Рыбари и Виноградари. В начале перемен.

 
 
 — Перед путником развилка дорог. Куда идти? Если все пути ведут в пропасть…
 
 
 — Тут ответ ясен. Развернуться и дать дёру.
 
 
 — Можно и так. Сделай выбор. Решение должно быть только твоим.
 
 
 — Наша беседа вдохновляет. Я подумаю.
 
 
 — Песчинки в песочных часах падают. Скоро упадёт последняя.
 
 
 — Я быстро подумаю.
 
 
 — Анри, ты был хорошим другом. Близким всегда достаётся больше других, к сожалению.
 
 
 — Такие правила, которые кто-то там из вас наверху придумал.
 
 
 — Солнце сияет всем, добрым и злым. Честно ли это? Ну, прощай.
 
 
 Дама исчезла.
 
 
 Кабинет перестал казаться уютным. Пространство затихло подстреленным зверем в логове. Стены тяжело дышали, перебивая вдохи тихим хрипом. Мебель поникла, древние гобелены сбились морщинами складок. Лампа давала то ли свет, то ли тень. Не поймешь. Кто придумал сказку о мудрости мироздания? Там полный раздрай, как в посудной лавке, где проказница мартышка, осёл, козёл и косолапый мишка задумали сыграть квартет… А дирижирует слон с завязанными глазами и кляпом в ушах.
 
 
 Думать надо быстро. Мысли мчались волчьей стаей, обложенной охотниками.
 
 
 Набрал телефонный номер:
 
 
 — Извините, что вновь беспокою. Приказ отменяется.
 
 
 На том конце подтвердили:
 
 
 — Хорошо.
 
 
 — Доброй ночи.
 
 
 Как просто решается человеческая жизнь. Всего два слова, и София жива. Надолго ли? Вновь наполнил бокал: «Утомлённый рыцарь сидит за столом. Как все его достали! Думает, может напиться».
 
 
 Но выпить не успел. В окно, не причинив витражному стеклу видимого вреда, въехал демон Асмодей верхом на огромном чёрном мотоцикле.
 
 
 На нём был кожаный костюм, бандана прикрывала рога.
 
 
 — Здорово, барон! Давно не виделись! Чем занят?
 
 
 — Пью.
 
 
 Асмодей повертел в руках бутылку:
 
 
 — Эта жидкость шепчет: «Выпей меня…»
 
 
 — Не слушай мой коньяк. Он врёт, — заявил барон, наливая демону бокал. — За здоровье!
 
 
 Они молча продегустировали напиток.
 
 
 
 Наконец, Асмодей спросил:
 
 
 — Белая дама была?
 
 
 — Да, у меня сегодня аншлаг.
 
 
 — Держись, посетителей будет навалом. У нас все взбесились. Военное положение. Кипятком плюют. Хочу дать совет.
 
 
 — Спасибо. Весь внимание.
 
 
 — Не торопись выполнять команды. Ничьи. Даже Бога. Нет его. Закрыты небеса, все ушли на фронт.
 
 
 — Ты что, атеист?
 
 
 Асмодей почесал косматый лоб:
 
 
 — Я практикующий сатанист. У нас так: что ни сделаешь, всё равно — нечистый дух. Теперь и ты попал. Угодишь одним, другие грохнут.
 
 
 — Есть иные варианты?
 
 
 — Морочь голову всем. Обещать — не жениться. Тяни время. Спрячься туда, где никто не водится. В тихий омут…
 
 
 — В тихом омуте водишься ты.
 
 
 — Я потеснюсь. Ни на кого не полагайся. Сказки врут. Кто лежит на печи да на бога надеется, умрёт с голоду. Паршивая смерть, скажу тебе.
 
 
 — А кому царская дочь?
 
 
 — Она лесбиянка. Забудь.
 
 
 Перед глазами барона маячила экзистенциальная надпись «Выхода нет». Это злило больше всего. Он лениво чокнулся с Асмодеем:
 
 
 — Твоё здоровье.
 
 
 — Врубайся, барон. Мироздание лихорадит, несколько дней могут изменить ситуацию. В конце концов, убийство Софии можно сфабриковать. Типа, фейк.
 
 
 — Наверху, по-твоему, дети малые, не заметят?
 
 
 — А у тебя есть выбор? Шевели булками, прыгай между дождевыми каплями, протиснись между Богом, чёртом и еще неведомо кем. Ты же сам об этом думаешь.
 
 
 — Будь любезен, перестань читать мои мысли, мой мозг — моя крепость.