Вперед в прошлое 10 (СИ)
— А лотерея? Теперь-то можно?
— Завтра, — припечатала бабушка.
«Пистолет тоже завтра», — подумал я.
— Кстати! — улыбнулся я. — Бабушка, с днем рождения!
И направился на улицу за подарком, который мы оставили в багажнике, но кое-что вспомнил и вернулся за ключами от «Волги» к Василию, который сидел насупившийся, зеленый и вращал глазами. На мою просьбу он отреагировал странно: встал, хлопнул себя по карманам, а потом вдруг дернул кадыком и рванул на выход.
За ним побежала мама, бросив:
— Ему пить нельзя!
Наверное, его тошнит, и идти следом не стоит, чтобы не смущать. Потому я посмотрел на часы, было начало третьего, и сказал:
— Хотели тебе подарок подарить, но придется немного подождать.
Дед затарабанил пальцами по столешнице, задумался. Ирина поднялась и произнесла:
— С днем рождения, мамочка!
Толик вышел, очевидно, за подарком, а вернулся с пухлым пакетом, говоря:
— Любимой Эльзе Марковне от нас!
Бабушка в свойственной ей манере сказала, что не стоило тратиться, посмущалась больше для виду и распаковала пакет.
— Сдурели? — воскликнула она и вытащила темно-оранжевое пальто в пол.
— Пуховик! — гордо произнесла Ирина. — Настоящий. И там еще беретик в цвет. Примерь!
Радостная, как девочка, бабушка побежала в прихожую, а вернулась довольная, помолодевшая.
— Ну как вам?
С улицы вернулись мама и Василий, который не стал присаживаться, а оперся о стену.
— Какая красота! — искренне обрадовалась мама. — Тебе очень идет! И цвет, и фасон. Теперь есть в чем в театр выйти. Кстати, Наташа будет играть, они «Фауста» ставят.
— Так я себе нравлюсь, что раздеваться не хочется, — призналась бабушка.
Борис увековечил момент «Полароидом».
Кашлянув, Василий Алексеевич внес коробку в огромном пакете, вручил будущей тёще.
— Это вам от нас. Кхе. Многих лет, здоровья… — Он начал зеленеть, бабушка приняла подарок, а он снова вылетел из дома.
Бабушка достала из пакета коробку с кухонным комбайном, правда, не «Бош», а «Энергию», ахнула:
— Совсем сдурели! Придется чаще собираться, я ж для себя это все запускать не буду.
— Подарок с намеком, — сказал дед.
Бабушка, не снимая пальто, принялась изучать инструкцию, приговаривая:
— Кофемолка. Где ж зерна-то взять? Мы ж не буржуи! Соковыжималка для цитрусовых. Как будто кто-то апельсины переводит на сок. Это ж обалдеть как дорого!
— Ты посмотри, сколько там насадок для резки и взбивания! Даже для замешивания, — посоветовала обескураженная мама. — Вместе завтра разберемся.
— Все на кнопках, господи… Но спасибо! Буду идти в ногу с прогрессом. Ирочка, у тебя есть такая штука? — Бабушка словно издевалась над старшей дочерью.
— Нет, — буркнула она. — Давайте завтра уже. Так спать хочется! Два часа ночи.
— Господи, овощерезка! — шептала бабушка, листая книжицу. — Да я вовек не разберусь с этим, всю жизнь вручную все резала. Столько денег потратили на игрушку!
Я скосил глаза на Ирину, которая побледнела и прищурилась. Никогда не понимал, когда, повзрослев, братья и сестры начинают друг перед другом выпендриваться и все деньги тратят на пыль в глаза — у меня больше, лучше, дороже! Когда разбогатеем, есть шанс, что Ирина маму возненавидит. Да еще и Андрюша у нее — наркоман и бестолочь, а в нашей семье только Наташка исполняет, слава богу, без ущерба для своего здоровья.
— Конечно завтра будем разбираться. Сегодня я уже ничего не соображу, — сказала бабушка.
Дед молча принес синий ворсистый халат, вручил бабушке.
— Это от меня подарочек. Спасибо за гостеприимство, Эльза!
— И правда, давайте спать, — почти взмолился Алексеевич.
— А мужика этого, Андрея, куда девать? — спросил дед с угрозой в голосе, и все притихли, навострили уши, Ирина аж порозовела от мысли, что не только у нее ребенок чудит.
Я вздохнул и изрек:
— Мама, бабушка, дед, надо поговорить. — Поймав взгляд Ирины, я внес ясность: — Можно считать это семейным советом.
Последовал разочарованный вздох. Бабушка сказала:
— Ирочка, в маленькой комнате все готово, можете идти.
Тетушке не понравилось, что не дали послушать, чем закончится скандал, но она сама предложила расходиться по спальням, и они с Толиком удалились. Боря с Каюком переглянулись.
— А нам куда? — спросил брат.
— Подождите минут десять, мы скоро вернемся, — попросила бабушка и обратилась к взрослым: — Идем в прихожую.
Промелькнула мысль, что в доме всего две комнаты, и кому-то придется спать на полу, а еще — что мне предстоит выступить Наташкиным адвокатом и попытаться всех убедить, что Андрей — не просто меньшее зло, а вообще не зло.
Глава 8
Эволюция взросления
Мы вышли в прихожую: я, дед, бабушка, мама. Невольно с нами присутствовал Боцман, который в помещении пригрелся и на улицу не спешил.
— Повестка дня — Наташа, — сказал я. — Это нехорошо, обсуждать человека за глаза, но другого выхода нет. Надо проговорить проблему и принять решение. Если позвать Натку, будет скандал, так что давайте без нее.
Если бы они знали, что Наташку ждало, не вмешайся я в дела семейные, возлюбили бы Андрея и молились бы на него. Но они альтернативного будущего, слава богу, не узнают никогда, как и того, что эта девочка ходит по краю.
— Возмутительно, — сказала бабушка.
— Отвратительно, — скривился дед. — Хочется его пристрелить и в лесу закопать, чтобы жизнь ей не портил. Наша девочка — и старый толстый мужик. Это противоестественно. Какая у них разница в возрасте? Явно больше двадцати лет! Да он старше Романа!
Мама молчала, она-то в некоем роде соучастница, должна была предотвратить моральное разложение дочери, но не справилась, а значит, сама заслуживала порицание, и бабушка этим воспользовалась:
— Ольга. Ты знала, что твоя дочь спуталась со стариком?
Мама потупилась и ответила уклончиво:
— Я просто знала, что Наташа с кем-то встречается. С кем-то из ее театра. Лично нас не знакомили.
— Не ночует дома, шляется где-то, а ты смотрела на это сквозь пальцы. Досмотрелась!
Зато бабушка так контролировала и подавляла дочерей, что мама, которая слабее Ирины, оказалась не готовой к самостоятельной жизни. Брызгать маслом в костер я не стал, вызвал огонь на себя:
— Я знаком с Андреем лично, и причем давно. По понятной причине говорить о нем вам я не стал.
— Ну ты же всегда был благоразумным парнем! — не поверила своим ушам бабушка. — Как же так? Я его как увидела, у меня чуть сердце не разорвалось!
— У меня тоже, — честно признался я. — И мне так же хотелось его прибить.
— Так в чем дело? — всплеснул руками дед.
Бабушка уперла руки в боки.
— Ты мне тут внука на преступление не толкай!
Пришла моя очередь говорить:
— Мама, пожалуйста, не обижайся, только правда и ничего, кроме правды. Начну издалека. Наташа — сложный подросток, очень эмоциональный. Когда отец жил с нами, она дистанцировалась от родителей, всех ненавидела, плохо училась и мечтала сбежать из дома. Ни о чем не мечтала, ни к чему не стремилась, пропадала в сомнительных компаниях, курила и пила.
Дед покачал головой, я продолжил:
— И встречалась с сомнительным парнем, за что была жестоко избита отцом. Бабушка помнит ту историю.
— Да уж. За этого мужика Ромка вообще ее убил бы. Все бы вам убить и закопать. — Она посмотрела на деда недобро, а мама на меня — с благодарностью.
— Сейчас Наташа неплохо учится, работает, готовится поступать в театральный, с мамой отношения наладила, потому что не до глупостей ей. Андрей за ней присматривает, тормозит ее буйные душевные порывы. Да, это мезальянс. Но другой парень может быть еще хуже. Нет, он с большой вероятностью будет хуже.
— И какие варианты? — проворчал дед.
— Можно запретить ей встречаться с Андреем, — попытался смоделировать ситуацию я. — И что? У нее буйный темперамент, она просто сбежит из дома и перестанет с нами общаться.