Рыбари и Виноградари. В начале перемен.

— Проснулся, рыцарь? Ну ты и силён спать.
Альвин приветливо улыбался. На нём был кожаный фартук. Сзади у крепостной стены несколько человек занимались кладкой камней. Среди них была девушка, легко узнаваемая по копне густых тёмных волос.
— Там Анна завтрак приготовила, поешь и приходи. Познакомлю.
Девушка обернулась и помахала рукой.
Во Франции девушки не работали каменщиками, но, как говорят, «со своим уставом в гости не ходят».
После завтрака мир стал совсем приветлив.
Анна оказалась крепко сбитой девицей, больше похожей на молодого воина. Её дочерна загорелое лицо было покрыто коричневыми пятнами, как пережжённая лепёшка. Не хватало только грязной бороды и выбитых в боях зубов. Она с увлечением принялась объяснять Анри тонкости работы каменщика. Её голос был уверен и спокоен, так же как и окружающий пейзаж. Он вдруг ощутил счастье ребёнка, который в любой момент может закрыть глаза и исчезнуть ото всех. Весь мир с его войнами, ненастьями и деньгами оказался где-то далеко. За этим цветущим лугом, за стеной, которую строил Альвин с друзьями, за этим безоблачным утром.
Анри помог поставить очередной камень, бросил горсть раствора и засмеялся неизвестно чему. На душе было уютно. Наверное, как у Бога за пазухой.
— Тебе не пора в цитадель, рыцарь? — тихо напомнил Альвин.
— Подожди. Уложу ряд. Зачем вы делаете стену такой толстой?
— Двадцать пять локтей. Меньше нельзя. Иначе колдуны смогут к нам проникнуть. Такой должна быть внутренняя, вторая стена. Снаружи стена лишь шесть локтей.
— Про каких колдунов ты всё время толкуешь?
— Они идут с востока с жёлтыми знамёнами, носят тюрбаны и кривые сабли. Кроме лошадей, у них есть верблюды. Увы, стена спасает только от них.
— А есть и другие.
— Конечно. И они уже в городе. У одних белые плащи с красными крестами и металлические тела. Они носят большие мечи и любят убивать. У других темные халаты, бороды и высокие шляпы. Есть еще колдуны в коричневых плащах с капюшоном. Те тоже с крестами на шее. Ходят, прячут взгляд и шепчут заклинания. Много их, и все воют друг с другом, доказывая, что их ворожба самая сильная. К городским наша стена бессильна.
— Теперь понятно, за что тебя лупили. Тоже колдуны?
— Не. Их жертвы. Рабы обожают убивать во имя любви к своим тиранам. Они и так бы грызли горло друг другу, но «во имя» им кажется благороднее.
— Уж больно ты умный для каменщика.
— Правда? А все говорят — дурак. Я уж привык. Не веришь — спроси Анну.
Со стороны поля послышался шум. Появилось много тяжело груженных камнем телег.
— Эй, каменщики! Разгружайте!
Работники сошли со стены. Сразу стало многолюдно и шумно. Непохоже было, что все испытывали желание немедленно приступить к работе. После долгового и неторопливого обсуждения решили сначала поесть. Столы были накрыты прямо в поле. Словно по волшебству, появились многочисленные блюда, простые, но вкусные. Много овощей, всевозможные пасты и каши, тёмный хлеб, рыба, фрукты, вино.
После обеда дела пошли споро. Барон с удовольствием чувствовал, как мышцы включились в работу. Они закончили, когда стемнело. Только засыпая, он вспомнил, что так и не ходил в цитадель.
Утром обнаружил, что цветущее поле стало еще больше. Оливы образовывали тенистые рощи. Птицы разноголосо перекликались в ветвях. Невозможно пёстрые бабочки мельтешили перед глазами. Пахло цветами и мёдом. Всё внутри него благодарно отозвалось на звуки и запахи этого луга. Где-то совсем далеко виднелись тусклые дома города. Но обдумывать явную небывальщину было некогда. Горы привезённых камней требовалось уложить в стену. И он принялся помогать Анне, а вскоре и сам занялся кладкой. Незаметно появился подручный. В тот день он испытывал пьянящее чувство свободы. Никто из знакомых не знал, где он. Для каменщиков он был просто незнакомым крепким молодым мужиком. Мог в любой момент бросить работу и уйти. Или остаться. Никто не требовал от него рассказов о прошлом. Он мог молчать, а мог говорить. Работать или отдыхать. Лечь на тёплую землю, разглядывая синее небо в полосках мелких облаков или укладывать в стену золотистые камни.
 
Простая работа, не по принуждению, может доставлять огромное удовольствие. Никакой мистики. Все так говорят.
Иногда он беседовал с камнями. Те молча слушали, обычно не возражали. Лишь травы полевые да цветы осторожно судачили, склоняясь к друг другу. Потом ему понравилось говорить с Анной. Та слушала хорошо, никогда не прерывала. Она оказалась симпатичной. С чего поначалу решил, что некрасива? Нежная кожа лица розовела на солнце. Пушистые, слегка вьющиеся тёмные волосы, пухлые губы. Огромные глаза меняли свой цвет в зависимости от освещения. Вечером они были чёрными, а на солнце казались золотисто-зелёными. Он заметил, как круглилась под платьем её грудь, как играли ягодицы при каждом шаге.
Однажды они молча положили инструмент и вместе отправились на луг, ставший огромным. Ни город, ни его запахи, ни звуки сюда не доходили. Лишь журчал жемчужный ручей, питавший сонное озеро. Они купались и любили. Их тела разговаривали друг с другом о чём-то, недоступном разуму. Бёдра дружили с руками, ноги шептались с плечами.
Иногда барону казалось, что тела принадлежат другим Анне и Анри. Что у них своя история отношений, система сигналов и знаков. Может быть, они даже не хотели, чтобы Анри подсматривал за их играми.
То, чем обменивался тот Анри с той Анной, было трудно осмыслить. Возможно, это был разговор моря с рыбами или беседа облаков с парящими птицами. А может быть, так солнце ласкает землю?
Однажды погода испортилась. Набежали тучи, холодный злой ветер лизал замерзшие пальцы. Город приблизился почти вплотную. Окна домов недобро разглядывали выросшую стену. Дыхание улиц было зловонным. Оттуда появилась группа всадников. Они подъехали к каменщикам:
— Как идёт работа?
— Нормально.
— Медленно. Магистр велел поторопить. Стена на том участке должна быть уже готова.
— Так она и готова.
Анри видел, что воины смотрят и не видят новой кладки, огромных зубцов на вершине. Он подумал, что перед ним колдуны, недобрые и слепые в своей злости. Они воевали со всем миром и так привыкли к состоянию постоянной битвы, что перестали видеть то, что не нападало на них. В бою есть только противник, и если воин начнёт любоваться пейзажем, он погибнет. Врага рядом не было. Вот и смотреть не на что.
Раздражённые всадники уехали.
Сразу погода вновь наладилась. Скоро в поле вокруг оливковых рощ расцвели маки. Краснея от волнения, они кокетничали с галантными пчёлами.
— Почему маки? — спросил Анну удивлённый Анри. — Они же цветут весной.
— Так уже весна.
Барон опешил. Как? Прошло же лишь несколько дней, от силы недель. Неожиданно он ощутил страх. Что происходит? Где вообще город?
Вокруг зеленел бесконечный луг с оливковыми рощами. Птицы беззаботно щебетали свои серенады. Цикады пели слаженным хором, как в церкви. Огромная белоснежная бабочка уселась в сердцевину красного цветка. Она медленно и ритмично взмахивала крыльями, будто занималась любовью. Кто-то невидимый и резвый сновал в высокой траве.
— На что ты смотришь? — неожиданно спросил он девушку.
— Там, в траве, маленькие всадники гоняются за лягушкой, — засмеялась Анна.
И Анри не понял, говорит та серьёзно или шутит. Но в траве и правду что-то происходило. Может быть, каждый видит вокруг свой мир, который в состоянии постичь. Как узнать, что доступно зрению другого человека? Ведь никто же не сравнивает. Совсем невероятное достаётся безумцем и юродивым.
 
— Когда я была маленькой девочкой, мир вокруг был волшебный… — Анна словно продолжила его мысль. — В воздухе кувыркались летучие деревья, которые сбивались в стаи и летали над морем. Животные и птицы говорили со мной человеческим языком.
— А теперь?
— Тоже, но только когда я счастлива. Как сейчас. — Анна замолчала, переведя взгляд на барона. Провела пальцем по его плечу, будто проверяла на наличие пыли. Потом продолжила: — Знаешь, я должна покинуть это место.