Кольцо тьмы

— А как же Адамант? — вырвалось у Фолко.

— Об этом чуть позже, мой добрый хоббит, — серьезно, без тени усмешки сказал Олмер. — Так вот, люди — насколько я понял — живут теперь своим умом. Они не оглядываются на заоблачные Силы...

— Но Смертные часто неразумны! — возразил Форве. — Не так и плохо помнить о силах Заокраинного Запада...

— Но вы сами не больно-то о них вспоминаете, — парировал Олмер. — Нет, люди теперь живут так, как считают нужным. И если они склоняются ко Злу — это их зло. Им некого винить, кроме самих себя. Ежели они склоняются к Добру — не думай, мой добрый хоббит, я знаю, чем они отличаются друг от друга, — так вот, это добро стократ ценнее, чем внушенное кем бы то ни было со стороны — эльфами, Валар или волшебниками...

— Ты залил все Средиземье кровью с единственной целью, чтобы люди отыскали свое собственное добро? — Фолко усмехнулся. — Или ты отказался бы от царского трона, Злой Стрелок?

— Не отказался бы, — не моргнув глазом ответствовал Олмер. Но, во всяком случае, я не произносил бы напыщенных речей о всеобщем благоденствии и не считал бы себя всеобщим Отцом и Повелителем. Я правил Цитаделью. И довольно долго. Что, Санделло, я был плохим правителем?

— Я не знал недовольных, — мрачно отозвался горбун. — Еще задолго до того, как мой господин нашел одно их тех темных колец, он уже был предводителем Вольных Отрядов. Из других люди бежали. Бежали в наш...

Торин хмыкнул, словно хотел сказать: «Ну твой Санделло-то тебя за все, что угодно, оправдает...»

— Может, хватит говорить о прошлом? — вновь предложил Олмер. — Не лучше ли поговорить о настоящем? А равно и о будущем?

— Что о нем говорить? — Фолко, не отводя взгляда, смотрел на своего некогда смертельного врага. — Адамант, Сердце Злой Силы, остался в руках Хенны. Это значит, что нам придется возвращаться. Возвращаться не на двух корабликах, а с целой флотилией. Иначе, я чувствую, Средиземье ждут черные времена... И даже не так важно, что это за Сила, откуда она взялась...

— А что ты с ней сделаешь, попади она тебе в руки? — перебил хоббита Олмер. — Что ты сделаешь с этим Камнем? Едва ли тебе удастся его раздробить или уничтожить. В нем Силы куда древнее и могущественнее Сауроновых. Я смотрел в Адамант. Я знаю.

— Может, ты знаешь, откуда он взялся? И как попал в руки Хенны? И каковы пределы Сил Адаманта? — остро взглянул на Олмера принц Форве.

— Знать — не знаю, я не Единый, — тотчас ответил Олмер. — Но в нем нет Тьмы. Я бы знал... — И от взгляда Фолко не укрылась мгновенная вспышка боли, затуманившая взор Злого Стрелка. — В нем — Свет. Только Свет. Ничего больше.

— Заладили одно и то же! — вскипел Малыш. — Вот сейчас луна светит, а днем — солнце... Это — свет, я понимаю. Свет — это когда видно. Тьма — это когда не видно. И что вы тут мудрствования разводите! — Фолко на удержался от улыбки.

— А та огненная стена, что шла за войском перьеруких? — спросил Олмера Торин. — Ты... Та повозка, на которой была Эовин, вкатилась прямо в огонь...

— Мы были вместе... вместе с... — Казалось, Эовин не в силах выговорить роковое имя Средиземья. Девушка с почти мистическим ужасом вглядывалась в знакомое лицо своего спасителя и защитника... так, значит, это он, неведомой Силой возвращенный из смертных пределов Олмер? Проклятье Запада! Погибель Рохана! Много у него было имен, и все — имена смерти, ужаса, разрушения и гибели... Тысячи и тысячи пали по одному его повелению... была растоптана свобода Рохана...

— Вместе со мной, — закончил за Эовин Олмер. Казалось, он понимал, что творится в душе юной роханки... — Мы были вместе на той повозке... И стену огня я видел на том же расстоянии, как тебя, почтенный гном... Но.... я хотел спасти людей, что сражались со мной бок о бок. Теперь я понимаю, что память начала возвращаться уже тогда... постепенно, в источаемом Адамантом Свете... быть может, она и вернулась бы до конца, а может, и нет, не знаю... и еще я понял, что... что могу противостоять этой огненной стихии. Не знаю, как это получилось, — но получилось! Никогда раньше я не был способен на такое... И вдруг...

— Погоди, а откуда сама стена-то огненная взялась? — перебил Торин. — Ее-то кто наслал? Степь так сама не горит — что мы, пожаров степных не видели?

— Это пламень Адаманта, — после паузы, с некоторой, как показалось хоббиту, неохотой ответил Олмер. — Он каким-то образом поддерживал и направлял тот огонь...

Раздались изумленные восклицания.

— Но зачем это Хенне? — не выдержал Малыш. — Зачем ему понадобилось гнать на убой такое громадное войско? Ведь, обучи он его как следует, он прошел бы от Хриссаады до Аннуминаса!

Олмер покачал головой.

— В Адаманте — могучая, истинная магия. Точнее... не магия, это просто мы так называем недоступные нашему пониманию Силы. Хенна... он играл с этой Силой, точно дитя с игрушкой. Зачем-то ему потребовалось уничтожить орду перьеруких... Возможно, Силой Адаманта он умножил их число, а когда стало ясно, что такое количество народа не прокормить, отправил их на погибель... Надо сказать, что цели своей он достиг. Харад ослаблен и теперь станет легкой добычей... А огненная стена... на Востоке есть много странных поверий. Странствуя по тем пределам, я сталкивался с последователями Синих Магов... Они могли многое. В том числе и воспламенять взглядом. Почему же мы отказываем Хенне в таких способностях? Адамант мог дать ему эту силу.

— Тогда почему же он не испепелил нас? — морщась от боли, спросил Фарнак.

— Ответ, быть может, куда проще, чем мы думаем. — Олмер пожал плечами. — Хенна — не Саурон, не Назгул, даже не Черный Нуменорец. Без Адаманта он — ничто.

— А тогда что такое, по-твоему, Адамант? — встрял Маленький Гном.

Король-без-Королевства покачал головой.

— Рад бы ответить тебе, мой добрый Строри, но не могу. Не представляю. Раньше, быть может, я сказал бы, что это один из Сильмариллов... Но это, конечно же, не так. Адамант — это осколок. Осколок чего-то громадного, но — источающий Свет. Свет чистый и незамутненный... Так что мы можем долго гадать, откуда он взялся и в чем его Силы; это, конечно, все очень интересно, но едва ли поможет в главном — как отбить Адамант? В том, что его нужно отбить, полагаю, едва ли тут кто сомневается?..

— Ну и что же нужно будет сделать с Адамантом после того, как он окажется в наших руках? — прищурившись, Форве в упор смотрел на Олмера.

— В наших? — удивился Олмер. — Нет, так не пойдет. Каждый говорит за себя. Помните, что Сила у этой вещи, наверное, по-страшнее, чем у знаменитого Кольца!

— У нас только один выход, — заговорил Фолко. — Бросить эту штуку в Ородруин.

— Ага, не Ородруин, а свалка для всяческих магических предметов, — усмехнулся Олмер. — Не спеши судить, половинчик! Это ведь не Единое Кольцо, это даже не мое Соединенное Мертвецкое! Адамант полон Света, понимаешь ты, Света, а не Тьмы! Эта вещь изначально не несет в себе никакого Зла!

— Но и Добра тоже, — проворчал Торин. — Свет, Тьма — неужто Вождю Эарнилу нужно разъяснять, что это всего лишь слова?

— Не стоит, — холодно уронил Олмер. — Я веду речь к тому, что нам надо выяснить сейчас все до конца. Итак, слово хоббита — «бросить в Ородруин», уничтожить. Кто скажет еще?

— Уничтожить! — Малыш даже стукнул кулаком.

Торин согласно кивнул.

— Я бы сперва посоветовался с Великим Орлангуром, — осторожно заметил Форве. — Кто знает, какие Силы таятся в Адаманте? И устоят ли сами Кости Земли, если мы без оглядки швырнем сокровище в Ородруин? Мудрые действуют осмотрительно. Только Золотой Дракон способен ответить на этот вопрос!


— А нет соблазна повернуть все вспять? — с неожиданной усмешкой обратился Олмер к эльфу. — Подумай, принц Форве, — в твоих руках окажется величайшая по силе магическая вещь Средиземья! Мощнее Сауроновых и эльфийских Колец, мощнее, быть может, чем сам Моргот в дни своего величия! Подумай, принц, ведь ты, чистый и светлый душой, — ты ведь можешь повернуть все согласно своему желанию! Восстановить Прямой Путь, например. Или совершить путешествие в Валинор, а потом вернуться. Бросить к подножию престола Вод Пробуждения все без исключения земли — от северных льдов до южных! Прекратить войны, покарать неправедных, установить тысячелетнее царство Света!.. Или ты хочешь сказать, что так легко отринешь все это?

Даже в слабом лунном свете было видно, как страшно побледнел Форве. Прекрасное лицо эльфийского принца напоминало маску ожившего мертвеца. Когда он поднял руку ко лбу, Фолко заметил, что пальцы эльфа сильно дрожат.

— Ты же знаешь мой ответ, Отец Лжи, — с трудом вымолвил принц.

— Отчего ты именуешь меня столь высоким титулом, мне не принадлежащим? — Олмер в шутливом удивлении поднял брови.

— Разве Олмер, золотоискатель из Дэйла, произнес эти слова? — глядя прямо в глаза Королю-без-Королевства, вопросил Форве.

— Я как-то думал, что да... — Олмер с деланным испугом ощупывал себя.

— Постойте, постойте! — вмешался Фолко, видя, что Форве уже готов ответить. — Поговорим об этом после! Как... как ты уцелел, Олмер?

— Нелегко это было сделать после твоего кинжала, половинчик. — Губы Злого Стрелка растянулись в улыбке, но глаза оставались холодны и темны точно сталь. — Не знаю, вторжению каких Сил послужил мой Гундабадский трофей... однако боль эту я не забуду до конца своих дней, каковой, не сомневаюсь, когда-нибудь да наступит. — Король-без-Королевства с усилием потер лоб. Голос его стал глухим и надтреснутым. — Был огонь. Я увидел... нет, лучше не говорить об этом! Я узрел в единый миг весь Мир, от глубочайших пропастей Унголианта до горних высей, где плывет гордый корабль Эарендила... Я видел Великую Лестницу и тайные коридоры Черных Гномов. И еще... я видел сияющий Путь, что уходил в небеса, тот самый Прямой Путь в Валинор. И меня понесло по нему, все быстрее и быстрее, Мир оставался позади, внизу расстилалось море, но не наше, человеческое море, нет — одно из тех, что называют Нездешними, или Гремящими, хотя я не слышал ни звука. В молчании катились подо мной серые волны, безжизненные, как сама Смерть. Я видел острова... затканные мглой острова, где черные пики вздымались из пены прибоя... А потом...

— Потом был жемчужный берег, и вечнозеленые заросли, и узкий проход в исполинской горной стене, — негромко подсказал Фолко.

— Да, все было именно так. Недурная вещь «Переводы с эльфийского»! Славный Бильбо Бэггинс хорошо потрудился... Тела своего я не видел. Наверное, я стал призраком...

— А потом? — жадно спросил Малыш. — Ты... видел... Валинор?!

— Валинор? О нет! Подобной чести я не удостоился. Слепящий свет вновь охватил меня... и рядом со мной появились странные существа. Похожие на облака, но с горящими, точно угли, глазами. Они вдруг стали перечислять все мои преступления с поистине небывалым красноречием. «Теперь-то ты за все ответишь, — радовались они. — Суров будет суд, и страшна расплата!» — «Отойдите от меня, — ответил я. — Если будет суд — отлично! Наконец-то я смогу сказать моим врагам в лицо все, что я думаю!» — «Страшись, человече! — зашипели они. — Велика сила Судей! Высок их престол, и смотри, как бы не ослепли твои глаза от сияния, роняемого ими!» — «Ну вот и радуйтесь! — отрезал тогда я. — И вообще, зачем вы здесь? Вселить в меня уныние, сломить волю? Не выйдет! Самого страшного я уже избежал, хотя и расстался со смертной плотью. А суд — что суд! Никто не осудит тяжелее, чем сам себя». И они отступились... А потом... потом я ничего не видел — ни земли под собою, ни неба наверху. Я просто оказался в пределах Круга, Круга Силы, который не мог покинуть. Игрушка тех, что восседали на высоких престолах вокруг меня... Четырнадцать их было, четырнадцать, облаченных в Свет... и теперь я знаю, чему сродни Пламень Адаманта. Я не видел их лиц, лишь сияющие контуры, смутные очертания человеческих фигур на фоне слепящего пламени... А потом пришла боль. Не знаю, чем они дотянулись до меня. Наверное, это была просто память об ударе клинка Отрины... Память о кратком миге, превращенном в вечность... — Голова Олмера склонилась на грудь, по лицу прошла судорога. — Я стоял. Не помню как, но стоял. Тогда это казалось мне до невозможности важным — во что бы то ни стало не пасть на колени. И, наверное, оттого я плохо разбирал обращенные ко мне речи... Помню лишь, они были многословны, в деталях перечислявшие все мои преступления... — Злой Стрелок вновь усмехнулся. — «Пади ниц и раскайся, злодей. Пади на лицо свое пред Судиями! Моли о снисхождении! Пусти раскаяние в суть свою, отринь нашептанные Всеобщим Врагом помыслы! И тогда, быть может, ты сможешь уйти путями остальных людей...» Не знаю, произошло ли это все на самом деле или мне просто почудилось... Некто из Судей пытался говорить в мою защиту, но так блекло и неуверенно, что быстро отступился. А потом... мне кажется, что я услышал общий приговор: «Во Тьму Внешнюю! Вне путей Смертных!» И врата разверзлись... там ждала Ночь, Вековечная Ночь, что не знает границ и пределов... Наверное, Судьи ждали моего ужаса. А я отчего-то не боялся. Я смотрел на колышущееся море Мрака и думал — наконец-то отдохну. И наконец-то уйдет эта боль... Тогда, наверное, тот из них, что поумнее, сообразил, что меня эта казнь — если это казнь! — не страшит ни в малейшей степени, и решение тотчас изменили. Звучал голос, глубокий и звучный, как песнь океанских волн... Он говорил что-то о Равновесии, о том, что из глубин времени должно наконец явиться Утерянное... А потом я уже ничего не помню. В горло хлынула вода... и я очутился в самом сердце

водоворота. Я так понимаю, как раз прямо в Серой Гавани... Другой на моем месте погиб бы в несколько мгновений, но... что-то удержало меня. Некая тень... или сила... она удержала меня. А потом, подхваченный ветрами и течениями, я понесся на юг. И наконец волны вышвырнули меня на берег... как я теперь понимаю, где-то во владениях ховраров. Так я стал тем, кем меня и узнала Эовин, — Серым, рыбаком из приморской деревни... — Олмер пожал плечами. — Минуло десять лет, и вот... вырвался на свободу Адамант, вчерашние враги мирно беседуют на палубе «дракона». — Злой Стрелок усмехнулся. — И впереди у нас новая война! Хенна еще новичок. Но учится он удивительно быстро!..

Разумеется, так просто разговор окончиться не мог. Все, не исключая и принца Форве, смотрели на прошедшего Суд Валар Смертного с ужасом и изумлением. Какая судьба ждала его, врага эльфийской расы? Зачем он послан в Средиземье? Или же его чудесное возвращение — лишь игра слепого случая?

Фолко пристально вглядывался в лицо своего злейшего — в прошлом — врага. Муки и время изменили облик Вождя Эарни-ла, теперь он куда больше походил на предводителя Темных Сил, чем раньше. Боль до серебра выбелила его волосы, лицо иссекли бесчисленные морщины, но глаза оставались прежними. Сила таилась в них, странная сила, частью, быть может, заемная, но частью — своя. Мрачная, но своя, человеческая.

— Так что я вновь говорю вам — не время для вражды, — продолжал Олмер. — Мы спасли друг другу жизни. Я говорил — на Востоке это больше чем кровное родство. И теперь нам не миновать стать союзниками. Адамант не может оставаться в руках Хенны. Это, по-моему, ясно всем. Что сделаем с ним потом — уже не важно. Главное сейчас — завладеть им!

— А по-моему, напротив, решить, что делать с ним, очень важно именно сейчас, — возразил Форве. — Ты, Злой Стрелок, вряд ли откажешься от него?

— Откажусь ли я?.. — Олмер усмехнулся. — Это зависит от многих причин. И главная — поймем ли мы истинную суть этого сокровища.

— Едва ли это нам удастся, — покачал головой принц. — Разве что Великий Орлангур... Но если мы и добудем Адамант — то добудем не вблизи его обиталища. Так что это отпадает. Отвечай откровенно, Олмер из Дэйла! Сейчас решается, быть нам врагами или нет!

— Я, во всяком случае, враждовать с вами не хочу, — последовал ответ. — Но ведь и вы не придумали ничего лучшего, чем бросить его в Ородруин! Поймите же, никто не может сказать сейчас, как повернутся события. Не стану лгать, что, попади Адамант ко мне сегодня, сейчас, я использовал бы его совсем по-иному.

— Это как же? — саркастически осведомился Форве. — Я почти уверен — ты начал бы новую войну, Злой Стрелок!

— Да, я начал бы новую войну, — с неожиданной прямотой заявил Олмер. — Я хочу поквитаться... нет, не с Арнором и Гондо-ром, и даже не с эльфами Средиземья — насколько я понимаю, они все уже покинули Смертные Пределы. С кем? Догадайтесь!.. — Он усмехнулся. — Хотя и от Средиземья я бы не отказался. Видите ли, я дал клятву...

Эовин ойкнула.

— Да, да, именно так, — подтвердил Олмер. — Я дал клятву — подарить Средиземье смелой и прямой девушке по имени Эовин, родившейся в роханских степях. Мы вместе бились с перьеруки-ми... и потом с прислужниками Хенны. И я поклялся, не ей — себе, что сделаю ее правительницей Средиземья. С Адамантом это было бы вполне осуществимо.

Все так и обмерли.

— Я... я освобождаю тебя от эт-той клятвы, О-олмер... — выдавила из себя Эовин. — Мне не надо таких подарков! Кровь, ужас, гибель!.. Нет, нет, я не хочу!..

— Ты стала бы отличной королевой, доблестная Эовин, разумной, доброй и справедливой, — покачал головой Олмер. — Для меня же Средиземье теперь слишком мало... как мало оно и для моих вчерашних врагов.

— Ты говоришь загадками, — заметил Фолко.

— Я? Загадками? О нет, отнюдь нет. Ты и сам догадывался о чем-то подобном, не так ли, половинчик? И именно поэтому я не торопился бы уничтожать Адамант. Он еще может послужить нам и щитом, и мечом. Когда сокровище пробудилось от тысячелетнего сна, пришли в движение и иные могучие Силы, хранители Равновесия Арды. Я слышал о Весах, любезный Фолко... как слышал и ты. Так вот, я чувствую — они заколебались. Это — дар. Он опять усмехнулся, но как-то криво, одними губами. — Дар оттуда, из-за Моря... Такой же, как и умение гасить огонь, насланный посредством Адаманта... Я не знаю, чем закончится эта схватка. Я не отрицаю, Адамант нужен мне, но, если преславная Эовин сняла с меня мою клятву...

— Сняла, сняла! — воскликнула девушка.

— Так вот. Адамант мне все равно нужен, — продолжил Олмер. — Потому что...

— Уж не хочешь ли ты сказать, что намерен бросить вызов Властителям Запада? — с почти явным ужасом проговорил принц Форве.

— А разве тебе не хотелось бы подобного, светлейший принц? Разве не готовил вас Великий Орлангур к грандиозному походу на Запад? — прищурился Олмер.

Форве вздрогнул, как от удара.

— Эй, о чем тут речь? — недоуменно спросил Вингетор, но ему никто не ответил.

— Мы не должны были покидать пределы Арды, — глухо произнес принц.

— Но разве не ваши рати совокупно с армией Срединного Княжества должны были атаковать Валинор? Разве не вы должны были силой или хитростью добыть ключи от Двери Ночи?.. Не отвечай мне, принц. Ответ известен. Разве вся жизнь почитаемого тобой Духа Познания не есть один сплошной вызов Властителям Запада? Разве жизнь эльфов-Авари, о которых в преданиях Западных Эльфов говорится, что они, не согласившись покорно следовать в Валинор за прекрасным, но чужим Светом, сгинули без следа и памяти, — разве ваша жизнь не есть один сплошной вызов Силам Заката? И если уж говорить напрямую — разве не готовит Великий Орлангур братоубийственной войны в Валиноре, если представить себе, что Ваниар, Нолдор и Телери воспротивятся вашему прорыву? А ведь тебе, принц Форве, тогда придется скрестить меч с сородичем. Быть может, со знаменитым сородичем, прославившемся еще в войнах с Морготом! Например, с Финголфином... Или Финродом... Если верить «Переводам с эльфийского», убитые здесь, в Средиземье, эльфы возрождаются к жизни в блеск и славе Валинора...

— Какое это имеет значение? — мрачно ответил Форве. — Если уж твои познания о плане Великого Орлангура настолько обширны, ты должен знать, Злой Стрелок, — Золотой Дракон хотел, чтобы люди уподобились Богам. И тогда любое сопротивление со стороны Эльфов Валинора потеряло бы значение.