Корректор реальности
Километрах в полутора вижу бешено несущегося к нам мотоциклиста из передового дозора. Он подлетает к Pz.III Хорста, идущего в центре колонны и прямо передо мной. В наушниках раздается команда «Стой»! Пропыленный как мельник гефрайтер в больших мотоциклетных очках чертом взлетает на броню командирского танка. Хорст склоняется к нему, слушает, что-то уточняет у разведчика по карте, а потом, обернувшись, машет мне рукой. Я командую Батлингу: «Вилли, вперед! Но, ради бога, на цыпочках, Вилли! Если обер-лейтенант расчихается от пыли – тебе конец!» Мне кажется, я вижу белозубую улыбку водителя на грязном лице. Танк легким, изящным броском подскакивает к командирской машине. Все-таки «троечка» исключительно хороша! Да и Вилли мастер своего дела.
– Наконец-то, Отто! – Обер-лейтенант Кассель доволен. – Наш дозор обнаружил русских! Как я не люблю эту неопределенность – идешь и не знаешь, из-под какого куста по тебе ударит выстрел сорокапятки! Бери свой взвод и раскатай их в конфетный фантик, Отто! Вгони этих русских в землю, танкист! В трех километрах на дороге их заслон. Их не может быть много, опасности почти нет. Вперед! Отомстим за капитана!
Я бы не был так уверен… Впрочем, приказ есть приказ! Я спускаюсь в башню, створки люка смыкаются над моей головой, отсекая солнечный свет. В танке жарко, в косых лучах света из смотровых щелей густо клубится пыль. Прежде чем взяться за ручки панорамы, я недовольно протираю их платком. Платок тоже серый. «Вилли, вперед!»
Вдруг впереди раздаются выстрелы 37-мм пушки чешской машины, идущей в боевом охранении. Набрав скорость, Батлинг красиво обходит ее, и я вижу километрах в полутора впереди вихляющий на пробитых шинах русский грузовик, выскочивший на дорогу из леса. Я кричу: «Ату его! Осколочный!» Хольц понимающе ухмыляется, казенник пушки с клацаньем заглатывает снаряд. Выстрел! Бортовые башенные люки приоткрыты, и пороховой чад довольно быстро вытягивается из башни. Гремит гильза. Хольц забрасывает новый снаряд. Грузовик выписывает впереди пьяные вензеля, наводчику трудно поймать его в прицел, да и далековато, честно говоря. Выстрел! Дымный куст разрыва встает метрах в трех от грузовика и на несколько секунд закрывает его. Когда он опадает, я вижу зарывшуюся носом в кювет машину и двух русских, улепетывающих от нас по дороге во все лопатки…» [6]
***Удирали по дороге мы с Андреем. Надо же было как-то залегендировать свое появление перед поджидающими немцев красноармейцами. Или что там – сборная солянка из разбитых и отступающих частей? Сейчас и увидим.
– Ходу, Андрюха, ходу! Шибче виляй булками!
Андрей злобно посмотрел на меня, пригнулся и наддал. Только бы не ткнул штыком трехлинейки в землю с непривычки! Тот еще боец… Первый опыт ведь. Делая вид запаленного долгим бегом скакуна, я вырвался вперед. Винтовка оттягивала руку, планшет бил по бедру. Ничего… уже скоро. Вон, впереди, зелеными грибками мотаются пыльные каски бойцов. Кто-то машет – сюда, сюда!
К финишу мы пришли одновременно. Одновременно и рухнули в неглубокий окоп. Загнанно дыша, я сорвал фуражку и раскашлялся в нее. Андрей перехватил налившийся кровью взгляд моих глаз, и тоже усиленно закашлял и захрипел.
– Что, товарищ техник-интендант, давно бегать не приходилось? – ехидно спросил подошедший к нам летеха. И продолжил вмиг построжевшим голосом: – Представьтесь, товарищи! Документы есть?
Давя кашель и кося на лейтенанта слезящимися глазами, я дрожащей рукой порылся в кармане гимнастерки и протянул ему удостоверение.
– Техник-интендант 2-го ранга Кошаков, кх-хэ… тьфу… Воды дайте! М-мать твою… вот, гады! Еле ушли ведь, а, лейтенант?! Еле ушли!
– Да видел, видел… Что в машине?
– Половина кузова жратвы, половина – патроны и снаряды… Со склада ехали, ничего такого и не ожидали, а тут – как даст! Как даст! Вон, водителя мне контузили, сволочи…
– Э-хх! Что же ты, интендант твою мать, хоть на пару минут раньше-то не проскочил? Как нам твой грузовик нужен! Снаряды, ведь! Э-э-х, растяпы тыловые…
А то я не знаю, как вам мой груз нужен… Сам подбирал. Ну, сейчас я тебя удивлять буду.
– Ах, гру-у-з тебе нужен?! А моя жизнь, стало быть, ни на хрен тебе не нужна? Ну, держи груз…
Я выскочил из окопа и, мотыляясь из стороны в сторону, понесся обратно к грузовику. Двигатель ведь мы не глушили. До машины было метров шестьсот. На один зуб!
– Стой! К-куда-а? Убью-ю-т, нахх!
Ишь, как надрывается летеха! Карузо просто. Сейчас, погоди, браток… Дай мне совершить обычный подвиг. А убить меня не просто. Хотя, ты об этом и не знаешь…
Я запрыгнул в кабину. Двигатель все еще молотил на холостых. Так, назад на дорогу не выбраться… И не надо – пойдем кустами. Нормальные герои всегда идут в обход. Заскрежетала передача, и, хлопая пробитыми покрышками, грузовик валко пошел через кусты. По кабине и бортам бойко захлестали ветки, запахло давленой листвой. Как в бане под веником, право слово! Ну, чудо сталинского автопрома, не подведи! Лишь бы вытянуть… Лишь бы не застрять.
Про немцев я и забыл. А они-то про меня помнили. Удивились, конечно, когда брошенный грузовик снова запылил в сторону позиций, не без этого. Но – быстренько пришли в себя. И озверели…
Сзади татакнула малокалиберная пушка. Снаряды ударили в кусты и разорвались. Не причинив никакого вреда. Однако голова ушла в плечи. Неприятно… Еще немного, еще чуть-чуть… Снова взрыв. Мимо. Я крутанул влево – там поросль гуще. Протиснусь как-нибудь. Лишь бы лейтенант не дал команду стрелять. Засветит ведь позицию, как есть засветит! Однако наши молчали. Молодец, лейтенант! Службу понимает!
Откуда-то справа выскочил боец. Он вскочил на подножку и раззявил рот, перекрывая надрывно воющий мотор: «Туда! Туда крути!» Я объехал стрелковую ячейку и запылил по направлению к незаметной низинке. Выше машины с шелестом прошел еще один снаряд. Где он ударил, я и не заметил. Все – ушли! Нас уже не видно. От работы мотора дрожал руль. На руле дрожали мои руки.
– Ну, ты и стайер! – восхищенно покачал головой появившийся у дверцы водителя лейтенант. – Как заяц бегаешь! Не спортсмен, случаем?
– Все мы спортсмены… Чемпионы мы… – невнятно ответствовал я. – Вот, принимай… Только расписку мне не забудь нацарапать. Так, мол, и так… Принял от техника-интенданта 2-го ранга Кошакова боеприпасы и продукты питания, а именно… И по позициям…
– Старшина! – крикнул летеха, обернувшись куда-то к зарослям. – Принимай товар! Срочно разгрузить! Снаряды – к пушкам!
– Ну, ты и бюрократ, техник-интендант… Чернильная твоя душа. Сейчас бой будет, цена твоей бумажки… тьфу! – Не найдя слов, лейтенант зло сплюнул.
– Ты не плюй тут! Не верблюд! Расплевался, понимаешь… Мы с тобой в одном звании, товарищ лейтенант! А за груз я отвечаю… И под трибунал идти не хочу. Сказал – пиши! И все тут… А нас теперь куда? Что мне делать-то? Чем тебе помочь?
– А что ты можешь? Взвод примешь? А то, кроме меня, других командиров-то и нету.
– Не-а, не смогу… Какой из меня командир… Я только на складе и командовал. Но вот стреляю я хорошо. Можно сказать – очень хорошо. На армейские соревнования ездил. И винтовка моя со мной. Давай так, лейтенант. Я с водителем залягу во-о-н там, немного сзади, на пригорочке… Будем немцев в меру сил отстреливать. Только ты патронов отсыпь. И консервов дай, а то мы с сержантом и пожрать не успели…
– Патроны бери. А пожрать и сейчас не успеешь. Видишь – танки разворачиваются? Моли бога, чтобы они тебя не накормили… снарядами…
– Отря-я-д! К бою-ю!
Придерживая кобуру рукой и набычив голову в каске, лейтенант бросился к окопам. Рядом появился мой сержант.
– Ну, что, Андрей? К бою! Не страшно?
Андрей резко замотал головой. Глаза его прыгали по позиции, пытаясь вобрать все. Надо же – интересно ему! Щас ты у меня пропоносишь, херувим ты мой недоделанный…
***