Мафиози и его мальчик (СИ)

Яр на улыбку не среагировал.
- Привет, - ответил он, и голос его подозрительно напоминал клокочущее рычание недовольного присутствием гостей мастифа.
Андрей сглотнул.
- Это Гарольд… - Андрей только тут понял, что говорит по-русски и, прокашлявшись, перешёл на английский, - Гарольд, это… м… мой партнёр… Ник.
Андрей перевёл взгляд с Яра на Гарольда и обратно. Ярик теперь смотрел только на Гарольда – прищурившись, вёл взглядом сверху вниз, будто сканируя каждую клеточку его тела.
- Красивая шея, - сообщил Ярик, - особенно в этой рубашке.
Андрей бросил быстрый взгляд на названную часть тела – шея и правда была отличной, и именно в вырезе этой рубашки.
- Ник плохо говорит по-английски, - тут же опомнился он. – Мы приехали недавно. Потому мне и нужен ты.
Яр поднял брови, но Андрей этого не заметил, потому что смотрел на Гарольда. Когда он снова перевёл взгляд на Яра, лицо того уже было непроницаемым - как всегда.
- Мы идём в парк. Я собираюсь пофотографировать Гарольда для портфолио, - сообщил Андрей и, поколебавшись, добавил: - Хочешь пойти с нами?
- Нет, - твердо ответил Яр. – Самое интересное я всё равно уже пропустил.
Он отвернулся и окликнул Чарли. Мастиф тут же поднялся на ноги и, грациозно изогнувшись, побрёл к хозяину.
- Хорошо… Когда мы сможем поговорить? – Андрей внимательно следил за ним.
- Потом, - ответил Яр. – Я буду на псарне. Но ты лучше не заходи. Там шумно и грязь.
Он отвернулся окончательно и вышел, а Андрей ещё несколько секунд стоял неподвижно, пытаясь понять, что только что произошло. Яр не взорвался, и это, наверное, было хорошо, вот только легче от этого не было совсем – на душе скребли кошки, и всякое желание заниматься работой прошло.
- Идём, - сказал он всё же и, опустив руку Гарольду на плечо, подтолкнул его вперёд. – У нас тут ещё две собачки. Ты лучше сразу имей в виду.
К тому времени, когда они добрались до парка, напряжение немного спало. Андрей завёл разговор о колледже, о том, на кого учится Гарольд, и о том, какие курсы ему сейчас преподают.
Гарольд учился на юриста – как когда-то учился и сам Андрей.
В первые минуты разговора его даже передёрнуло слегка от воспоминаний об аудиториях и семинарах, а потом Гарольд увлёкся и стал рассказывать о менее формальных вещах, и Андрей стал по-настоящему втягиваться в разговор.
Фотографировать он начал без предупреждения, заметив, как удачно Гарольд устроился около невысокого парапета, ограничивавшего смотровую площадку перед небольшим озерцом. Гарольд сначала замер испуганно, но Андрей велел ему продолжать говорить, и постепенно тот стал расслабляться.
- Я сам из Лестершира, - сказал он, смущённо улыбаясь. – Конечно, пришлось брать студенческий кредит.
- Да?
- Да. Но, честно говоря, уже хочется домой.
- На Рождество поедешь?
- Нет, устроился в MARKS&SPENCER подработать, пока у них рождественские распродажи.
Гарольд покачал головой, и лицо его стало пронзительно грустным – так что Андрей поспешил запечатлеть его на фоне прерывистых облаков.
- Дорого домой ехать, - сказал он. – Работать надо.
Андрей улыбнулся краешком губ.
- Ну, зато тут отпразднуешь с друзьями, да?
Гарольд тут же повеселел и принялся рассказывать про рождественскую вечеринку, а под конец сессии даже оставил Андрею телефон.
- Если понадоблюсь ещё. Ну и просто… Хочешь, на праздники загляни.
Андрей с улыбкой спрятал листочек с телефоном в карман джинсов, чтобы забыть о нём навсегда. Моделью Гарольд был неплохой, но моделей Андрею вряд ли дали бы отбирать, даже если бы он нашёл работу. Тем более он не собирался праздновать с молодёжью Рождество.
Они вернулись в дом, где Гарольд сменил рубашку ещё раз - теперь уже снова облачившись в свою, клетчатую, а затем Андрей отвёл его на остановку и посадил на автобус. Сам он отправился в салон Kodak, чтобы заказать срочную печать. Побродил часок по городу, почти инстинктивно отмечая места, которые могли бы стать хорошим фоном, а затем забрал фото и направился домой.
Ярика нигде не было – ни в спальне, ни в гостиной, ни на кухне. Андрей не удивился. Тот мог сидеть на псарне до полуночи, даже если между ними не случалось ссор.
Через некоторое время после того, как Яр получил мастифа, он взялся сам оборудовать сарай. Прежде всего занялся отоплением, потому что собак невозможно было содержать там зимой. Купил двери для загонов – условия своим питомцам он собирался создать элитные, и в сорокаметровый сарай едва влезало по его расчетам пять собак. Здесь же, в небольшой, сооружённой на скорую руку пристроечке, он хранил предназначенную собакам еду. И хотя сенбернары всё ещё продолжали шляться по всей территории дома, по мере того, как псарня обретала контуры, Яр всё больше старался заниматься с ними там.
Пытался он перевести на псарню и мастифа, но тут уже столкнулся с неожиданным и категоричным протестом Андрея, который заявил, что мастиф будет греть его по вечерам, пока Яр пропадает чёрти где. Попытки объяснить, что мастиф - собака служебная, и спать на кровати не должна, к успеху не привели, и Яр, легко прижимавший к ногтю собак, был вынужден отступить.
Обычно Андрей на псарню не заглядывал, если у него не было к Яру особых дел – просто признавая право партнёра побыть в одиночестве. Яр, в свою очередь, всегда брал с собой телефон, и если Андрей просил, тут же возвращался в дом.
Сейчас Яр сам просил его не беспокоить, и потому, поколебавшись какое-то время, Андрей устроился в гостиной перед телевизором.
Было холодно. Не только снаружи, но и внутри. Подумав, он скинул ботинки и, подтянув колени к груди, свернулся калачиком, глядя на бестолковую рекламу, крутившуюся, казалось, целыми днями.
Андрей сидел так с полчаса, пока тяжёлая лапа не легла ему на плечо. Андрей не шевельнулся. Лапа поскребла по плечу ещё раз.
Андрей, не оглядываясь, поймал мастифа поперёк туловища и потянул на себя, накрываясь им как одеялом.
Чарли не сопротивлялся. Устроился сверху, почти обнимая его, и ткнулся носом в шею.
Чарли был горячим. И хотя внутри продолжала потягивать сердце тоска, Андрей почувствовал, как расслабляется тело, и потихоньку стал проваливаться в дрёму.
Разбудила его тяжелая рука, накрывшая единственное, оказавшееся свободным от мастифа, плечо. Андрей попытался её стряхнуть, но рука была настойчива, и в конце концов он разлепил глаза.
- Ужинать идёшь? – спросил Яр мрачно.
Андрей спросонья попытался осмыслить вопрос, но Яр понял его молчание по-своему.
- У нас утка с грибами и грог.
Андрей невольно улыбнулся.
- Иду.
Ему нравилось, когда Яр готовил всерьёз, хотя дождаться этого по-прежнему было нелегко.
Он растерянно качнул головой в сторону мастифа.
- Чарли, - Яр свистнул, и собака подняла голову, - за мной.
Чарли недовольно разинул зубастую пасть, но спустил лапы на пол и, звеня когтями о столетний паркет, побрёл следом за хозяином.
Андрей встал и оправил футболку, в которой уснул. Надо было бы переодеться, но не хотелось заставлять Яра ждать, и он решил идти прямо так.
Утка уже стояла на столе, а рядом - и разлитый по маленьким глиняным кружечкам грог.
Андрей устроился на своём месте за старинным, как и всё здесь, и таким же облупившимся столом. На колени ему тут же упала салфетка, и, тихонько пробормотав: «Спасибо» - Андрей принялся есть.
Ярик тоже ел молча. Подняв глаза от глиняной миски, в которой плавали кусочки утки, Андрей заметил, что тот даже не смотрит на него. Ужин был вкусным, но от этого молчания становилось не по себе.
Когда плошки опустели, и Яр собрал посуду со стола, Андрей снова подтянул колени к груди и замер, уставившись на его широкую спину. Спина напряглась, будто почувствовав нацеленный на неё взгляд, но Яр так и не произнёс ни слова.
Андрей собирался уже было встать и подойти к нему, когда в неподвижном воздухе повис вопрос: