Скитальцы космоса (сборник)
— Кого ты привел, Берни? — спросил он.
— Это, скорее, я его привел, — возразил Дэйн.
— Что он там болтает? У тебя что, язык отсох?
— Там стоит флиттер и держит нас на прицеле, — ответил Берни.
— И что же, они начнут стрелять, если я не выпущу тебя отсюда? — спросил человек в комбинезоне.
— Разговор не об этом, — оборвал его Дэйн. — Кто ты?
— Если ты так интересуешься, то я — Ласло Джонсон.
— А где Роберт?
— Братец умер. И я скорблю о нем.
— А где остальные?
— Об этом тебе лучше знать! — Ярость захлестнула Джонсона. — Кто может здесь выжить, если ко всем чудесам начинаются еще и маленькие войны.
Торсон кивнул.
— Вы получили то, что заслужили. Но вас, видимо, осталось только трое, и я могу помочь вам выбраться отсюда.
— Мы никуда не уйдем, там нас ждет только смерть.
— Я объясню, — сказал Торсон. — Эта планета куплена на аукционе и мы наделены всей полнотой власти. Надеюсь, вы видели, как поступают с непрошенными гостями в частных владениях?
В глазах Берни вспыхнул неприкрытый страх. Ласло посмотрел на него и усмехнулся.
— Не бойся, малыш. Пока что все нормально, а там мы посмотрим.
Лицо Дэйна исказилось, он сделал неуловимое движение рукой и в ней оказался плазменный пистолет. Берни бросил бластер на пол и поднял руки. Ему, видимо, давно надоела эта жизнь в развалинах. Джонсон окаменел.
— И все‑таки я еще раз предлагаю вам помощь и предлагаю покинуть планету.
Лицо бандита ничего не выражало, но было видно, что внутри они горели ненавистью. Торсон пожал плечами и пистолет выплюнул сгусток плазмы. Затрещал комбинезон, и Джонсон, не издав ни звука, умер. Дэйн посмотрел на Берни.
— Иди к флиттеру.
Тот повернулся и бегом бросился прочь из развалин. Когда Дэйн подошел к машине, из люка показался Руффин и с довольной улыбкой сказал:
— Есть три потрясающих новости!
— Давай, выкладывай, — улыбнулся Дэйн.
— Новость первая — прибыл Торкомор. Новость вторая — рядом с “Галактикой” села “Королева Солнца”. И новость третья — Предтечи организовали переворот. Великий свергнут и нам приказано возвращаться.
Глава 9
Город преобразился. Силовой колпак был снят и дорога была свободной. Куполообразное здание дворца сверкало яркими красками стекловидных панелей. Дэйн вместе с другими прошел через вход и поднялся по широким ступеням в зал, где должен был начаться Совет. Зал был полон. В центре в глубоком кресле сидел Великий и его лицо было искажено маской ненависти. Ненависть была смыслом существования этого существа. Предтеча сидел неестественно прямо, и глаза его пылали огнем ненависти. Зал притих, и со своего места поднялся Торкомор.
Это был маленький человечек с огромным уродливым черепом и морщинистым лицом.
— Как получилось, что вы, Предтечи, посвятили всю свою жизнь разрушению? — заговорил он. — Как могла такая сильная и могущественная раса, существующая для человеколюбия и созидания, найти свое призвание в ненависти ко всему живому? Война заставила многие цивилизации выбрать пути, ведущие к нормальной жизни. И вы могли бы быть счастливыми, заключив союз с другими расами.
Лицо Великого исказилось. Торкомор поклонился и сел. Со своего места поднялся Сэнфорд.
— Может быть, тогда и жизнь землян сложилась бы по–другому. Ведь вы — более древняя, может быть, самая древняя раса в Галактике, и могли бы помочь нам, протянув руку дружбы и помощи. Не всегда у нас бывает все хорошо, но мы смогли бы объединиться. И мы боремся за сохранение мира и свободной торговли между мирами. Не приди в грудную минуту харриане, вы бы до сих пор продолжали бы воевать за призрачные цели. Но они пришли и жестоко покарали вас, загнав в подземные цитадели ваших планет. Тысячелетия анабиоза не смогли вылечить вас от милитаристских устремлений. Мы, придя случайно на эту планету, разбудили вас и вы опять стали готовиться к войне в надежде, что вы остались непобежденными и несломленными. Напрасно, на “большую дорогу” Галактики вышли мы, земляне, с огромным опытом ведения войн, и пролилось бы много крови, прежде чем вы бы поняли, что это бесполезная война. Но и на этот раз харриане пришли вовремя. Теперь вам предстоит сделать выбор — продолжить свою политику войн или стать добрыми друзьями и жить в мире с остальными расами.
Великий сидел так же неподвижно, сжав резко очерченные тонкие губы. Тонкие пряди волос, еле заметные брови, насупленное лицо — все говорило о его ненависти. Глядя на него, казалось, что в его жилах нет крови. Он иногда посматривал в зал, окидывал всех холодным взглядом. Дэйну уже приходилось видеть людей, которые вот так же сидели в полном спокойствии, с такой же мертвенной гримасой, а потом они впадали в бешенство. Напряжение овладело Дэйном. Он вдруг отчетливо понял, что сейчас должно что‑то произойти.
Предтеча держался с холодностью, но его выдавали глаза. В них таился страх, но не страх перед Судом, а страх перед чем‑то ужасным. Его лицо было напряжено, словно он прислушивался к чему‑то внутри себя. Внезапно он рассмеялся, но смех его тут же оборвался. Опять встал Торкомор.
— И вот ваш Великий в припадке истерического вдохновения пришел к выводу, что преследуемый войной мир мечтает о новом большом владыке и жаждет его, способного сеять смерть вокруг землян. Они, прилетевшие сюда, столкнулись с Предтечами в смертельной схватке. Мы подоспели вовремя! — его голос звучал спокойно и вежливо.
Внезапно Великий выпрямился в кресле и, прервав Торкомора, хрипло выкрикнул:
— О, да! Великая раса харриан пришла на помощь. Только где же вы были раньше, если бы я не пригласил этих ублюдков “недовольных”. Я смел бы вас с планеты, как пыль мокрой тряпкой! — падали его слова в зал. — Эти глупцы свергли меня и этим добились порабощения своей расы вашей. — Теперь он говорил быстрее, и, если бы Дэйн не знал, что он на грани психического срыва, можно было бы подумать, что Великий пьян. — И если вы думаете, что можете судить меня, то вы ошибаетесь. Я для вас недосягаем!
Дэйн понимал, что этот момент наступает, что сейчас что‑то произойдет. Страх полностью овладел старым Предтечей.
— Ты будешь осужден, как и любой другой преступник, — сказал Сэнфорд.
Великий не ответил. Он смотрел прямо перед собой, но его глаза стали покрываться голубой поволокой, а кожа лица стала голубеть. И тут Дэйн все понял…
— Предтеча!!! — крикнул он.
Старик не среагировал.
— Предтеча! — еще раз крикнул Дэйн.
Все в ужасе смотрели на Великого. Внезапно его тело изогнулось в страшной судороге, голова запрокинулась и он упал с кресла. Зал ахнул.
Дэйн вскочил и закричал:
— Убейте его! Убейте, пока он не превратился в Голубого Призрака. Он болен голубой чумой!
Несколько бластеров одновременно распороли молниями бьющуюся на полу фигуру. Загорелось кресло, корчащееся тело старика замерло и мгновенно обуглилось.
— Большинство сидящих в зале удивлены тем, что произошло с Великим, — сказал Торкомор, — но нам, харрианам, стало известно, что он ввел себе штамп голубой чумы. Мы только не знали, когда вирус подействует. Он хотел стать бессмертным и неуязвимым, но землянин успел предупредить нас. Я преклоняюсь перед вами. — И он поклонился Дэйну.
Тот вспыхнул от смущения.
— Великий мертв, но Голубые Призраки существуют и представляют собой известную опасность. Предлагаю объединиться и общими усилиями уничтожить их.
Ужасы войны были позади, с Голубыми Призраками было покончено, а Предтечи готовились к вступлению в Галактический Союз.
Дэйн открыл люк, и вязкое облако тумана окутало его. Экипажи обоих звездолетов вышли наружу, прощаясь с планетой. Они возвращались к своей нелегкой жизни вольных торговцев. Планета была объявлена карантинной, Джелико получил за нее приличную компенсацию, и они готовились отправиться на далекую Гомару, где их ждала “Жемчужина Космоса”.
“Когда жизнь спокойна, у вас работает воображение, когда появляется угроза — вы начинаете действовать. Сила и инстинкт — будьте всегда такими…” — так говорил им старый харрианин прощаясь.