Талисман для князя. Щит рода

Я захватила по пригоршне земли с могилы отца и матери, ссыпала ее в платок и сунула за пазуху. Молча развернулась и направилась вдоль рядов похожих друг на друга могил к выходу.
На территорию монастыря мы проникли беспрепятственно, бесшумно миновали широкий двор и сразу свернули к погосту, обнесенному деревянной оградой. Однако на обратном пути нас поджидал служитель в длиннополой рясе. Я невольно замедлила шаг, не зная, чего от него ожидать, и спряталась за спину Игната. Но брат не выказал удивления или страха, почтительно поклонился и замер со склоненной головой. Светоч долго смотрел на него, изредка кивая чему-то, понятному ему одному, а потом одарил благословением, вычерчивая прямо в воздухе крестообразный символ и наполняя его светом.
Я на миг зажмурилась, ослепленная сиянием необычной магии, но тут же распахнула глаза, чтобы рассмотреть, как она будет воздействовать на человека.
Это было необыкновенно красиво и завораживающе. Магия светоча теплой волной окатила Игната, проникая ему под кожу и успокаивая закипающую кровь. Наполнила клеточки тела чистым светом, от которого они будто бы родились заново. На этом фоне отчетливо стали заметны необратимые изменения в структуре магических каналов. Даже если убрать печать, прежние способности уже не вернутся в полном объеме. Игнат останется магом, но управлять сможет лишь стихией огня.
– Ты уже нашел, что искал, – негромкие слова светоча, нарушившие тишину, прозвучали как ответ на невысказанный вопрос.
Во всяком случае, не слышала, чтобы Игнат его задавал. Но сам он вдруг припал на колено, в порыве благодарности целуя руку служителя. После чего поднялся и уверенной походкой отправился прочь.
Мы с незнакомцем остались одни. В голову невольно закрались подозрения, что этот человек каким-то образом читал мысли. Учитывая, что я не та, за кого себя выдаю, возникали некоторые опасения. Например, что меня разоблачат, или же посчитают злым демоном, захватившим чужое тело. Да мало ли! Как бы там ни было, моей вины в переселении душ нет никакой. Я просто хотела спасти свою семью и, если бы все повторилось, сделала бы это снова.
– Вот поэтому ты и получила второй шанс, Инга, – светоч подошел ближе и положил руку на лоб.
Меня окутало невероятным теплом и ощущением счастья, покоя. Как живые, перед глазами возникли образы родных из прошлой жизни. Любимого мужа Коленьки, серьезной не по годам дочки Иришки, повзрослевшего Олежека. Они сидели за столом и разговаривали. О чем именно, я не слышала, но по лицам видела, вопрос решался серьезный. Первым определился младший, до боли родным жестом взъерошив макушку и радостно просияв. Ира сомневалась, что-то выспрашивала у отца, а тот терпеливо ей отвечал. Наконец, она неуверенно кивнула, бросив грустный взгляд на нашу семейную фотографию, что стояла на столе. Коля приподнялся, кого-то позвал, и буквально через мгновение в комнату вошла смущенная донельзя Сонька, моя лучшая подруга. Он объявил ей об общем решении, а она просияла от счастья и кинулась обнимать моих пострелят. А там уже и Коля присоединился, целуя Софию в губы и крепко прижимая к себе детишек.
Видение исчезло так же внезапно, как и появилось. Я взмахнула рукой в надежде остановить мгновение, но схватила лишь пустоту. Из глаз ручьями лились слезы счастья, а на губах блуждала печальная улыбка. Лучшей мамы, чем Сонька, для моих не найти, да и с Колей они прежде неплохо ладили. Пусть я не могу быть с ними рядом, но на душе потеплело от понимания, что у них все будет хорошо.
– Спасибо! – схватила светоча за ладонь и прижала к лицу. – Вы даже представить себе не можете, что для меня сделали! Я никогда этого не забуду!
– Твоя жертва не была напрасной, – светоч провел пальцами по моим щекам, высушивая слезы. – Проживи новую жизнь так, чтобы их жертва, – он задумчиво посмотрел на погост, – тоже обрела смысл.
Я обернулась, выискивая взглядом ряд могил Забелиных, но среди одинаковых плит они неизбежно затерялись. Когда же захотела задать еще один вопрос и повернулась к светочу, тот уже исчез. Ничего не оставалось, как вернуться к пролетке, где меня заждался Игнат.
 
Возница сорвался с места, вновь подхлестывая лошадок и заставляя их мчаться во весь опор. Мы с Игнатом не разговаривали, думая каждый о своем, а я в подробностях вспоминала ту ночь, когда отвела беду от самых дорогих мне людей.
 
Глава 5
 
В ту ночь я проснулась, когда пожар уже вовсю бушевал на кухне и перекинулся в прихожую. Мужа рядом не было, он сегодня работал в ночную смену, но в доме находилось достаточно живых, чтобы морозный холод пробрал до костей, несмотря на жар от занявшихся ставен. Удивительно, каким простым становится выбор, когда, казалось бы, выбора и нет. Ты без сомнений кидаешься к тому, кто дороже всех.
Выскочив в узкий коридор, я задрала подол ночной рубашки и закрыла им лицо. Детская находилась рядом, и я без раздумий бросилась туда. Наверное, я что-то кричала, пытаясь предупредить об опасности. Не знаю, услышал ли кто-нибудь, просто на это надеялась. Схватила сонного Олежека в охапку, растолкала Иришку и волоком потащила ее к выходу.
– Прыгаем! – сиганула через тлеющие половики и рамку полыхающих занавесок, увлекая за собой дочь.
Меня опалило жаром. Я почувствовала, как оплывают ресницы и обгорают волоски на открытых участках кожи, но это мелочи по сравнению с нагрянувшей бедой. В прихожей я сдернула с вешалки зимние куртки, закутала ребятню в одежду и выбросила их на улицу. Вслед полетели теплые шапки, шарфы, которые смела с полки, обувь. Было очень страшно, причем за тех, кто так и не откликнулся на зов. Мои ребятишки уже были квелыми, виной тому едкий дым, расползающийся по потолку.
Накануне засиделись за столом, пригубили спиртного, поэтому добудиться теперь родственников целая проблема. Замерев посреди коридора, я боролась с желанием спасти близких и пониманием того, что уже не выберусь из ревущей стены пламени, отделяющей первый этаж от второго. Но там, в гостевых спальнях, не подозревала о нависшей опасности беременная подруга, а еще родители мужа и его брат с женой. Они все – моя семья, и не мне решать, кому жить, а кому уснуть и не проснуться. Притоптала искры на тлеющем половичке, затем обернулась им на манер щита и прыгнула сквозь жуткую стену пламени.
Казалось, легкие выжгло огнем. Я упала на колени и закашлялась, глаза заслезились от едкого дыма, проникающего в уши, нос, рот. Из-за жаркого марева ничего не было видно. Я бросилась в спальню Соньки, которую любила как родную сестру. По пути нарочно барабанила по закрытым дверям в надежде, что кто-то проснется. Комнату уже заволокло дымом. Огонь с первого этажа быстро распространился по всему дому через технические пустоты внутри стен. Я схватила попавшийся под руку стул и с силой запульнула его в окно. Вместе со звоном битого стекла в помещение ворвался морозный воздух. Он сбил слабое пламя с окон и выдул скопившийся дым.
Подруга пришла в ужас, когда я приказала ей прыгать со второго этажа. Спросонок Сонька плохо соображала, но стоило напомнить, что под угрозой жизнь малыша, как она мигом собралась. Под окном как раз располагался козырек, а сбоку скопилась приличная гора снега, так что подруга ничем не рисковала. Похватав первые попавшие под руку вещи, она спешно оделась и выбралась наружу. Я же бросилась к остальным, перед этим обернувшись в простыни, на которые вылила воду из-под цветов. Даниил с женой услышали шум, оделись и жались к распахнутому окну. Им не повезло в том плане, что окна выходили на палисадник, и они рисковали упасть на заостренные колья забора или штыри, вкопанные для поддержки цветов. Зимой острые клинья в снегу выглядели угрожающе, и я понимала, почему Штормины замешкались и не желали рисковать.
– Идите к Софье, там можно безопасно спуститься! – крикнула им.
Но Лиза категорически отказывалась прыгать через огненную преграду. Какое-то время ушло, чтобы убедить ее, что гораздо опаснее оставаться на месте. Благо Миша нормально соображал и молча перекинул жену через пламя.