Рыбари и Виноградари. В начале перемен.

 
 Инквизитор остановился.
 
 Тяжело переступил с ноги на ногу, ещё ближе наклонился и произнёс уже совсем по-дружески:
 
 — Агнесса верно рекла, есть в тебе добродетели скрытые, о которых сам не ведаешь. В конце концов, любой грех можно предать забвению, чем ниже человек пал, тем легче душу его спасти.
 
 Анри плохо понимал, о чём идёт речь. Однако сообразил, что убивать его пока не собираются. Среди слов собеседника услышал знакомое имя. Поэтому сбивчиво пояснил:
 
 — Присох я. Запал на неё.
 
 — На кого? Церковь Святую?
 
 — Нет, Агнессу… Хотя на церковь, конечно, тоже. И на вас, святой отец… — попытался поцеловать руку инквизитора, но ткнулся губами лишь в жесткую ткань.
 
 — Катаров ненавидишь?
 
 — А то! Всем сердцем…. Клянусь. — Он торопливо перекрестился. — А кто они? Во что верят, твари?
 
 Инквизитор задумался. Где-то над болотами завыли полуночные духи. В городе залаяли давно потерявшие иллюзии псы. Наконец собеседник заговорил:
 
 — Думать не смей об их вере, иначе дьявол войдёт в сердце. Они соблазнят своей ересью даже ангелов господних. Уж очень складно умеют говорить, не отличишь от добрых христиан.
 
 — Ага! А можно распознать гадов?
 
 — Конечно. Порок делает их злобными, клеймо Каиново на лицах их, взгляд лжив, шаг мелок, дыхание зловонно.
 
 Нельзя сказать, чтобы дух, исходящий от собеседника, благоухал свежестью. Но, видно, запахи тоже бывают разные, и крепкий дух святого человека воистину торжествен и непобедим.
 
 — Знаю такого каталу… — Анри говорил торопливо, стараясь успеть, пока собеседник вновь не принялся орать страшные речи.
 
 — Катара, — мягко поправил инквизитор.
 
 — Да, да. Допетрил. Муж Агнессы точно из них: чёрные патлы, острый нос, слезящиеся глаза, хромает, тля….
 
 — Молодец, ты умён и понятлив. — Голос инквизитора вдруг стал почти нежен.
 
 Анри почувствовал, что кожу щекочет, будто от ласки. Он не помнил, чтобы в жизни кто-либо его хвалил. Даже волосы на голове приятно зудели.
 
 Брат Арнольд продолжал, понизив голос до доверительного шёпота:
 
 — Будь настороже. Еретики маскируются так, что не отличишь от добрых христиан, а сами жгут посевы, наводят ураганы, приносят болезни, ничего не боятся и ни с кем не считаются. Они повсюду — дворяне, врачи, купцы, рыбаки и крестьяне.
 
 
 — Господи помилуй, — воскликнул поражённый Анри.
 
 — И ныне, и присно, — поддержал инквизитор. — Завтра
 
 уеду по делам. Вернусь через месяц. Ты мне назовешь всех еретиков в городе. Запишу, как есть, со слов гражданина и доброго христианина. Список пошлём самому папе Григорию.
 
 — Самому! — воскликнул пораженный Анри. — А если ошибусь, впарю фуфло. Не силён ведь я в вопросах учёных…
 
 — Не ошибается тот, кто трудится. Твоя простота, которую ты называешь отсутствием учёности, сродни честности и прямодушию. Сказано: «И последние станут первыми». А еще сказано: «Блаженны нищие духом». Право же, есть в тебе подобие древней доблести.
 
 Анри приосанился. Без сомнения, мудрые вещи говорил этот монах. Вернее не скажешь. Как же добр сей великий человек!
 
 А тот продолжал:
 
 — Господь Всемогущий наведёт тебя на правильный путь. Он знает, как отделить своих от чужих.
 
 — Офигенно! А что с гадами будет? Того?
 
 Инквизитор на секунду замешкался. Потом спохватился, воздел руки горе и заорал, вновь входя в раж:
 
 — Меч и костёр ждут нечестивцев! Покончим с сатанинским племенем!! Ожидает их плач и скрежет зубовный!!! Напитаем трупами озеро огненное!!!!
 
 — Я въехал, ага! — поспешно вскричал Анри, опасаясь нового пика ярости собеседника.
 
 Но тот вдруг мгновенно успокоился и по-деловому, словно разъясняя рецепт хлеба, добавил:
 
 — Отскребём земли французские от примесей поганых. Кровь дьявольскую сольём. Промоем святой водой. Семя новое, доброе, положим… — Хитро улыбнулся: — Не бойся. Верных оставим. Остальных в печь, в очистительный огонь. Серьезное дело тебе поручаю.
 
 Анри молча кивнул. Он вдруг ощутил незнакомое чувство причастности к могучим силам — и земным, и небесным. Перестал быть ничтожным и слабым, коего каждый обидеть может. Он запросто даст отпор своим обидчикам, поквитается со всеми…
 
 Увлекшись мечтами, не сразу понял, что собеседник втолковывал:
 
 
 — А куклу эту смрадную выброси. Утопи в болоте. Твой список вернее колдовских заговоров отправит в ад всех недругов. Пойдём к твоей красавице, отвезёшь меня на тот берег.