Мафиози и его мальчик (СИ)
С января, впрочем, Андрей стал всё чаще выезжать в город, и теперь уже Яру не хватало не только собаки, но и его.
Возвращался Андрей мрачным и осунувшимся, но ничего не объяснял, просто пристраивался к Яру под бок в гостиной или спальне при первой возможности, а в ответ на любые вопросы качал головой, либо просто притворялся, что спит.
Яр никогда не видел его таким усталым раньше. Даже в тайге. Иногда ему хотелось признаться, что ремонт не проблема и так надрываться никакой нужды нет, но он одёргивал себя – дело было не только в ремонте.
Яр отлично видел, что найденная работа Андрея не устраивает. Ему было скучно ездить по конференциям и снимать политиков. Но так же хорошо Яр представлял, как трудно найти стоящую работу, когда тебе двадцать семь, а вместо резюме у тебя белый листок. Сам он найти её так и не смог.
Ему было стыдно - за то, что Андрей потерял свой благоустроенный быт и уже сложившуюся было карьеру, тем более, что Андрей, когда не был совсем уж уставшим, всё чаще пускался в воспоминания о столичном бомонде, каких-то телепередачах и интересных заказах.
Он никогда не снимал в Москве рекламу ширпотреба – прокладок или подгузников. Были заказы на тему фэшн, реклама дорогих духов – в основном мужских – иногда спортивных товаров, обуви, баров, машин.
Яр старательно прятал усмешку, слушая об этом, потому что понимал, что Андрей, по большому счёту, не так уж и изменился, оставшись в одиночестве. Его по-прежнему привлекали дорогие стильные игрушки, только теперь он их не покупал, а фотографировал. В последнем Яр ощущал что-то неправильное, как будто Андрей всего этого лишился из-за него, и как-то Яр спросил:
- Ты скучаешь по московской жизни?
Андрей задумчиво посмотрел на него.
- По какой именно? – спросил он.
Яр повёл плечами.
- По дому. По Ницце. По клубу.
- По твоим партнёрам… По саунам… По сексу с мужиками, от которых меня тошнит… Ты это хотел спросить?
- Андрей, - Яр поморщился и притянул его к себе. – Если бы я обещал тебе, что всего этого больше не будет, ты хотел бы вернуться назад?
Андрей отвернулся, но тут же прильнул щекой к его плечу.
- Это была бы сказка, Яр. А сказок не бывает. Сейчас я, по крайней мере, верю, что ты настоящий - и на самом деле со мной.
Яр не стал спорить, хотя неприятное, скребущее чувство в груди так и не прошло.
Андрей в самом деле уставал, и ему в самом деле не нравилась новая работа. Платили здесь куда меньше, чем он привык получать, а режим предполагал ранние побудки для выездов по вызову на места событий и раздражённые взгляды начальства в том случае, если он отказывался выезжать.
К такому отношению Андрей не привык. Тем более, что он знал, что может куда больше, чем стараться ухватить в кадр труп, который выносили с места убийства. Такая работа, в принципе, теряла для него смысл, и только две вещи хоть сколько-то подогревали его интерес – перспектива перехода в другой отдел, которой он обнадёживал сам себя, и ремонт, который он Яру уже обещал.
Такими темпами, впрочем, всё шло к тому, что ремонта придётся ждать полгода.
В середине февраля у Яра был день рождения, и хотя Андрей, игнорируя мрачные взгляды руководства, напрочь отказался выходить на работу в этот день, он всё равно продолжал комплексовать из-за того, что ничего не может подарить.
Андрей обещал себе проснуться первым, чтобы разбудить Яра минетом, но когда открыл глаза, обнаружил, что на часах уже одиннадцать. В постели вместе с ним вместо Яра лежит мастиф, и план был безнадёжно сорван.
Андрей застонал, закинул руку Чарли на шею, полежал так немного, ожидая, пока окончательно проснётся голова, затем встал и поплёлся в ванную.
Душ его немного протрезвил, но сонливость не слетала всё равно – накануне он четыре часа ждал вместе со съёмочной группой губернатора, чтобы взять интервью, который в итоге только буркнул в кадр, что выброс отходов комментировать не будет, и исчез за тонированными дверцами машины. Андрей успел ухватить в кадр лишь половину его лица. Он и это считал достижением, таким долгим и выматывающим было ожидание, и коротким - интервью. Однако редактор остался недоволен, так что домой Андрей вернулся не только усталый, но ещё и злой. Полночи не мог заснуть и с утра наступление праздника чувствовал не очень-то сильно.
Он всё же натянул джинсы и футболку. Поёжился от холода, сквозившего через окна, и накинул сверху ещё и рубашку. А затем стал спускаться вниз.
Яр обнаружился на кухне. Он осваивал новое блюдо – тосты. Не то чтобы Яр не умел их готовить в Москве, просто до недавнего времени ему ни разу не приходило в голову это делать. Вот уже буквально неделю назад, когда оба синхронно забыли заехать в супермаркет, Яр вывалил остатки хлеба на сковородку и обнаружил, что это приятное в готовке и недорогое блюдо пользуется необыкновенным успехом – и у Андрея, и у мастифа.
В три свои последующие смены у плиты Яр экспериментировал, пробуя вымачивать хлеб в молоке, делать его чуть более подсушенным или чуть более мягким, а потом изучал реакцию остальных обитателей дома. Мастифу больше нравился хлеб в молоке. Андрею нравилось всё.
Андрей постоял у порога, разглядывая силуэт Яра на фоне окна. Усталость медленно покидала его, и на лице расплывалась улыбка от мысли о том, что этот мужчина всё-таки стал его.
Потом бесшумно скользнул вперёд и, ухватив Яра за талию, развернул лицом к себе. Сам он так же плавно опустился на колени и потёрся щекой о джинсы Яра чуть ниже ремня.
Яр, кажется, ещё не сообразил, что происходит, и именно этого эффекта добивался Андрей – он двумя движениями расстегнул джинсы Яра и стащил их вниз вместе с бельём, а сам поймал губами ещё расслабленный член и принялся посасывать, снизу вверх заглядывая Яру в глаза.
В зрачках Яра медленно разгорался огонь. Андрей видел, что таким же огнём наполняется и его член между губ. Он толкнул Яра в сторону и вбок, так чтобы тот мог опереться бёдрами о стол, и сам подполз поближе, так и не выпустив члена изо рта.
Яр какое-то время смотрел на него. Потом отбросил лопатку, которой только что переворачивал тосты, торопливо вытер руки и тут же вплёл их в волосы Андрея, а затем принялся мягко массировать затылок, намекая, что неплохо бы взять глубже.
Андрей зажмурился и застонал – прикосновения Яра были мимолётными, но будили в крови пожар.
Яр шумно выдохнул, когда стон Андрея пустил волну дрожи по его собственному телу. Член между губ Андрея окончательно затвердел, а пальцы до боли впились в затылок.
Андрей открыл глаза и сверкнул зрачками снизу вверх. Мстительно впился пальцами в ягодицы Яра, и тот с глухим стоном качнулся вперёд, врываясь в его горло. Последняя выходка Андрея что-то сломала внутри него. Желание стало невыносимым, и он больше не мог идти на поводу – просто трахал услужливо подставленный рот, мягкие губы, которые не давали ему покоя больше десяти лет. Врывался глубоко, как только мог и, уже видя, что по щекам Андрея текут слёзы, всё не мог остановиться – только держал его крепче, прижимая иногда к самому паху и не давая дышать, и снова трахал изо всех сил. А Андрей всё продолжал смотреть на него своими серо-голубыми глазами – чистыми, как воды Байкала.
С глухим стоном, почти с рыком, Яр ворвался окончательно глубоко и кончил, вжимая лицо Андрея в свой лобок.
Осознание приходило медленно. Андрей почему-то не отстранялся и не вставал, уже по инерции посасывая опустившийся член.
- Прости… - выдохнул Яр, когда до него наконец дошло. Он потянул Андрея за плечи вверх, заставляя выпустить свою соску изо рта. Прижал к груди и принялся успокаивающе гладить по спине. – Прости, Андрюш.
- Так ты хочешь меня? – голос Андрея был неожиданно тих, и по спине Яра пробежал ледяной холодок.
- Ты просто… Я… Да.
Андрей рассмеялся тихо и звонко и, обвив его шею руками, прижался ещё плотней.
- Чего бы ты ещё хотел, мой господин? – шепнул он Яру в ухо и куснул за нежную розовую мочку легко-легко.