницце все свои. И спалимся тут же.
- Ну, хорошо. Не знаю тогда. Англия, может быть?
- Хорошо.
- Только там же надо где-то жить…
- Андрей, закрыли тему. Англия – значит Англия. Всё.
Яр в последнее время редко бывал таким. Но Андрей уже чувствовал, что начинал скучать по этой категоричности, с которой спорить было нельзя – когда Яр просто делал то, что решил. Раньше она бесила его, а теперь от неё по телу растекалось странное, знакомое тепло, и накатывало ощущение, что всё будет хорошо.
Спорить он больше не стал. Вместо этого, поддаваясь порыву, отщёлкнул пуговицу на джинсах Ярика и, уткнувшись носом ему в бельё, подцепил зубами ткань, стаскивая её вниз.
Яр выдохнул сквозь зубы, когда по нежной коже пробежал ледяной ветерок – и ещё раз, уже полной грудью, когда Андрей поймал головку губами и принялся легонько посасывать, не отсасывая всерьёз, а просто нежа расслабленную плоть.
Член стремительно набухал между его губ. Андрей чувствовал это, и это ощущение власти над чужим телом заводило его самого. Он поёрзал пахом по траве – переворачиваться не хотелось, потому что тогда пришлось бы выпустить член Яра из губ, но и лежать так становилось неудобно, собственной плоти не хватало места в белье.
Яр решил проблему, схватив его подмышки и дёрнув вверх. Андрей теперь оказался на коленях между его ног, и Яр поймал его губы своими, целуя и снимая с них собственный вкус.
- Никогда не видел таких, - пробормотал он, чуть отодвигаясь и вглядываясь Андрею в лицо. Андрей только улыбнулся одним уголком губ и толкнул его, заставляя опуститься лопатками на землю рядом с деревом. Затем, опершись на руки, продвинулся вперёд, навис над Яром и потёрся твёрдым, затянутым в джинсу, бугорком о его обнажённый пах. Глаза его смотрели прямо в карие глаза, сейчас непривычно расслабленные, даже покорные.
- Хочу тебя, - сказал он и одной рукой провёл по животу Яра, чуть задирая свитер и исследуя рисунок мышц, который помнил наизусть. На секунду он отвлекся, опустил глаза, чтобы проследить за движениями собственной руки, а затем снова поднял глаза. – Хочу тебя целиком.
Яр опустил руки ему на поясницу и, тоже забравшись под свитер, принялся путешествовать ладонями по спине, пуская по телу волны тепла.
- Возьми, - сказал он тихо. Это прозвучало так естественно, что Андрею захотелось зажмуриться от нахлынувшей нежности, от понимания этого доверия, делавшего их ближе друг к другу, чем можно было прижаться телом.