Кольцо тьмы

Фолко выпустил последнюю стрелу и выдернул меч. Отбил ложный замах... поворот... атака! Клинок нашел слабое место в доспехе тарега, Фолко перешагнул через упавшего, чтобы тотчас же отразить новый удар. «Если Хенна не дурак, то ему надо бы сейчас скрыться; хотя, вполне возможно, для поддержания огненного заклятья требуется сидеть на одном месте...»

Хенна не сидел на месте. Однако же он и не пустился в бегство. Входной полог золотого шатра отлетел в сторону, в проеме появилась фигура человека.

Он был обнажен до пояса, на груди, сияя нестерпимым Светом, висел Адамант. В руках Хенна сжимал не меч, не топор и не молот, а широкий изогнутый меч, подобный тому, что принадлежал Санделло, насаженный на длинное копейное древко.

Торин зарычал от боли, невольно отворачиваясь, — Свет Адаманта хлестал по глазам, точно раскаленная плеть. Малыш, довершая движение, проткнул насквозь еще одного тарега — и, тоже не выдержав, закрыл глаза локтем. Принц Форве, плотно зажмурившись, выпустил стрелу — широкое лезвие перерубило ее в воздухе. Хенна громко расхохотался — безумным, диким смехом. Похоже, он уверовал в собственную неуязвимость.

— Кул-ла, кул-ла, Хен-на! — взвыл он нечеловеческим голосом, и остатки его ближней охраны, забыв обо всем, ринулись на горстку дерзких бойцов. Сам Хенна шел в первых рядах. Смотреть на Адамант было невозможно.

Несколько стражников сразу же упали, пронзенные стрелами. Но потери не обошли и соратников хоббита. Рагнур со стоном зажимал ладонью широкую рану в левом боку, откуда хлестала кровь; Вингетор сразил троих, прежде чем удачно брошенное копье вонзилось ему между лопаток...

— Кул-ла! Хен-на!

Как тяжело бьется сердце... как медленно двигаются руки, словно Свет Адаманта обратился в липкую паутину...

Хоббит бился вполоборота к Божественному, несколько раз Фолко спасала от верной смерти лишь несравненная мифрило-вая броня. Меч хоббита стал алым по самую рукоять, под ногами громоздились тела.

А тем временем Хенна сам вступил в бой, и лезвие его странного оружия тотчас же проскрежетало по пластинам брони Торина.

Тангар ответил стремительным выпадом, Хенна подставил древко, поворачиваясь грудью к Торину. Свет Адаманта ударил тому прямо в глаза, и в тот же миг выпущенная принцем Форве стрела вонзилась Хенне в грудь.

Божественный лишь издевательски захохотал, выдергивая древко из раны.

«Он что, неуязвим?.. Но ведь Олмер прошлый раз чуть его не прикончил...»

Тем не менее возня Хенны со стрелой дала Торину время прийти в себя. Охранники Божественного наседали с боков — там их встречали эльфы; вокруг вождя тарегов возникло пустое пространство, но даже Фолко, Торин и Малыш сдерживали Хенну с огромным трудом.

Не теряя времени, хоббит рванул из ножен кинжал Отрины. Чего ждать, похоже, обычное оружие тут бессильно. И верно — Хенна отбил древком меч Маленького Гнома, но короткая дага, продолжая атаку, ударила Божественного в бок. В следующий миг лезвие кривого клинка Хенны скользнуло по ноге Малыша. Мифрил выдержал — но вот сам Строри растянулся на земле.

Фолко взмахнул рукой. Синие цветы на лезвии пылали; сейчас, сейчас зачарованное лезвие найдет цель, и посмотрим тогда, поможет ли тебе Адамант, о Божественнейший Хенна!

Но у синего лезвия, оказывается, имелись свои собственные счеты с Адамантом. Хоббит целился в горло врагу, однако клинок почему-то ударил намного ниже, острие высекло искры из блистающего бока дивного Камня. Высекло — и бессильно скользнуло куда-то вниз, в темень, под ноги Хенне.

Адамант внезапно залило алым — точно от гнева. Хенна с коротким криком пошатнулся, из оставленной кинжалом Малыша раны на боку выплеснулась кровь.

Торин тотчас же рванулся вперед. Напрасно. Кривое лезвие Хенны высекло искры, соскользнув по боковине шлема. Оглушенный гном пошатнулся.

«Он неуязвим! — мелькнуло в голове хоббита. — Адамант защищает его... а Камню нипочем даже кинжал Отрины!»

Форве тремя неразличимыми, сливающимися движениями послал сразу три стрелы — все напрасно. Он хотел ослепить Божественного, но, не долетев до Хенны, древки вспыхнули — настолько яростно пылал Камень.



Спина Олмера исчезла в крутящемся рыжем вихре. Не колеблясь, Санделло шагнул следом, в последний миг ощутив вцепившуюся ему в локоть руку Оэсси. Горбун усмехнулся, забыв даже о бушующем вокруг огне.

Нельзя сказать, что они ничего не чувствовали. Было очень, очень, очень жарко; мгновенно накалились доспехи. Шаг, другой, третий... но вот рычащее пламя внезапно осталось позади, а на черной, обугленной земле стоял Вождь. С печальной усмешкой он сказал вынырнувшим следом дочери и вернейшему из сподвижников:

— Сквозь огонь мы шли последний раз.

— Что? — не поняла Оэсси.

— Моя сила... она иссякает... — Олмер бледно улыбнулся. — Кто-то точно отмерил ее пределы... Строго для определенного дела...

— Ты о чем, отец? — Оэсси заглянула ему в глаза. Санделло заметно помрачнел.

— Ни о чем, дочь, ни о чем. Идемте. Кажется, нам туда...

...Столкнувшихся с ними стражников Хенны рубили Санделло и Оэсси. Олмер шагал, опустив голову, и, казалось, ничего не замечал вокруг. Губы его шевелились, шепча какие-то слова; в эти мгновения он как никогда напоминал того, прежнего Вождя, который — уже не человеком — вступал в пылающий эльфийский город.

Впереди появились шатры.

— Господин! Там... сражение! — Санделло обернулся к Олмеру.

— Что ж, не удивлюсь, если наш храбрый половинчик раньше всех успел к сокровищу, — ровным голосом ответил Олмер. — Только это уже не важно. Удержите охрану на расстоянии... пока я буду говорить с Хенной. Долго это не затянется, я знаю. А вот потом...

— Отец, ты говоришь — половинчик? Фолко? Но ведь у него полно всяких эльфийских штуковин! Что, если Адамант достанется ему?! — не выдержала Оэсси.

— Не достанется, — отрезал Злой Стрелок.

Они тяжело дышали, стоя друг против друга. Бой окончился. Адамант гнал людей на смерть, но не мог прибавить им воинского умения. Стражи Божественного Хенны почти все были мертвы.

Маэлнор сидел, зажимая рану. Между пальцев тонкими ручейками струилась кровь. Принц Форве кое-как замотал рассеченный лоб какой-то тряпицей. Оружие тарегов попятнало и остальных.


Мифриловые доспехи спасли друзей, но сияющий Камень даровал неуязвимость и Божественному. Раны на его теле остались просто алыми росчерками — словно льющийся из кристалла пламень мгновенно прижег их.

У хоббита остался один лишь меч. Кинжал Отрины валялся там же, где и остальные метательные ножи, — под ногами хозяина Адаманта. Выбившийся из сил Малыш и вовсе плюхнулся на землю, опираясь на эфес воткнутого меча. Лишь Торин оставался в боевой стойке, с топором наперевес.

Хенна издевательски расхохотался, но хоббит явственно различил в этом смехе нотку безумия. Широкий клинок Божественного со свистом рассек воздух...

Как бы ни были хороши мифриловые доспехи, уязвимое место отыщется всегда.

Первый удар Торин отразил. Малыш вскочил, поднимая клинки... и тут внезапно раздался спокойный голос:

— Сразись лучше со мной, Хенна.

Божественный резко повернулся — и при этом ловко сшиб Торина с ног хитроумной подсечкой.

Шагах в десяти от него стоял Олмер. Справа замер готовый к бою Санделло — правая рука на эфесе, левая держит меч за проушину возле острия. Слева — Оэсси, перед грудью поднята легкая сабля.

Хенна издал короткое рычание. Не обращая более внимания на Фолко и гномов, он шагнул к Олмеру, поднимая над головой свое жуткое оружие — Фолко назвал его про себя алебардой, хотя, конечно, на те алебарды, которые ему доводилось видеть в Арно-ре или Гондоре, оружие Хенны походило весьма мало.

Уцелевшие прислужники Хенны вновь ринулись на Фолко и его спутников, бессмысленно жертвуя собой...

Олмер не сдвинулся с места. Однако вновь, как и в битве под стенами Серой Гавани, вперед шагнул Санделло, заслоняя собой Злого Стрелка. Оэсси прыгнула, оказавшись от Хенны слева.

Божественный больше не смеялся. Широкое лезвие его оружия уже летело вперед... но горбун, лишь чуть-чуть повернувшись, как-то резко, косо взметнул меч — и лезвие Хенны заскрежетало по кольцам на обухе оружия Санделло. Полетели искры.

Олмер молчал. Глаза его были закрыты. И Черный Меч без дела оставался в ножнах.

Горбун и Хенна бились молча. Божественный владел странным, незнакомым западным воинам искусством боя, но и Санделло, похоже, черпал из тех же источников. Он не уступал противнику, и тому никак не удавалось зацепить верткого горбуна — лишь лезвие щербилось, скрежеща по кольцам обуха. Оэсси ринулась было на Хенну сбоку — и тотчас же получила жестокий удар торцом древка. Несмотря на доспехи, девушка согнулась пополам, медленно опустилась на колени, а потом с тяжким стоном завалилась на бок.

Откуда-то к Божественному подоспело подкрепление, и Фолко не видел, как Санделло удалось перерубить толстое древко в руках Хенны; однако тот ничуть не смутился. Обрубок превратился в дубинку, а сильно укоротившуюся «алебарду» Божественный теперь держал одной рукой.

— Хватит, Санделло. Я готов, — негромко проговорил Олмер — и слова его услыхали все без исключения сражавшиеся.

Острие Черного Меча смотрело в грудь Хенне.

Однако горбун словно бы и не слышал слов Короля-без-Королевства. И тогда рука Олмера рванула его за плечо, без всякого сомнения отбрасывая в сторону...

Черный Меч описал дугу. Клинки сшиблись, в землю прянул сноп зеленоватых молний. Фолко показалось, что Меч Олмера закричал от ярости.

Адамант на груди Хенны превратился в огненное облако. Уже не светящийся Камень — но клуб гневного Света; лучи его стали стрелами, Сила потекла к лезвию меча в руке Божественного.

Фолко невольно пошатнулся. Вновь, как и в битве у Серой Гавани, лицом к лицу столкнулись два Начала... только на сей раз хоббит не знал, кому он желает победы.

А битва вокруг Хенны и Олмера мало-помалу стихала. Опускали оружие и тареги, и эльфы, и гномы. Вся, без остатка, сила Адаманта оказалась пущена в ход против Черного Меча.

А вдалеке рухнула, рассыпавшись на множество отдельных пожаров, подъятая магией Камня истребительная огненная стена.

Вскочив на ноги, ринулся в бой Санделло — и отлетел, натолкнувшись на незримую преграду, как и Фолко с гномами тогда перед площадкой, на которой столкнулись Король-без-Королев-ства и Кэрдан Корабел...

А вокруг холма, где шло сражение, стремительно стягивалась тьма. Однако... странно, там, в ее глубине, к холму мало-помалу приближались две золотистые искры... что бы это могло быть?..

«...И тогда из рядов черного воинства вышел человек, без шлема, русоволосый и русобородый...»

«Битва продолжалась. Армия Света затянула прорехи в своих рядах».

«Черный Меч был в его руке, на плечах — видавшая виды, не раз чиненная, испытанная кольчуга. Не тварью из Мрака и Тьмы был он — живым, из плоти и крови, человеком...»

Фолко видел, как призрачные армии разворачивались для последней битвы.

«Он шел навстречу летящим прямо к нему всадникам и, казалось, усмехался им прямо в лицо...»

«Всадники оставались пока поодаль...»

«...Вперед вырвалась воительница в сияющей броне, верхом на единороге, и между раздвоенного навершия ее копья дрожало и горело маленькое солнце...»

«Да! Она! Та самая, что почудилась хоббиту в небе над гибнущим эльфийским городом! Белый единорог! И двузубое странное копье в тонкой руке, копье, увенчанное маленьким солнцем!.. Во весь опор неслась всадница к замершему Олмеру; Черный Меч замер, готовый и атаковать, и защищаться».

«...Я не хочу убивать тебя... — имя затерялось в громе битвы».

И на сей раз имя прекрасной всадницы осталось неведомым.

Черный Меч ударил — только на сей раз его лезвие рассекло древко солнечного копья. Конь на всем скаку опрокинул Олмера наземь; издав сдавленный вопль, Злой Стрелок рухнул, но рука его намертво стиснула пылающий шар.

Морок исчез.

На опаленной молниями земле ничком лежал Божественный Хенна, а над его телом, пошатываясь, стоял на коленях Олмер, сжимая вожделенный Адамант.