Стажер (СИ)

— Что случилось?
— Ржевский, — хмыкнул командир «Витязей». — Умудрился напугать Алевтину. Но там уже разобрались, всё в порядке. Познакомь его остальным жильцам дома сама, чтобы подобного не повторялось. Я ведь правильно понимаю, что его ещё никто не видел? Они вообще о нём знают?
— Ульяна и Прохор, — кивнула. — Им я говорила. Насчет Дарьи не знаю, может Уля сказала, а может и нет.
  
Ну и так как вопрос был практически решен, я переключилась на свои проблемы, не стесняясь их озвучить:
— Егор, а это нормально, что я сейчас ощущаю себя камнем?
— Уже? — почему-то искренне изумился мужчина и подошел ближе. Присел передо мной на корточки и попросил: — Опиши ощущения.
— Ну… я камень, — усмехнулась, снова почувствовав неловкость от его близости, причем в весьма неоднозначной позиции. — Ноги неподъемные, пальцы — сардельки. И остальное… Как будто я в невидимой толстой броне. Неповоротливая. Но мощная-я…
И хихикнула, чувствуя себя глупее некуда.
— Отлично, — удивил меня Стужев. — Значит, мы всё делаем правильно. А сейчас вставай, снова проведем циркуляцию. Это надо будет делать после каждого впитанного ядра, чтобы произошло максимальное усвоение. Вставай.
Повторив, мужчина сам взял меня за руку и помог встать, развернул к себе спиной и снова обнял, на этот раз сразу обеими руками. При этом его касания я ощущала поскольку постольку, словно моя поверхностная чувствительность снизилась минимум в три раза.
И об этом я тоже сказала.
— Это нормально, — успокоил меня Егор. — Стихия камня — это именно мощь, броня и минимальная чувствительность. Чуть позже ты научишься оставлять то, что тебе надо, я покажу. А теперь расслабься. Я снова начну, а ты подхватывай. В третий раз будешь делать сама, уверен, у тебя всё получится.
Немного позабавили его слова, словно он разговаривал с ребенком, утешая и подбадривая, но в то же время я была благодарна ему за это поразительное терпение и деликатность.
Это было так приятно…
В итоге с какими-то десятью ядрами мы провозились до самого обеда, прервавшись лишь раз, когда мне позвонили с незнакомого номера — это оказался очередной кредитор отца. Некий Красильников, который хотел обратно свои восемьдесят тысяч. Предложила ему подойти ближе к вечеру и мужчина согласился.
При этом вплоть до восьмого ядра включительно дело шло отлично, хотя с каждым новым поглощением я ощущала себя всё меньше женщиной, всё больше камнем. Бесчувственным, неповоротливым, но мощны-ы-ым… Аж дух захватывало!
Поглотив девятое ядро, я ощутила некий неприятный дискомфорт в сердце, однако решила умолчать, подозревая, что тогда Стужев не даст поглотить мне десятое, но циркуляцию провела сама и без колебаний — стоило понять принцип, как это стало для меня элементарным.
Правда времени отнимало много, но тут уж ничего не поделать. Лучше потерять час сегодня, чем потом кусать локти, что упустила что-то действительно важное.
А вот поглощение десятого ядра не задалось… Поначалу всё пошло, как и в предыдущие разы — камень размягчился и начал впитываться, утяжеляя мои и без того обманчиво неподъемные конечности, затем добрался до позвоночника, внутренностей, сердца и мозга… И я поняла, что всё, чем я занималась раньше — тлен.
Суета — тлен. Стремления — тлен.
Дыхание — тлен…
Сердце стукнуло в последний раз и остановилось. Замер мозг. Дышать больше не было смысла.
Моё тело прямо на глазах покрылось гранитной коркой, которая становилась всё толще и толще, пока я не превратилась в каменную глыбу, и это было чудесно.
А остальное тлен…
Прекрасна лишь вечность.
— Полина! — моментально напрягся Стужев и подскочил ко мне, кладя руки на те места, где под толстой каменной прослойкой находились плечи. — Зараза!
Это он мне или ситуации?
— Полина, не усугубляй! Запускай регенерацию! Убирай броню! Дыши, черт тебя возьми!
Он кричал, требовал, угрожал и даже тряс, мешая мне насладиться умиротворением вечности, так что я глухо заворочалась в своём уютном коконе, тем самым выражая недовольство, но этот бессовестный «Витязь» затряс меня лишь сильнее, начиная откровенно раздражать своей суетой, и пришлось принять меры.
Я отмахнулась.
Это не помогло.
Я отмахнулась ещё! И ещё! И ещё!
Ну что за зудящая мошка? Бестолковый комар! Мотылек-однодневка!
Доставучий, приставучий…
Ай!
— Попалась! — прошипели мне на ухо с подозрительным зловещим предвкушением, когда мой обманчиво крепкий, мощный и непробиваемый доспех лопнул, как перезревшая тыква, разлетевшись по комнате острыми осколками, а я сама оказалась в крепком мужском захвате. — Всё-таки ты действительно Зараза! Какого черта, Полина⁈
— А чего сразу Полина? — пробормотала я с нескрываемой досадой, но прежде всего на себя, ведь поддалась на такую глупую уловку стихии, о которой не раз читала, но никогда не думала, что это постигнет и меня. Ведь у меня стальная воля! Оказалось, что не очень… — Ну, расслабилась чуток. Кто ж знал, что наши чаяния так схожи?
— Тебе жить надоело? — мрачно процедил Стужев.
— Не утрируй, — поморщилась и дернула плечом. — Отпусти. Я в порядке.
— А вот не уверен, — всё ещё раздраженно произнёс мужчина, хотя хватку ослабил и, приподняв мой подбородок пальцами, внимательно изучил лицо. — Кошмар.
Я даже напряглась. Больно уж взгляд у него был выразителен.
— Я стала чудовищем? — попыталась пошутить, но вышло до отвращения жалобно.
— А я думал, ты уже была им, — довольно зло пошутил (а пошутил ли?) Стужев.
Уголки моих губ опустились, стало так обидно…
— Прости. Прости… — Меня снова крепко обняли, прижав голову к груди. — Прости, Полина. Я просто переволновался. Как себя чувствуешь? Устала или энергии прибавилось?
— Прибавилось, — буркнула куда-то в район мужских ключиц, не собираясь прощать его так быстро.
Мне правда было обидно!
— Отлично. Тогда закрепим результат. Есть большая пустая комната, которую не жалко?
Э-э…
— Зачем? — Я даже голову подняла, чтобы посмотреть ему в лицо.
Очень серьезное и предельно сосредоточенное.
  
Глава 6
 
— Тебе надо сбросить лишнюю энергию, которая для тебя не типична, чтобы не навредить себе. Заодно распределишь её по телу так, как будет удобнее всего. Разомнемся с оружием, может немного с магией. Так как?
— Ну… Ладно, — согласилась с его аргументами, которые были действительно правильными, ведь в прошлый раз я поступала примерно так же. — Идем. На втором этаже есть комната, где я обычно занимаюсь.
— Отлично. Бери свою шпагу и идем.
С этими словами меня отпустили и я, подхватив оружие, которое всё это время пролежало на полу рядом с креслом, только потом заметила некоторую… кхм, разруху.
И всё это я?
Медленно выпрямившись, я начала осматриваться, отмечая, что по всей комнате разлетелась каменная крошка моего стихийного доспеха, причем некоторые куски довольно крупные, с мой кулак, а некоторые и острые. И на первый взгляд вроде бы пол и мебель целые, как и окна, но… Вон там точно коцка на обоях, и вон там. На шкафу вмятина от удара.
Черт…
— Что такое? — Стужев прекрасно заметил мою заминку и проследил взглядом туда, куда смотрела и я. — О… Ну да, есть такое. Не подумал. Не волнуйся, я возмещу.
— Ты? — изумилась.
— Я, — кивнул, как ни в чем не бывало.
— Но это же я…
— Я твой наставник и я должен был позаботиться о безопасности и подходящих условиях, — как-то слишком жестко отрезал Стужев, отчего я снова вскинулась, а он поднял руку. — Полина, не спорь. Будет нам обоим наука. В следующий раз я сначала поставлю энергетический купол и позабочусь, чтобы рядом находился Док. Идем, не тяни.
  
Проглотив пару резких слов, которые так и рвались с языка, я просто отрывисто кивнула и поспешила вперед. Вместе мы поднялись наверх и вошли в одну из комнат, где я обычно занималась с Ржевским.
При этом Стужев сначала прошелся по ней, зачем-то меряя шагами и прислушиваясь к скрипу старых половиц, затем дошел до окон и изучил открывающийся из них вид, следом нарисовал на каждом несколько рун, и то же самое повторил на стенах, потолке, полу и даже двери.