Рыбари и Виноградари. В начале перемен.

В результате загадочного процесса получился белый порошок, в который добавили воды. Анри зачерпнул было смесь и взвыл от боли. Кожа кипела, словно попала в огонь. На барона было страшно смотреть. Волосы стояли дыбом, глаза искрили. Он орал страшные слова, которых никто не знал.
Спать ложились в ужасе. Анри метался по берегу и рубил мечом невидимых врагов. Наверное, только это не позволило никому разбежаться прочь.
Утром на барона опять сошло загадочное озарение. Гашеную известь смешали с песком, она перестала жечься и медленно застывала прочным камнем. Настоящее колдовство! Барон ловил перепуганные и восхищённые взгляды.
Скоро у сарая появился второй этаж с двумя комнатами. В одной обосновался Анри, другая предназначалась для друзей. Внизу жили кони и работники. Архитектура здания потихоньку менялась от стиля «помойка» в сторону ранней готики.
Одно беспокоило — разбойники. Сначала в мозгу привычно бушевала единственная мысль — конкурентов следует убить. Но что-то новое в разуме требовало разработать план. Картинки в мозгу сменяли друг друга и конкретизировался замысел. Оставалось дождаться подходящего момента.
Зарядили дожди, река поднялась на пару метров, сразу став многоводным потоком. Обрюзгшая и пополневшая, она походила на беременную женщину. Даже бешеный характер стал несколько мягче. В это время баркасы, под завязку гружённые товарами из Испании, спешили проскочить опасные края.
Первый караван судов щедро расплатился с новым бароном. Официальная власть устраивала купцов больше, чем непредсказуемые ночные грабители.
Анри заплатил слугам. Парни были в восторге, пообещав привести еще много рабочего люда.
Потом барон долго сидел с друзьями, разглядывая невиданное богатство, свалившееся с небес.
— Ты назначаешься командиром моего войска, — сообщил Анри любителю подраться, хищному, как овдовевший волк, Морису.
— Ага. Пень в задницу. Войско где? — резонно поинтересовался тот. Его массивное тело занимало существенную часть комнаты. А голос звучал, как рёв медведя.
— Скоро появится.
— А! Э… э… э… Понятно, дерьмо сатаны!
Морис для убедительности воткнул нож в стол, чудом не лишив себя пальца, и громыхнул напоследок заковыристым ругательством.
— Ты, Филипп, станешь начальником двора.
— Неплохо, если разрешишь подворовывать. Ха!
— Обойдёшься. Тебе и так хватит.
— Поживём — увидим. Ха!
— А я? — улыбнулся Жером. Его глаза прятались в глубине впадин за густыми бровями и длинным носом.
— С тобой всё ясно. Кто у нас грамотный? Будешь министром финансов.
— Аминь-аминь. Деньги не то, на что покупаешь. А то, на что покупают тебя.
— Да? Ты о чём?
— У нас уже с избытком денег.
— Где? — вскочил Морис.
— Пока они в чужих кошельках. Но ненадолго.
— Ха! Дельно сказано, — одобрил начальник двора.
— Дьявол! Напьёмся в жопу! — прорычал главнокомандующий. Он удовлетворённо высморкался, брызги веером разлетелись по комнате.
— Нет, погоди, — заявил барон. Он понимал, что пришла пора реализовать свой план. — Сегодня повеселимся иначе. Каждая собака в округе знает о нашей добыче. Все уверены, что мы валяемся в стельку бухие. Празднуем удачу. Грабители непременно придут сегодня. Натянем им нос на яйца!
— Ну ты… вот!
— Ха!
— Славно.
Решение было принято единогласно.
Наступила ночь, в замке остались только работники. Они горланили, колотили кулаками по столам, так что любому понятно, в доме идёт грандиозная попойка. Окрестные утёсы тоскливо осыпались песчаной крошкой. А звери уходили в глубокие норы, чтобы не слышать и не завидовать чужому счастью.
Войска Анри заняли боевые позиции.
Могучий Морис дежурил на скале над тропой. Здесь громоздились камни, мечтавшие спрыгнуть вниз. Суицидным громадам требовался лишь напутствующий толчок.
Филипп, как лучший лучник, спрятался у реки. Он сидел неподвижно, тихой лисой у мышиного лаза.
Анри с Жеромом расположились в зарослях кустов у переправы. Они слышали шум и хохот, доносившийся из замка. Время от времени кто-то выползал за приоткрытую дверь, чтобы освежиться.
 
Взошла луна, укутанная в траурный платок туч. Она была готова к выходу смерти с её финальным монологом. Люди страшатся этого краткого напутствия, всеми силами продлевая лишний день, час, минуту непрерывной боли, которую считают жизнью.
Анри не боялся старухи с косой. Он привык быть с ней рядом и знал, что даже если она проходит мимо, то непременно вернётся снова и снова.
Шли часы, звуки попойки становились всё тише, наконец и они пропали. Лишь тоскливо ухали совы, перекликались утки да журчала река на невидимых перекатах.
Барон задремал. Проснулся от тихих звуков конских копыт. Жером разминал закоченевшие руки. Уже светало. Ущелье тонуло в тумане, трава согнулась от росы, паутина на цветах превратилась в блестящие ожерелья. Река мерцала, от воды поднимался густой свинцово-студёный пар. Воздух источал сладкий тошнотворный запах гниющей плоти голов.
На тропинке обозначились всадники, а на реке тёмными силуэтами появились лодки. Похоже, разбойники шли на дело всерьёз. Анри крикнул ночным филином. Морис и Филипп ответили. Не спят. Это хорошо.
Точно в помощь, порыв ветра прогнал туман.
Стрелы жалят бесшумно. Несколько тёмных силуэтов плюхнулось в воду. Остальные попытались отплыть, но течение неумолимо сносило посудины в зону поражения. Перепуганный крик горе-пиратов был заглушён страшным грохотом содрогнувшихся скал. Это Морис со звериным рыком опрокинул камни. Предсмертные вопли ласкали слух.
Несколько уцелевших злодеев выскочили на перешеек и были атакованы дорвавшимся до крови бароном и застоявшимся Жеромом. А тут и лютый Морис подоспел.
Бой закончился почти сразу. План сработал, и Анри был в восторге. Разбойники не получили такой же радости, можно сказать, они были лишь статистами на этом празднике. Их убивали, они умирали. Несложная роль, доступная самым посредственным актёрам. В мироздании иногда случаются заварушки, когда грабителя грабят, убийцу бьют, насильника насилуют. Возможно, это веселит небожителей, как хорошая комедия.
Довольные успехом друзья хлопали друг друга по могучим спинам. Пар валил от них, как от лошадей. Зажгли факелы и обошли поле брани. Анри лично добил раненых. Кроме одного, показавшегося напуганным слабаком. После пары отрезанных пальцев и раздавленного глаза тот поведал про убежище в горах, где спрятано награбленное. Выслушав, барон удушил предателя.
В коллекции появилось четырнадцать новых голов. А впереди маячила славная добыча.
В поход двинулись на следующий день. Проводниками взяли трех местных охотников. Выносливые, как кони, они и выглядели жеребцами. У каждого глаза навыкате, обветренный мясистый нос, густые брови, вздёрнутая верхняя губа, за которой видны крупные желтые зубы. Мужички непрерывно болтали, рассказывая местные сплетни. Когда рассказ дошёл до вдовушки Корин, они смачно заржали. Любовная связь женщины с кобелём была здесь обычной историей. Глядя на лошадиные физиономии проводников, Анри подумал, что их матери могли бы рассказать истории похлеще.
Тропа петляла среди скал. Кроны вязов и елок заслоняли небо, а ветки норовили вколоть глаза. Полумрак был влажный, пахло мокрой собакой. Наконец нашли замаскированную расселину в скале, которую описал предатель. Ковер из лиан надёжно скрывал проход. Случайный путник прошёл бы в двух шагах, не обратив внимания. Спешились. Анри шёпотом отдал команду. С трудом протиснулись в узкую щель. Толстяку здесь пришлось бы худо. Компания ядовитых многоножек отдыхала на стене. Один из охотников уверенно раздавил тварей лбом. В тесноте рук не поднять.
 
Проход вывел на скалистую террасу, где, прилепившись стеной к горе, стояла каменная хижина.
Анри ногой выбил дверь. На ложе, покрытом бурыми разводами засохшей крови, лежал мужик. Борода закрывала пол-лица, но глаза горели злым, яростным огнём. Разбойник с трудом попытался подняться, но, получив мощный удар сапогом в живот, упал с криком боли. Раны открылись вновь, из-под тела показался бордовый ручей. Бедолага стонал, как дикий зверь, пока ему вязали руки. А потом затих. Лишь хрипло дышал, на губах пузырилась тягучая кровь.