Цветы Сливы в Золотой Вазе или Цзинь, Пин, Мэй

Он снял парадный халат и пояс, и Дайань велел солдату завернуть их в узел.
В зале были накрыты два стола. Симэню предложили занять место слева. Рядом с ним сел домашний учитель сюцай Ни. Они разговорились.
– Позвольте узнать ваше почтенное прозвание, учитель? – обратился к нему Симэнь.
– Меня зовут Ни Пэн, – ответил сюцай. – Другое имя Шиюань, а прозвание Гуйянь. Я состою на службе в областном училище. А теперь вот проживаю у почтенного покровителя моего господина Ся. Готовлю к экзаменам молодого барина. Мне прямо-таки неловко общаться со столь знатными особами, друзьями моего покровителя.
Пока они говорили, вышли двое певцов и отвесили земные поклоны. После супа опять стали подавать кушанья, и Симэнь велел Дайаню наградить поваров.
– Принеси мне головную повязку, – наказал он слуге, – а парадные одежды вези домой. Вечером за мной приедешь.
– Слушаюсь! – отвечал Дайань и, полакомившись сладостями, умчался верхом домой, но не о том пойдет речь.
А пока расскажем о Цзиньлянь. Проводив утром Симэня, она проспала до самого обеда, а проснувшись, долго нежилась в постели. Ей не хотелось даже делать прическу. Когда Юэнян позвала ее обедать, она во избежание толков сослалась на дурное самочувствие и осталась у себя. Когда она появилась наконец в покоях Юэнян, обед давно кончился, и хозяйка, пользуясь отсутствием Симэня, решила попросить наставницу Сюэ возвестить слово Будды и послушать акафисты из «Алмазной сутры».
В светлой комнате стоял алтарь и курились благовония. Одна против другой сидели мать Сюэ и мать Ван. Рядом с ними сбоку стояли послушницы Мяоцюй и Мяофэн. Они должны были возглашать имя Будды. Вокруг разместились невестка У Старшая, золовка Ян, У Юэнян. Ли Цзяоэр, Мэн Юйлоу, Пань Цзиньлянь, Ли Пинъэр, Сунь Сюээ и Ли Гуйцзе. Все были в сборе.
Начала монахиня Сюэ:
 Молния, блеск угасают мгновенно; камень, огонь уничтожить нельзя. Опавшие цветы на дерево обратно не вернутся. Утекшая вода назад не возвратится к роднику. Были палаты расписные и резные хоромы, но жизнь оборвалась, и вечной пустоты на всем легла печать. Высокие были посты и почетные ранги, но разжаловали однажды, и показалось все прежнее сном. Золото с нефритом – источник бедствий, румяна с шелками – напрасная трата усилий. Семейным радостям век не продолжаться; на том свете придется тысячи тяжких мук перетерпеть. Час смертный на ложе застанет, к желтым истокам уйдешь, и только анналы тленные славу пустую возвестят. Прах в землю зароют сырую, передерутся дети из-за полей и садов. Владей кладовыми шелков и парчи, после кончины клочка не возьмешь. Едва расцвел как весной цветок, серебрит седина уж виски. Только отгремели заздравные тосты, за ними плакальщики потянулись в дом. О, как все это тяжело, как тяжко! Дыхание по ветру разнесет, зароют в землю прах. Нет конца превращеньям. Все живое меняет и внешность, и вид беспрестанно.
 Вручим себя будде [13] до конца!
 Всеобъмлющее учение Великой пустоты соприкасается с прошлым и проявляется в будущем. Учение Будды – Три сокровища монахам! [14].
 Глубокая истина и сокровенная!
 К тебе – в миллионы веков [15] трудный путь!
 Увидев, услышав, держусь неизменно я,
 И жажду постичь твою высшую суть.
Монахиня Ван продолжала:
 Хотим услышать речь о том, как во время оно будда Шакьямуни – патриарх всех будд и нашей религии творец [16], покинул мир [17].
Монахиня Сюэ начала петь на мотив «Пяти жертвоприношений»:
 
 
Сын Брахмы [18] – Шакьямуни будда
 
Покинул горы и потоки –
 
Земли родной приют,
 
Взошел на снежный пик [19]. Безлюдно,
 
Гнездятся соколы, сороки,
 
Что плоть его склюют.
 
Драконов девять станут виться
 
И золотить слюною щедро…  [20]
 
Стал буддой человек! [21]
 
Тогда Большая колесница, [22]
 
Божественное просвещенье [23]
 
Прославились навек!
 
 
Монахиня Ван продолжала:
 
 О будде Шакьямуни услышали речь.
 Хотим услышать о тех днях, когда бодхисаттва Гуаньинь совершенствовалась в вере и как после этого произошло Украшение [24]; прошла через тысячи перерождений и затем обрела Небесный путь [25].
Монахиня Сюэ вновь запела:
 
 
То Чжуан Яня третья дочь [26] –
 
Принцесса прелести, добра [27],
 
Что из дворца бежала прочь,
 
Ей дом – Душистая гора [28].
 
Там в созерцании [29] спасенья
 
Искала, жертвы возносила,
 
И в пятьдесят три превращенья [30]
 
Достигла будды [31]. Мудрость, сила
 
Святой Гуаньшиинь [32] у ней,
 
От бед спасающей людей.
 
 
Монахиня Ван продолжала:
 Бодхисаттвы Гуаньинь услышали учение.
 В былые дни явился Шестой патриарх – учитель чань [33]. Он передал светильник будды, своим ученьем изменил веру Западных краев и вернулся на Восток. Не основал он письменного учения [34]. Каким был его тяжкий подвиг? Хотим слышать слово о нем.
Монахиня Сюэ опять запела:
 
 
Наставник в дхарме [35], патриарх Шестой,
 
Ты девять лет лицом к стене постой,
 
Тебя опутает тростник густой,
 
Врастет в колени – боль не вырвет стон,
 
Столь крепко сосредоточенье! [36]
 
Хоть мучил тигр, хлестал хвостом дракон [37],
 
Но лишь усовершенствовавшись, он
 
Восстал, сломавши стебли башмаком,
 
И в путь, священной миссией влеком,
 
Отправился нести ученье [38].
 
И лишь тогда был в будде воплощен [39],
 
И к милосердью высших приобщен.
 
Обет великий Вайрочаны [40]
 
В молитвах славим неустанно!