Неизвестный Юлиан Семенов. Умру я ненадолго...

"Стал самому себе не мил ..."
"Да здравствуют расставания ..."
"От добра добра не ищут ..."
"А в Толедо - вечность ..."
"Не говори: Последний раз ..."
"Благодарю тебя за добрые стихи ..."
"Трагедия поколений: верил или служил ..."
ДОЧЕРИ ОЛЬГЕ
МАМЕ 
 Когда криком совсем задохнулся,
 Когда лаской мало кто жалует
 Без тебя, старушка, вовсе
 Жизни банальной занавес падает.
 Без тебя, в минуты когда уж - куда?
 Когда сочувствий кисель сюсюканный
 И бьет всего ерунда...
 Нежных баюканий несут седин твоих провода...
 И не жалей -
 Седины - ведь это, к счастью, -
 Значит - больше чувствам роздал,
 Значит, твой суховей
 Сердцем нежным убьет несчастья, -
 Рано ль, не знаю, поздно ль...
 Но милая, старенькая, седая,
 Каким бы горем не гильотинировали горло,
 Со мной, родная, -
 В клапане сердца вором стучится -
 Как всегда тихо и ласково -
 Юлька, милый,
 Съешь моих ласк последнюю пасху
 Моей материнской силы...
 Хаю тех, кто о счастье кричит.
 Хочешь - тебе намурлыкаю песню
 О тех, кто сейчас в горестях
 Идет по тернистой лестнице?
 Не знаю, долго ль нам вместе?
 Милая, скомкай локти нервов.
 Знаешь, ведь если
 Все время жевать горестей серу,
 То тоже больно, верно?
 И не сердись на меня, не надо.
 Лаской звеня,
 Старой мамы сложи серенаду, -
 Для нас, для... него, для меня.
лето 1952 г. 
"Уже не было ночи ..." 
 Уже не было ночи,
 Но и утро еще не пришло.
 Было молчание...
 И майские сумерки.
 Мы вышли - кругом одиночество.
 И красота.
 Красота умирания и рождения,
 Воплощенная в сиреневости времени.
 Мы шли по темной аллее...
 Листва разговаривала с нами
 Как проснувшийся от ласки ребенок
 
 И снова засыпала тишиною.
 Фабрика мешала нам глазами ночной смены.
 Там работали, и нам было больно за них.
 А вон там, в сером доме под крышей,
 Горит огонь окна...
 Это хорошо.
 Потом, кивнув утру антеннами,
 Пронеслись пожарники. Ревела сирена.
 Это стремительность.
 Это волнует.
 Мой брат смотрел на машины и тихо ругался...
 И мы тоже ругались.
 И - радовались этому неподвижному и стремительному
 Счастью ощущения.
 Мы вышли из аллеи -
 Из женщины, запрокинувшей руки,
 На мытую площадь.
 В ее чистоте
 Отражалось теперь уже светлое небо.
 Было не так хорошо.
 Слишком светло.
 Кончилась борьба сумерек с рассветом...
 Дома мы вышли на балкон,
 Прошуршала шинами - как отсвет сумерек -
 Машина "скорой помощи".
 Во дворе, одетая в шубу, качалась на качелях женщина.
 Мы молчали и думали о своем...Скоро выйдет солнце...
 Мы не хотели его. Мы хотели сумерек утра.
 Всегда хочется непонятного...
 Но сумерки утра можно ждать целый день...
 И уже не будет таких же сумерек...
 Мы пошли спать...
 Яркое солнце лезло в глаза.
 Назойливое солнце, которое существом своим
 Хотело сказать, что оно лучше сумерек.
 Глупое, спокойной тебе ночи.
1954 г. 
К Оглавлению
"Ты на это письмо не сердись ..." 
 Ты на это письмо не сердись - Не
 возврата прошу я в нем.
 Тот, кто раньше
сжигал свою жизнь, Догорает холодным
огнем.
 Я пишу - а на сердце дрожь. Много
 слов - а зачем, почему?
Не беда, если ты не поймешь. Я их завтра
и сам не пойму.
 Помню муть одурманенных глаз, Словно
сизый дым папирос, Соскользнувшего
 пластья атлас, Аромат
расплетенных волос.