Кольцо тьмы

Хоббит чуть не лишился чувств.

«Взгляни на север. Направь свои взоры ко мне».

Фолко уже понял, кто это говорит, но, повинуясь исполненному силы голосу, он направил радужного мотылька на север от негостеприимного Мордора. Степи, Рунное Море, шпили айбор-ских башен... дальше!

Дорвагские леса, Гелийские Горы, Опустелая Гряда... О! Цитадель Олмера!.. Дальше... Дор-Феафарот... Баррский Хребет... Хоар...

Над заснеженными лесами медленно кружился Золотой Дракон, блистая в скупых лучах неяркого зимнего солнца. Он кружился плавно, очень аккуратно делая повороты, хотя Фолко внезапно понял, что вокруг крылатого чуда бушует и бесится неистовый, с корнем выдирающий деревья ветер.

«Орлангур... Я внемлю тебе, Великий...»

«Я покинул свою пещеру, потому что Адамант оказался куда опаснее, чем ты думаешь, опаснее, чем думают Валар. Это вещь не нашего времени. Кости Земли слишком слабы, чтобы выдержать ее тяжесть».

«Что нам делать с ним?»

«Не знаю».

Несколько секунд хоббит пытался понять услышанное.

«Что? Ты — ТЫ — не знаешь?!»

«Не знаю. Тебе и твоим товарищам пришла мысль бросить его в Ородруин, ведь так? Заклинаю тебя не делать этого. Ни от Гондора, ни от Рохана, ни от Мордора тогда ничего не останется. И это — самое меньшее, что я могу провидеть. Новое Море дойдет до Ка-радраса, и Мория, если ее пощадит взрыв, окажется затопленной. Это, повторюсь, самое меньшее».

«Что есть Адамант?»

«Равновесие требует от меня молчания. Чем меньше ты будешь знать, тем больше шансов, что я удержу раскачивающиеся все сильнее и сильнее Весы».

«Я понял. Что же нам делать?.. Понятно, я сам должен найти ответ... Может, принести эту вещь тебе?»

«Ты прав. Ты почти прав. Но огонь слишком глубоко въелся в плоть Арды. А она стара. И это молодое пламя из дней ее давно минувшей юности — не для нашего времени».

«Олмер хочет...»

«Да, вторгнуться в Валинор. Я надеюсь, этого удастся избежать».

«Почему же тогда ты сам не явишься на поле боя? Почему судьба Арды вновь решается без тебя?!»

«Ты до сих пор не понял? Действие равно противодействию. Если вмешаюсь я или в открытую вмешаются Валар — падение Весов неизбежно. А это — Дагор Дагоррат... которого десять лет назад удалось избежать лишь в последнюю секунду. Так что если тебе удастся вырвать Адамант и у Хенны, и у Олмера... тогда, не раньше, я приду за ним. Держись и помни — посланцы Валинора тоже здесь. И они тоже ждут. Но вот в чем их план — это я пока не постиг. Постигну непременно и буду знать точно — но это требует времени. Абсолютное Знание не приходит само по себе».



И вновь поход. Шла весна 1733 года, война за Адамант длилась и длилась. С томительной, тягучей повторяемостью вскипали сражения на Юге — Скиллудр крепко удерживал Хребет Скелетов, а его отборные части разбили войско перьеруких и тарегов близ озера Сохат. Санделло отразил отчаянный штурм Хриссаады и даже ухитрился захватить после него весь город. Держался Умбар, хотя войско Олмера и понесло изрядные потери. Все было как обычно. Ничем не примечательная война, каких хватало в любую эпоху Средиземья.

Фолко, Торин и Малыш сражались, как всегда. Голова оставалась холодной. Хоббит не чувствовал к своим противникам ничего, кроме жалости. И всегда, при любой возможности избегал убийств.

Медленно, куда медленнее, чем осенью, крошечное войско под командованием Фарнака, Вингетора и принца Форве продвигалось на восток. Шли через разоренные, опустошенные земли; ели только то, что несли на собственных плечах. Хорошо еще, что «драконы» могли беспрепятственно перебрасывать припасы из Гондора...

Прошли январь и февраль. Случайная стрела взяла жизнь пылкого Хьярриди. Гибли эльдринги, гибли их противники... Жернова войны крутились, перемалывая десятки и сотни жизней; и тут — как гром среди ясного неба! — пришла весть о победе Олмера под Умбаром...

...И защитники крепости, и тхеремцы, и тареги с перьерукими, и орки — все были крайне измотаны. Бесконечные штурмы, ночные схватки, атаки и контратаки — Олмер не давал осаждавшим вздохнуть спокойно. И наконец...

Очевидно, Божественному Хенне надоело топтание его ратей возле ненавистного Умбара. И строгий приказ, подкрепленный гневом Адаманта, вновь погнал бойцов на умбарские стены. Сильный отряд блокировал прижавшееся к берегу войско Олмера.

Слишком мало оставалось в Умбаре способных носить оружие: многие ушли на юг с флотом Скиллудра, многих унесла война. И все же Умбар держался... пока тхеремский военачальник, что распоряжался здесь, не рискнул бросить в бой оставленные заслоном против Олмера тысячи. Замысел был прост: возьмем крепость — ничего он нам не сделает.

Атакующие уже вскарабкались на гребень стены, когда с дикими воплями орки Вождя Эарнила сами пошли в наступление.

Это был тот самый момент боя, когда эльдринги, уже почти уступив стену, еще отчаянно продолжали цепляться кое-где за башни и отдельные участки. И взлетевшее над рядами орков и кхандцев черно-бело-черное знамя Короля-без-Королевства заставило защитников Умбара вцепиться в оставшееся у них так, что никакие усилия уже не могли их оттуда выбить.

Разметав немногих остававшихся под стенами, войско Олмера ворвалось следом. В Умбаре началась кровавая резня, и мало кому из перьеруких, тарегов или тхеремцев удалось вырваться из этой бойни...

Не медля, Олмер метнулся на юго-восток, вслед отступающим разрозненным отрадам Божественного Хенны...

Они встретились на широкой равнине, что у самой границы леса и степи. Немилосердно палило солнце, и это мешало пешему войску орков; кхандцы же, напротив, были все, как один, бодры, веселы и заявляли, что достаточно намерзлись у берегов этого самого Моря, будь оно трижды неладно, и что перед боем хорошо как следует прогреть косточки.

Запасные полки Божественного вдвое превосходили числом всю армию Злого Стрелка.



Эодрейд Роханский, прямой потомок Эомера Эорлинга, стоял в первом ряду воинства Короля-без-Королевства. Как бы ни был потрясен вестью о возвращении Олмера Великого былой владыка Эдораса, с этим он уже давно справился. Вернулся и вернулся. «Значит, у меня появился, кроме Брего, еще один кровник. Вот и хорошо. Дождемся удобного случая». А пока он просто сражался — смело сражался, отважно сражался под заставляющим душу корчиться знаменем, где в белом кругу на черном поле виднелась черная же трехзубчатая корона.

Он не скрывал ни своего имени, ни происхождения. Среди Морского Народа многие знали его в лицо, и не спасла бы никакая скрытность. Дошли ли эти вести до Короля-без-Королевства, Эодрейд не задумывался. Ему было все равно. Он помогал тем, кто пришел на помощь ему в трудную минуту, — и этого ему было достаточно. Если же Олмер решит свести счеты с ним, Эодрейдом... что ж, это было бы лучше всего. Эодрейд мечтал о поединке с Ко-ролем-без-Королевства едва ли не сильнее, чем с Брего. Третий

Маршал всего-навсего приказал казнить его жену и детей — а Олмер залил кровью весь Рохан.


Вот и сегодня. Войско Олмера выстроилось для боя; казалось, Вождь Эарнил надумал, не мудрствуя лукаво, решить дело схваткой грудь на грудь. В середине замерли орки и пешие эльдринги, бока прикрывала конница кхандцев. Небольшой отряд лучников выслан вперед. Все.

Перед ними растянулась армия Хенны — кто это такой, Эодрейда не слишком занимало. Враждует с давшими ему приют — и этого достаточно. Былой хозяин Эдораса видел полки тхеремцев, конные и пешие, занявшие левое крыло; тареги обосновались справа. Все верно — сильные крылья и слабый центр. Эодрейд прищурился. Да, пожалуй, так бы начал и он сам. Атака перьеруких... ложное отступление... и потом удары далеко оттянувшихся крыльев. А что сделает Вождь Эарнил?

А Вождь Эарнил, похоже, как раз и собирался угодить в эту ловушку. Он явно намерен был атаковать — именно там и именно так, как хотели тхеремские командиры.

Начали орки-лучники, под градом их стрел (конечно, не чета хазгским, но тоже кое-чего стоят) перьерукие смешались. Так... пошли, повалили... схватились со стрелками... те рассыпались и отходят...

По радам пеших воинов пролетела команда «Готовьсь!».

Странно, но, оказавшись в одном строю с орками, король Рохана не находил в себе прежней ненависти к ним. Не их ятаганами сокрушен был Рохан, но дунландскими мечами и ангмарскими арбалетами. А орки... что орки? Такие же, как и все, не хуже и не лучше.

Перьерукие почти добежали до первых шеренг войска Олмера. Почти добежали — и повернули назад. Немногочисленные лучники, что стояли в рядах пешего войска, послали им вслед стрелы. Так, все правильно... стоять на месте, и пусть ломают зубы... но вместо этого внезапно раздалось: «Вперед!»

«Они что, лишились рассудка? — успел подумать Эодрейд. — Сами лезут в пасть зверю!..»

Поток воинов подхватил его и понес вперед, следом за поспешно отступающими перьерукими...

И тут тронулись крылья. Тареги и тхеремцы склонили копья, готовые к сокрушительному удару накоротке.

Эодрейд не запомнил момента, когда над полем внезапно повис оглушительный рев: «Эарнил, Эарнил!»

Черно-бело-черное знамя трепетало над шлемом знаменосца. Впереди отборного отряда, привстав в стременах, летел Вождь. Следом за Королем-без-Королевства валом валила кхандская конница.

«Ничего странного, — отрешенно подумал Эодрейд. — Все, что мог сделать ты, Олмер, — это бросить в бой свою конницу. Только едва ли теперь это поможет».

Олмер вырвался вперед, заметно опережая своих соратников. Во взнесенной руке Олмера король увидел длинный меч со странным черным клинком, от которого, казалось, катились волны сухого, злого жара.

Тхеремские конники прянули в разные стороны перед Олмером, словно плотва перед щукой.

Сухой жар сменился глубоким, ядовитым холодом. Эодрейд вдруг почувствовал, как на затылке у него зашевелились волосы. Нет, не зря смерть оказалась не властна над Королем-без-Коро-левства... иными, сверхчеловеческими силами оказался наделен он, хоть и не пускал до сего времени в ход...

Растерянность всадников левого крыла дорого обошлась воинству Божественного Хенны. Кхандцы опрокинули тхеремскую конницу и немного погодя ударили в бок и спину перьеруким.

Вскоре все было кончено. И хотя ятаганы орков вместе с мечами эльдрингов отведали вражьей крови, войско Хенны оказалось скорее рассеянным, чем перебитым. Уцелевшие поспешно отступали на юго-восток, туда, где располагалась ставка Божественного...

Это случилось девятнадцатого февраля.





ФЕВРАЛЬ, 22, ВЕРХОВЬЕ БРОНЗОВОЙ РЕКИ


— Дьюрин! Прям словно и не уходили никуда. — Малыш пыхнул трубочкой.

— Ага, на прежнее место и вернулись, — кивнул Торин.

Эовин молчала. В последнее время она вообще говорила мало.

После того как юную роханку поглотила огненная стена, а магия Серого — или Олмера — уберегла Эовин от лютой смерти ее, единственную, — девушку словно подменили. Без единой жалобы она проделала весь путь от Умбара до Бронзовой Реки и потом от Бронзовой до морского прибрежья; без единого слова упрямо лезла вперед, когда небольшое войско Фарнака и Вингетора пробивалось сквозь леса и болота обратно к ставке Божественного.

Война пошла совсем не так, как это мнилось Хенне, еще полтора года назад никому не ведомому вождю небольшого тарегского рода. Нельзя сказать, что он действовал так уж бездарно. Напротив — со своими силами он сделал все, что мог. Но теперь уже было ясно, в чем корень его могущества. И хотя принц Форве тревожно хмурился при виде настоящих человеческих рек, что текли в обход озера Сохот на северо-запад, с боем пробиваясь через заставы Скиллудра, все понимали, что дело сейчас совершенно не в Хенне. Собственно, о нем теперь почти и не говорили. Все знали — суть не в том, чтобы разбить его войска или взять штурмом крепости. Дело только в Адаманте. В нем одном.

— Мастер Холбутла! — Эовин осторожно присела рядом с хоббитом.

— Слушай, когда ты перестанешь называть меня «мастером»! Уж сколько раз говорено...

— Тот, кто умеет делать что-то очень хорошо, — для меня мастер! — непреклонно отрезала девушка. — Мастер Холбутла... что-то я совсем запуталась. Мы воюем и воюем... за что? За этот сказочный Адамант? Но это... как-то до того пусто...

— Пусто? Верно. — Хоббит кивнул. — Ты права, Эовин. Пусто. Пусто, как и на любой из этих бессмысленных войн, которые есть никакое не геройство, а только кровь, грязь, страдание, смерть — и бесконечная усталость. — Он потер красные от недосыпа глаза: прошлой ночью тареги опять устроили налет на тылы войска... бой длился почти до утра. — Десять лет назад, когда мы дрались с Олмером, угроза была именно в его армиях, в его полках, в брошенных им на Запад народах... мы дрались с ними, и в этих сражениях каждое было решающим. А теперь — нет. Опасен не Хенна — хотя он, конечно же, тоже, — опасен Адамант. Вот он-то как раз и опаснее всех колец и олмеров, вместе взятых. Понимаешь?

— А если бы... если бы Адамант попал к Олмеру? Тогда, десять лет назад?

Фолко пожал плечами.

— Что гадать. Ты помнишь его слова, что в Средиземье у него нет врагов? Он, конечно, не жаловал эльфов... да и Гондор не шибко любил. Но Кольцо помогало его натиску... а Адамант... наверное, тогда он пошел бы еще дальше... и мучился бы не меньше. Потому что такому человеку всегда не по нраву, если его куда-то ведут...

— А что произошло бы, окажись Хенна... таким же, как Олмер?

— Да ничего бы не произошло. Наверное, получше бы распорядился своими перьерукими... а не гнал на убой. Хотел бы я все-таки знать, откуда они взялись. Что-то не слишком я верю, что он собрал такое воинство в Южных Пределах...

— А огненная стена? — перебила его Эовин.