Четвёртый (СИ)
- Нет у меня никаких сведений. Видел немецкие танки, которые случайно упали с железнодорожных платформ. Они от удара немного помялись и чуточку треснули. Ту броню даже пуля крупнокалиберного пулемёта может пробить. Но пулемёт - машина сложная и тяжёлая, Поэтому, проще и дешевле наделать простых и лёгких ружей под тот же патрон. Уверен, что за два месяца войны наши вооруженцы до этого додумались.
- Ну, про наступление на Москву и ответный удар Красной Армии спрашивать не буду - это сейчас многим представляется очевидным. А ещё какие-нибудь прогнозы у тебя имеются?
- Ничего особенно важного. Только, если в Москве объявят эвакуацию - возникнет паника, и начнутся грабежи. И, да. После того, как мы в декабре погоним немцев, японцы тут же нападут на американцев, потому что поймут - с нами связываться бесполезно.
- Да как же это всё у тебя просто выходит! - Виктор Сергеевич с сомнением во взоре покачал головой.
В это время Оля как раз закончила наливать гостю заварку, а я добавил кипятку.
- Ваше увольнение было инсценировано, - отхлебнув глоток и протягивая руку к баранке, произнёс наш собеседник.
- То есть нас перевели...? - затянул я окончание вопроса.
- Во внешнюю разведку, - строгим голосом продолжил гость. - Знали бы вы, какая коррида была по этому поводу! - он снова хлебнул чаю и откусил от баранки. - Ладно, лирика будет после войны. А сейчас приготовьтесь к эмиграции. Ольга бежит из бедствующей из-за войны страны, в сопровождении жениха прямиком под родительское крылышко.
Форму больше не носить, а на том, что оставите дома, знаков различия не менять. Имею в виду треугольники на кубари. Хотя, надёжней будет, если вы прямо сейчас переоденетесь в штатское, а всю вашу амуницию я заберу с собой. Это касается также оружия и документов. Вы остаётесь самими собой с собственными паспортами, но про предыдущие два с половиной месяца помните, что провели их сначала в деревне, а потом на рытье противотанковых рвов. Очень устали и решили уехать от всех этих ужасов.
Ладно! Общую идею вы, надеюсь, уловили. Готовьтесь. На днях обсудим детали. А свою задачу на сегодня я выполнил,
Едва посетитель ушёл, начались шпионские игры - Оля приложила палец к губам и картинно закатила глаза. А потом принялась собираться, изредка игриво посмеиваясь или вскрикивая, будто её кто-то ущипнул. Я стал подыгрывать, помогая примерять или упаковывать платья и жакеты, изредка выдавая что-нибудь вроде: - Ты такая красивая! - или: - А если ногу вот так? - то есть, создавая определённое звуковое сопровождение, дающее представление о том, что здесь вершится дело молодое, мы быстро собрались и со словами: - Лучше всего было в шифоньере...
... А мне понравилось на письменном столе, - тихонько вышли через черный ход, в который проникли из-за шкафа в спальне - он неожиданно легко и бесшумно отъехал в сторону, а потом так же беззвучно задвинулся обратно.
На лестнице было пыльно и темно - подсвечивая себе трофейными фонариками, спустились, осторожно открыли раздражённо поскрипывающую дверь и оказались в заваленном хламом сарае. Оттуда выбрались в самый угол двора, откуда через дырку в заборе проникли на задворки сквера.
- Думаешь, прослушка? - спросил я первым делом.
- Пыли в квартире не было. Не то, что у тебя дома. Понимаешь, я как услышала, куда нас перевели, испугалась, что кто-то сидел и слушал, как мы с тобой ночью... И сразу сообразила насчёт пыли.
- А я думал, что у вас приходящая домработница... тем более - никаких кровавых следов на полу не видно. Тут ведь двоих застрелили, а ты с тех пор дома не появлялась.
- Про кровь-то я и не подумала, - Оля поправила лямки вещмешка и перехватила ручку объёмистого саквояжа. Я тоже встряхнул загремевший консервными банками сидор за спиной - мне ещё два чемодана нести:
- Куда идем?
- К тебе конечно. Ты ведь с меня не слезешь, пока не выспросишь обо всём.
- Поспрашивать, да, хочу о многом, - улыбнулся я. - Но никуда залезать сегодня не собираюсь - у нас больничный до завтра по причине проникающего ранения.
Фыркнув, Ольга легонько засадила мне локтем по рёбрам - у неё одна рука свободна в отличие от занятого на все хватательные конечности меня. А пинать даму я не посмел - она нынче довольно твёрдая. Можно и ногу отбить.
Ночного пропуска у нас не было, поэтому двигались мы в том же стиле, что и по немецким тылам - от одного укрытия к другому. Моя спутница прекрасно знала район - тропинки через насаждения, проломы в изгородях, пути с чёрного хода в парадный. Да и тут, действительно, недалеко.
Глава 9. Учёба
- Так что это за предусмотрительность, благодаря которой те, от кого ты пряталась, сумели тебя отыскать? - задал я давно мучивший меня вопрос, разжигая примус. В ответ на что получил мокрую тряпку для протирания пыли и нежный толчок бедром, оттирающий меня от готовки.
- Есть человек, которому я доверяю. Он получает почту из любых уголков мира, и отправляет тоже. Мамин папа - мой дедушка активно участвует в работе географического общества и ведёт переписку со многими людьми, живущими в разных странах. Перед тем, как отправиться на курсы диверсантов, я забежала к нему на минуточку, рассказала о своих опасениях за судьбу родителей и сообщила какого числа и через какой военкомат призываюсь.
Когда он получил известие от мамы, что с ней и папой всё в порядке - отправил эти данные к папе на работу. Так что нашли меня уже... - она на секунду замолчала.
- Люди из внешней разведки, - домыслил я.
- Да. И передали весточку от родителей.
- А дальше?
- Дальше была коррида за то, чтобы перевести нас во внешнюю разведку из-под крылышка управления, заведующего диверсантами.
- Почему нас, а не тебя? Я-то тут не причём!
- Ты при мне. Потому что без тебя я не согласна.
Мне в очередной раз признались в любви. Лестно.
- А этот отъезжающий шкаф! Кто его сделал?
- Это произошло задолго до моего рождения. Случайно наткнулась, когда играла совсем девчонкой. Возможно, что папа про него знает - он тоже вырос в этом доме. Раньше там был княжеский особняк, но после революции его разделили на квартиры для разных людей. Тогда же и чёрный ход заколотили, потому что для прислуги, а её не стало. И пристроили сарай для дров. Я в молодости тут всё облазила.
- И сегодня удрала, потому что не доверяешь нынешней власти?
- Там, в высших сферах, постоянно летают чугунные утюги. Нервирует, знаешь ли, вдруг по голове попадёт.
- А мёртвые мы для фашистов неопасны, - буркнул я, как бы, про себя.
Оля кивнула: - Знаешь, ты после контузии, словно новым человеком стал. Раньше был просто порывистым и мечтательным, а теперь, и соображать начал хорошо. Или я на тебя в иной обстановке посмотрела? Или другими глазами? Ну, не молчи!
- Хочешь, чтобы я поучаствовал в твоём самокопании? - решил я слегка отомстить за сомнительный комплимент.
- Знаешь, а мне сначала, когда мы ещё на курсах учились, очень понравился Ефим, - кажется, я затронул чувствительную струнку в душе подруги, и она захотела немного меня помучить. - Он такой открытый, доброжелательный и старается развеселить окружающих...
... - а какая у него улыбка! - поддержал я Ольгу. - Это же упасть - не встать! Ой! Держи меня, мамочка!
- То есть, ты не ревновал, когда мы с ним разговаривали?
- Скорее, завидовал парню, которого удостоила беседы самая красивая девушка нашей команды.
Оля отвернулась к сковородке, где уже растопилось сливочное масло - настала пора вбивать туда яйца.
- Откуда у тебя под рукой свежие продукты? - удивился я.
- Соседка поделилась. За деньги, конечно. Нам-то рубли, по большому счёту, теперь ни к чему - почему бы не потратить?
В том, как она, не задумываясь, назвала деньги рублями, я услышал знакомые нотки человека, привычного к использованию разных валют.