Кольцо тьмы

Дух Познания не ответил. Он очень спешил. И все-таки — не успел.



— Сладкие словечки! — яростно прогремел Наугрим. — Вы хотите приберечь все для себя и не знаете, что произойдет, останься эта вещь в Мире!

Золотоволосая усмехнулась. Ее спутник шагнул вперед, опуская меч, словно вокруг уже никого не осталось.

И тогда залитое кровью тело Олмера шевельнулось. Пальцы стиснули Черный Меч. А миг спустя, сбросив тела бедняги Миллога и пса, отомстившего за господина, Злой Стрелок поднялся.

— Повернись, — прохрипел он.

Дивный клинок черноволосого посланца ответил вместо слов. Взметнулся Черный Меч. С криком рванулась вперед Оэсси, за ней — Санделло.

— Стойте!.. — Олмер пошатывался, но глаза горели таким огнем, что казалось — в них сейчас заключен весь Свет Адаманта. — Это... поединок!

Вокруг посланцев Валинора сомкнулся круг. Фолко, Торин, Малыш, Наугрим, Форве и его эльфы...

— Поединка не будет, — прозвучал ясный, чистый голос золотоволосой красавицы. — Ты мертв, Олмер, и Дверь Ночи уже распахнута перед тобой... Что же до тебя, Форве, — стыд и позор тебе! Ты должен помочь нам! Освободи дорогу!

Эльф не ответил. У него не осталось времени. Потому что Олмер, шатающийся, с глубокой раной на груди, больше не стал мешкать.

Черный клинок столкнулся с серебряным.

Остальным оставалось только ждать. Из-под воли Олмера не вышел даже Санделло — бледный, до крови закусивший тонкую губу Санделло, само хладнокровие!

«Поднять оружие на посланцев Валинора... В уме ли ты, хоббит?! Ты, сражавшийся вместе с Перворожденными на стенах Серой Гавани?..»

«Но они ушли с этих стен. Они уходили за Море, а сражались люди».

«И что, это повод, чтобы теперь повернуть против них оружие?»

«Быть может».

«Но почему ты так уверен, что Адамант не должен попасть к ним? Быть может, это лучше... лучше для всех?»

«Если Камень останется в пределах этого мира — быть беде. Валар и эльфы слишком любят прошлое. А Свет из него, бывает, становится Злом».

«И ты станешь убивать во имя?..»

«Постараюсь обойтись без этого».

Черный Меч, казалось, живет своей собственной жизнью. Истекающее кровью тело Олмера, похоже, лишь поддерживало его в воздухе. Было такое чувство, что Меч встретил наконец своего кровника... и теперь уже не отступит.

Но что будет, если здесь прольется кровь посланцев Валинора?!

Меч потянул израненного Олмера в атаку. Прянул черной молнией, пробивая защиту, — и темноволосый глухо вскрикнул, зажимая рану в левом плече. Однако правая рука его мгновенно ответила стремительным выпадом — и серебристый клинок вторично пронзил грудь Злому Стрелку.

Фолко сорвался с места. Адамант не должен остаться в этих руках! Они, они подстроили все это, они ловко расправились с Олмером руками его несчастного убийцы, руками его Погибели, — и вот теперь добили.

Олмер пошатнулся и тяжело упал на одно колено. В следующий миг клинок хоббита скрестился с серебряным мечом темноволосого воителя. Рядом с Фолко очутился Санделло, следом за горбуном спешила Оэсси...

Но всех опередил Наугрим. Его чудовищный бердыш уже взлетел для удара — но серебряный меч, отбив первый выпад хоббита, легко, словно горячий нож масло, пронзил горло подгорному воителю.

Руки темноволосого наделены были чудовищной, неправдоподобной силой. Когда клинки столкнулись, хоббита отбросило на спину... и это, наверное, спасло ему жизнь.

Наугрим зашатался. Из раны волной выплеснулась кровь... такого не бывает, чтобы из перебитых жил хлестали фонтаны на десяток футов... алая струя щедро оросила сам Адамант.

Рука Фолко подхватила валявшийся в грязи кинжал Отрины. Клинок словно бы сам собой оказался именно там, где нужно... и в следующий миг хоббит метнул дивное оружие, целясь в руку золотоволосой — в ту, что держала окровавленный Адамант.

И второй раз за один день кинжал подвел своего хозяина. Он вырвался из скользких от крови пальцев хоббита чуть раньше, чем нужно... и безошибочно нашел горло золотоволосой.

Мука исказила божественно прекрасное лицо. Тонкие руки взлетели к ране... Адамант упал наземь.

— Как глупо... погибать от руки половинчика... — успели прошептать ее губы.

Темноволосый с криком рванулся к падающей спутнице — и бердыш в руках Наугрима перерубил ему ноги. Последнее усилие, верно, высосало остатки жизни из тела Черного Гнома — он захрипел, уронил голову, глаза его остекленели.

Темноволосый бился на земле, из обрубков ног хлестала кровь... он еще пытался ползти, но тут расчетливый удар Санделло прекратил его муки.



Еще в полете он понял, что опоздал. Кровь посланцев Валинора пролилась на Адамант... хуже этого ничего уже не могло быть. Это означало, что оставался один-единственный выход.


Он сложил крылья, камнем падая к земле. Глаза слепил блеск Адаманта, тесная кучка Смертных и Бессмертных стояла вокруг лежащего на земле Камня. Один — сидел, и слуха Великого Орлангура достиг сдавленный стон.

«Я убил ее, — с трудом сдерживая слезы, повторял про себя хоббит. — Я убил ее. Почему, почему моя рука дрогнула?..»

— Потому что иначе Адамант остался бы в Мире... и очень скоро ты бы убедился: нынешняя сила Валар — ничто по сравнению с его мощью.

Хоббит невольно поднял голову.

Золотой Дракон спокойно складывал крылья.

— Не плачь. Они же бессмертны. Недолго станет удерживать их Мандос... А вот нам надо спешить. Кровь Валинора, пролитая здесь, ускоряет ход грозных событий. Времени осталось совсем мало.

— Но... что же будет? — осмелился задать вопрос принц Форве.

Четырехзрачковые глаза пылали алым.

— Предвечный Свет Адаманта вызвал к жизни могучие Силы Внешней Тьмы. Могучие и слепые. Они в чем-то подобны океанским валам... но только на них нет Ульмо, что мог бы утишить их ярость. Десять лет назад мужество преградивших дорогу Олмеру спасло мир от Дагор Дагоррата... а вот теперь предотвратить его не в силах даже я. Если Адамант останется... Единому придется лишь осуществить — до срока! — свой замысел о Второй Музыке. Выход у нас один: прорваться к Двери Ночи... и выбросить туда это сокровище.

— Но в прошлый раз ты говорил... — начал было принц.

— Да, да, я говорил о Мелкоре. Связанный, он ждет своего часа в мировой бездне... но, если Свет Адаманта останется здесь, Мелкор сгинет вместе со всеми. Мы не можем бросить Камень в Ородруин — подземное пламя для него ничто. Мы вообще не можем его уничтожить.

— Но... что же это? — выдавил из себя Малыш. — Что за напасть?..

— Когда-то Адамант был лишь частью Великой Чаши, в которой пылал Негасимый Огонь, что дарил Свет юному Средизе-мью. И — впитал в себя Силу этого великого Огня. В день, когда рухнули Столпы Светочей, разбились и Чаши. Разбились — но не перестали существовать, ибо нет в мире чародейства, способного на такое. И вот один из осколков судороги земной тверди выбросили на поверхность...

— А остальные?! — разом вскричали Фолко, Санделло и Форве.

— Остальные... Остальные лежат, погребенные в недрах Арды.

— Но почему же нам надо уничтожить только один? — прохрипел Санделло.

— Потому что до остальных нам не добраться. И они не проявляют себя — они словно бы погружены в вечный сон. А пламень этого Камня... пробудился. И Хенна, на горе свое, решил, что настал час ему овладеть всем миром...

— А... ты... можешь... спасти... Олмера? — по-прежнему хрипло выговорил Санделло. Оэсси-Тубала тихонько плакала над телом отца.

— В этом мире — нет, — последовал ответ. — Валар щедро напитали его силой... необходимой, чтобы справиться с Хенной, которому Адамант даровал почти полную неуязвимость. Сила эта растрачена, но душа Олмера пока не рассталась с плотью. И если нам удастся...

— Что нужно делать?! — вскричал горбун.

— Нам надо к Морю. Там вы сядете на корабль... и мы отправимся на Запад. У нас нет времени... и я сам стану парусом на «Скопе».

— Но, Великий... — подал голос Фолко. — Ты так красно говорил нам... десять лет назад... что не вмешаешься в войну...

— А теперь я вмешался и стал уязвим, приняв вашу сторону. В Валиноре нас ждет жестокий бой... но об этом пока лучше не думать. Там не помогут армии! Кто согласен идти туда? Предупреждаю, дороги назад может не быть.

— Я! — Санделло шагнул вперед.

— И я! — прозвенел дрожащий от слез голос Оэсси.

Фолко, Торин и Малыш переглянулись. Похоже, погоня за Адамантом грозила увести их очень далеко от Средиземья... так далеко, что уже и не вернешься...

— Н-надо... — с трудом проговорил Фолко. Ему вдруг отчаянно захотелось домой.

— Ты добыл Адамант, — вновь заговорил Великий Орлангур, глядя прямо в глаза хоббиту. — Твой клинок оборвал жизнь... той, чье имя тебе лучше не знать. Тебе, и больше никому, хранить его.

— Тогда... я иду, — решился Торин.

— Куда двое — туда и третий! — легко пожал плечами Малыш.

— А Эовин? — спросил друзей гномов Фолко. Перед боем они оставили девушку в лагере их войска... — Что с ней, жива ли она?..

Великий Орлангур медлил одно мгновение, не больше, прежде чем дать ответ.

— С ней все в порядке. Воинство Хенны рассеялось... эльдринги возвращаются к лагерю.

— А наше войско? — тотчас спросил горбун.

— Ждет своего предводителя. — Хоббиту послышалась неприкрытая насмешка в голосе Духа Познания. — Не тревожься, достойный Санделло, в его рядах есть человек... который выведет ратников из Харада.

— Это кто же? — Горбун вытаращил глаза.

— Его зовут Эодрейд из рода Эорлингов.

Фолко и гномы только и могли, что разинуть рты.