Рыбари и Виноградари. В начале перемен.
Неожиданно барон почувствовал, что возбуждение, кипятившее его мозг, исчезло. Кто-то играет с ними, как с тряпичными марионетками. И противостоять этой силе почти не удаётся. Кто же это? Явно не божество, находящееся в Софии. Оно и само в растерянности.
Всевышний задумчиво хмурил девичий лобик:
— Как же всё запуталось!
Максим смущенно смотрел на девушку. Наверное, его тоже отпустило:
— Извините, похоже, мы тут были слегка не в себе.
— Это понятно. Особенно впечатляла Ольга. Готова была броситься на меня.
Ольга неопределённо пожала плечами.
София знакомым жестом убрала прядь со лба:
— Проблема на проблеме. Надо разбираться. Посмотрю, что можно сделать. Даю отсрочку на тридцать три года!
Анри замер, молясь, чтобы никто, даже Андрей, не спугнул возникшую тишину.
— Почему на тридцать три? — спросил Вадим.
— Потом поймёте.
Анри подумал, что отсрочка, конечно, хорошо, но вряд ли что-то изменит в Божественных планах за столь короткий срок. Скорее всего, накажут каких-нибудь небесных «стрелочников». А потом, через три десятка лет, с чистой совестью уничтожат и человечество. До кучи.
Но у барона был припрятан джокер в рукаве. Анри надеялся, что даже Богу неизвестен его план. Однако события последнего часа сильно поколебали его уверенность в собственной изворотливости. Тот, кто успешно манипулировал разумами всех участников встречи, мог преподнести еще много сюрпризов. Их ловко превратили в послушных кукол и натравили на Бога. Но, так или иначе, апокалипсис отсрочен, пусть на время.
Удивительно складываются разрозненные части мозаики. Что ж… Он попытается спутать все карты мирозданию. А там посмотрим. Кто победит, тот и прав — главный принцип любой реальности.
Неожиданно София перестала светиться. В её глазах вдруг появилась изумление, она открыла и закрыла веки и сбивчиво произнесла:
— Что происходит? Где я?
Барон опешил. Пойманная рыбища вдруг сорвалась с крючка.
Глава 2.
В которой читателя забрасывает
в 13-й век от Рождества Христова
Сложность исторических повествований в том, что автору необходимо опираться либо на документы, либо на свидетельства очевидцев. Рискуя навлечь справедливое недоверие читателя, автор сознаётся, что рассказ о юношеских годах барона Анри Вальмонта основан только на показаниях единственного свидетеля — его самого.
Анри казалось, что чем глубже его память погружалась в прошлое, тем туманнее и расплывчатее становились события. Он уже не мог достоверно сказать, что было на самом деле, а что пришло из снов или прочитанных книг.
Как-то вспомнил, что участвовал в боях гладиаторов, но тут же догадался, что видел это в фильме. Другой раз привиделось, что гулял с голой женщиной по имени Ева в роскошном саду среди диких зверей и встретил огромного питона. Но сообразил, что когда-то чудил с красавицей нудистской в зоопарке.
Всем известно, насколько коварна память. Можно подумать, что какой-то неуёмный графоман-историк, свивший гнездо глубоко в дебрях нашего разума, без конца переписывает картину прошлого. Психологи считают, что достоверность далёких воспоминаний зачастую менее сорока процентов. А очень далёких? С ними вообще все загадочно непонятно. Отчего родственники зачастую спорят о минувших событиях, выдавая совершенно разные версии происшедшего? Почему пожилые люди рассказывают невероятные истории о своей юности? Неужели все они лжецы?
Мы опутаны узами прошлого, но немалая доля узелков на памяти — фальшивые. Как доказать, что смутные образы принадлежат нам, а не внедрены в мозг из другого, неведомого источника, ведь воспоминания создают личность.
Врачи утверждают, что женщины, ненавидящие мужчин, обычно помнят, как отец насиловал маму, пытался убить. Более чем в половине случаев выясняется, что это лишь кошмарная иллюзия.
Любые свойства нашей души возникли не на пустом месте.
Существует гипотеза, что лживые воспоминания возникают, когда человеку требуется укрепить сложившиеся убеждения. Например, если вас раздражают толстые люди с рыжей шевелюрой, то где-то в мозгу прячется история про плотного рыжего парня, который обижал вас в детстве. И совсем не факт, что это правда.
Впору написать на лбу каждого: «Осторожно, память! Остерегайтесь подделки!».
Барон Анри Вальмонт честно признавал, что первые воспоминания, в подлинности которых он был более-менее уверен, относились к далёким временам, когда работал подмастерьем у булочника в крохотном городке на берегу реки Эро. Сдавленный берегами поток спешил на свидание с морем. Их любовная встреча была в паре километров от этих мест. Там воды томно разливались в болотистую пойму, которую страстно ласкали встречные волны.
Дома из чёрного вулканического камня кучковались вокруг собора первомученика Стефана. Святому досталась убедительно лютая смерть, его забили камнями. Возможно, поэтому собор был мрачен и хмур, а огромная башня грозила каждому своим указующим перстом. Никаких легкомысленных орнаментов не украшало её чёрных стен. Далеко вверху виднелись квадратные зубья, молча вгрызающиеся в небо.
Жилища вокруг такие же простые и суровые. Каждый дом являл собой крохотную крепость с минимальным количеством окон. Здесь жили местная знать и богатые торговцы. Если пройти чуть дальше по залитой нечистотами улочке, за площадь городского рынка, попадёшь в кварталы мастеровых. Там дома норовили тесно прижаться к соседу, словно боялись находиться так далеко от собора. За ними хаотичной россыпью теснились одноэтажные лачуги рыбаков, крытые соломой или деревянной дранкой. Ближе к побережью дома совсем теряли облик жилища и превращались в скособоченные хибары, заросшие тростником и бурьяном. Будто какой-то чародей заколдовал постройки, разрушая их по мере приближения к морю до состояния мусора, который щедро покрывал прибрежную зону. Там гнили кучи водорослей, рыбьи и птичьи скелеты, белые от морской соли куски древесины, спутанные обрывки рыбацких сетей. Первая линия у пляжа, так ценимая в наши дни, в те далекие времена была необитаема. Здесь хозяйничало лишь безжалостное солнце со своим дружком — разбойником ветром. Рыбаки не держали в этих гиблых местах свои судёнышки, предпочитая речные причалы, вдали от непредсказуемой ярости волн.
Набережная у собора была заставлена лодками самых разнообразных размеров. К ним вели деревянные мостки, неумолимо тонущие в лживой поверхности берега. В погожие дни он казался крепким. Но стоило пойти дождю, превращался в хлипкое болото, сопливо текущее грязными ручьями в реку.
Много позже Анри Вальмонт идентифицировал город как Агд, а времена, к которым относились первые воспоминания, уверенно зачислил к началу 13-го века. Автор умывает руки и не берётся комментировать эти исторические изыскания. В конце концов, барону виднее.
Анри утверждал, что уже совсем недавно ездил в этот город, бродил по его средневековым улицам и даже обнаружил ресторан на месте булочной, где он днями напролёт раскатывал тесто под присмотром хозяина, старого Бертрана.
Теперь это была нормандская криперия с сарацинскими галетами из гречишной муки. Весёлая хозяйка показалась похожей на Агнессу, жену Бертрана, юное тело которой он месил почти каждую ночь.
От щемящих воспоминаний что-то внутри разума распахнуло книгу жизни на нужной странице. Там расплывчатым пятном колыхалась полуистлевшая гравюра. Но вот чёткость рисунка увеличилась, появились краски и припомнилось, как давным-давно сидел на пустынном берегу реки почти напротив собора.
Судя по назойливому стремлению комаров к телесному контакту, весна была в разгаре. И всё живое стремилось изведать новых ощущений. Люди влюблялись, животные ревели от страсти, природа одевалась в лучшие наряды. И даже безжизненные соляные болота вокруг напитались дождевой водой и втирали байки длинноногим цаплям, мол, вокруг прелестные озёра.