Целуй меня (ЛП)
— Теперь Король защищает Королеву, — выдыхает Неро возле моих губ.
И, естественно, реальность рушится, словно плотина под натиском потока воды. Неро пробуждает во мне надежду и желание. Желание верить в то, что у него получится защитить меня. И хотя я знаю, что это невозможно, мне все равно почему-то не хочется разубеждать его в том, что он сможет. Это, конечно, глупость, но, думается, я живу какой-то извращенной мечтой. Большинству девочек снится замужество и жизнь в красивом доме. Я же во снах всегда видела кровь и пытки. Неро — это герой моей сказки, безжалостной и кровавой, как и мы сами. Другого нам не дано. А скоро и этого не будет. Я говорила ему, что «долго и счастливо» нам не светит, потому что в этой сказке мы оба злодеи. Это правда. В нашем мире хаоса и смерти добро не имеет будущего. Интересно, он сам это понимает? Или действительно думает, что все будет в порядке только потому, что он, Неро Верди, так хочет?
Мы подъезжаем к особняку в Верхнем Ист-Сайде. Я выхожу из машины и окидываю взглядом четырехэтажный дом на ничем не примечательной улице. Окна украшены подвесными цветочными клумбами, а вдоль бордюра растут невысокие деревца. Это уровень жизни семьи чуть выше среднего класса.
Мы преодолеваем три ступени, ведущие к входной двери, и Неро нажимает на кнопку звонка, и его звук эхом разносится по ту сторону массивной деревянной двери. Дверь практически сразу открывает молодой парень в безупречном костюме и с гладко зачесанными назад темными волосами. Вздернув подбородок, он смотрит на Неро, а потом переводит взгляд на меня и хмурится.
— Она со мной, — говорит Неро, не дав парню открыть рта.
Тот впускает нас, закрывает дверь и, не говоря ни слова, ведет вверх по лестнице. Мы оказываемся в кабинете на самом верхнем этаже дома.
Более разных вкусовых предпочтений, чем у Неро и Чезаре, представить невозможно. Неро — это минимализм и модерн. Чезаре — чистая классика. Его кабинет выложен паркетом, обставлен кожаной мебелью и устелен мягкими коврами. Одну из стен занимают полки, заставленные старыми книгами. В воздухе витает запах кожи и сигар. Казалось бы, здесь должно быть темно и мрачно, но это не так. Прямо за письменным столом стеклянная перегородка, сквозь которую видна терраса со стоящей там садовой мебелью. С нее взору открывается панорама раскинувшегося перед ней города.
Неро садится, а я рассматриваю книжные полки, заметив за стеклом одно из первых изданий Хемингуэя. Я раньше не встречалась с Чезаре лично, но достаточно просто оказаться в доме человека, чтобы многое узнать о нем.
Дверь открывается, и в кабинет входит Чезаре. Выражение его лица хмурое.
— Неро, — коротко бросает он, едва взглянув на меня.
— Чезаре, — холодно приветствует его Неро.
— Не ожидал.
— Я же заранее позвонил.
— Да, верно. Но ты не говорил, что привезешь с собой Уну Иванову, — говорит он, буквально выплевывая мое имя, словно оно его оскорбляет. — Я бы предпочел, чтобы ты не приглашал в мой дом русских убийц.
Неро бросает на меня предостерегающий взгляд. Повисшее в воздухе напряжение настолько плотное, что его можно резать ножом.
Закатив глаза, я подхожу к Чезаре и встаю прямо перед ним.
— Не могу поверить, что мы встретились, — я протягиваю ему руку, но он просто смотрит на меня, изучая взглядом мою обтянутую платьем фигуру. Сжав губы и приподняв брови, Чезаре вопросительно смотрит на Неро.
— Я велел тебе исполнить свой долг, а ты преподносишь такой подарок?
— Если от этого вам станет легче, то все произошло до того, как вы решили заявить о своих отцовских правах, — произношу я. Понимаю, что играю с огнем, но неужели он серьезно? — О, и… хм… я больше не вхожу в «Элиту». Хотя… не припоминаю, чтобы это было проблемой, когда семье требовались мои услуги.
Глаз Чезаре слегка дергается, но в остальном выражение его лица остается неизменным. Профессионал.
Усмехнувшись, я отхожу от него, но взгляд Неро буквально пригвоздил меня к месту.
— Я уже говорил тебе: Уна никуда не уйдет.
Я подхожу и занимаю место рядом с Неро. Он стоит, небрежно засунув руки в карманы, и я, взяв его под локоть, пристально смотрю на Чезаре. Знаю, что я внушаю страх, но Неро… он даже в хорошем расположении духа вселяет в людей ужас. Вместе мы чудовищная угроза даже для такого искушенного во власти человека, как Чезаре. Я знаю это. И Неро тоже.
— Но ты не говорил, что она ждет ребенка.
Я приподнимаю бровь.
— Удивлены?
Он бросает на меня сердитый взгляд.
— Молодец, Неро. Тебе удалось заделать ублюдка русской шлюхе.
Я слышу, как Неро с шипением втягивает воздух, и чувствую, как напрягается каждый мускул его тела. Отпустив его руку, я делаю шаг назад.
— Это щекотливая тема, — меня распирает от удовольствия при виде Неро, готового вот-вот взорваться, и… ну… мне нравятся взрывы и кровь.
— Ты выполнишь свой долг и женишься на итальянке. Я и так позволил зайти этому слишком далеко, — Чезаре презрительно усмехается. — Наша семья живет согласно многолетним традициям, а ты просто наплевал на них.
Неро сохраняет невозмутимость, явно сдерживая свой гнев, в то время как моя собственная кипящая ярость готова выплеснуться наружу. Пальцы конвульсивно дергаются от желания выхватить нож, пристегнутый с внутренней стороны моего бедра.
Отойдя от Неро. Я обхожу Чезаре, оценивая его как своего противника и подмечая каждую уязвимую точку. Судя по его позе, у него была травмирована правая нога. Давно, потому что это почти незаметно. Если атаковать его, то справа — с этой стороны у него ограниченные возможности для маневра. Я бросаю взгляд на Неро, но он отвечает мне едва заметным покачиванием головы.
— А разве это он наплевал на традиции? — я постукиваю указательным пальцем по нижней губе.
Чезаре поворачивает голову, чтобы взглянуть на меня.
— Да что ты можешь знать о наших обычаях? У тебя ведь нет ни чести, ни сострадания.
Неро вздыхает.
— Она русская. Она убивает людей. Да-да, я в курсе этого. Но теперь тебе придется принять ее как мать моего ребенка. Публично, перед всей семьей.
Чезаре смеется так отчаянно, что, закашлявшись, вынужден ухватиться за живот.
— Русская. С моим сыном. Да я скорее отрекусь от тебя, — рычит он. — Эту шлюху я никогда не признаю, — Чезаре тычет пальцем в мою сторону. — И ни один из наших людей не признает ее. Она убила твоих братьев, а ты трахаешься с ней. Можно подумать, дырка у нее из золота. Если ты женишься на ней, Неро, то потеряешь все. Хорошенько подумай.
Неро напрягается и сжимает кулаки. На этот раз я качаю головой, останавливая его. Не стоит сейчас показывать зубы. Мы должны держать старика под контролем. Пусть он считает себя хозяином положения.
— Видите ли, тут нужно кое-что прояснить, — я сажусь в одно из кресел и медленно закидываю ногу на ногу. — Вот вы говорите о традициях, о чести… — я замолкаю, и на моих губах появляется легкая улыбка. — Но все остальные в курсе, что вы организовали убийство своих же людей только ради того, чтобы привести к власти сына? — я делаю вид, что сосредоточенно изучаю свой маникюр. — Они знают, что с вашего одобрения убит брат Неро?
Чезаре фыркает.
— Никто не поверит твоим словам, Bacio Della Morte, — выплевывает он.
— Верно, зато все поверят моим, — говорит Неро, обходя кресло и становясь позади меня.
— Не трать понапрасну мое время. Ты, как всегда, вляпался по самые уши.
Неро пожимает плечами.
— И что?
— Видишь ли, Чезаре, разница между нами в том, что мы не пытаемся «надеть белое пальто», чтобы притвориться тем, кем на самом деле не являемся. Меня воспитывали не совсем в духе итальянских традиций. За это скажи спасибо Маттео. Мне плевать на ваши обычаи и уж точно плевать на честь, — продолжает Неро убийственно спокойным голосом. — И это всем известно. Мне нет нужды притворяться. В отличие от тебя… — издав тихий смешок, Неро ненадолго замолкает. — Ты — великий Чезаре Уголи, человек чести, поборник нравственности и приверженец традиций.