Мафиози и его мальчик (СИ)

Андрей такой уверенности в отношении себя не испытывал совсем. Часа через три пути у него заныла шея, куда сквозь ворот куртки впивался ремень сумки, перекинутой наискось через плечо. Он попытался поправить ремень и понял, что пальцы не слушаются совсем.
Андрей испуганно посмотрел Яра. Тот перехватил его взгляд, но Андрей лишь покачал головой, давая понять: «Ничего». Помешкал немного и спросил:
- Сколько часов нам идти?
- Смотря какую скорость возьмём.
Ответ был настолько похож на Яра, что оставалось только скрипеть зубами.
Андрей не помнил, чтобы он когда-нибудь попадал на такой мороз. До сих пор у него просто не было необходимости таскаться по улицам зимой – а если он выходил из дома, то рядом всегда было авто, а под боком - лоток с горячим капучино.
Идти в тишине было невыносимо – лишённый информации мозг то и дело концентрировался на боли. К утру болела ещё и спина, да и ноги в осенних кроссовках, абсолютно не приспособленных к зиме.
Пару раз он пытался развести Яра на разговор, но тот только зыркал на него сурово из-под намокших, слипшихся иголочками бровей. Яр тоже без конца дул на руки – в отличие от Андрея, перчатки у него были водительские, без пальцев, и Андрею на его голые руки страшно было даже смотреть.
К утру они сделали небольшую остановку – часы показывали шесть, но вокруг по-прежнему было черным-черно, только продолжали сыпаться с неба белые хлопья снега. Яр надеялся, что метель закончится к утру, но, похоже, об этом речи не шло – становилось только холодней.
- Ты как? - спросил он, поднося пальцы к губам и пытаясь согреть их дыханием. Сам он уже валился с ног, и хотя у него была основная часть веса, он всё же боялся представить, как Андрей ещё держится на ногах.
Андрей улыбнулся – Яр почувствовал, как его самого отпускает от этой улыбки – усталой, ошалелой, но всё равно чистой, как горный ручей.
- Всё хорошо, - Андрей подошёл к нему и, поймав в собственные ладони его руки – Яр заметил, что делает он это как-то странно, больше запястьями, чем пальцами – принялся их растирать.
У Андрея дыхание почему-то было горячее, чем у него самого, и скованные морозом пальцы стремительно накрывала ноющая боль. Яр почти не замечал её – он смотрел на бледные губы, раскрывшиеся над его кистями, и боролся с желанием поцеловать их прямо сейчас. Это было неправильно, не вовремя и абсолютно не нужно, но он никак не мог отвлечься от мыслей об их вкусе, мягкости и теплоте.
- Люблю тебя, - прошептал он. Андрей не расслышал – слишком сильно завывал ветер в ветвях. Он просто прижал руки Яра к себе и замер так, обнимая их.
- Чуть-чуть осталось, - сказал он, поднимая лицо и подходя к Яру в упор, будто напрашиваясь на этот несбывшийся поцелуй.
На самом деле Андрей не просил ничего. Просто хотел быть чуточку ближе, ощутить капельку тепла.
Свист ветра заглушал все звуки, но Андрею казалось, что когда он стоит вот так, касаясь Яра грудью сквозь два слоя пуховиков, он слышит стук его сердца. Чувствует, как его удары отдаются в его собственной груди.
- Завтра будем в Женеве, - Яр усмехнулся и, высвободив одну руку, погладил Андрея по волосам. – Купим тебе новый пуховик.
- Лучше бы горячий душ, - Андрей плотнее прижался к нему и опустил голову Яру на плечо.
- Точно. И я буду трахать тебя в этом душе, пока ты на пол не упадёшь, - Яр опустил руку на основание шеи Андрея и плотнее прижал к себе.
- Кровь разогнал, - сообщил Андрей и потёрся о него пахом.
- Ещё не начинал.
Андрею тоже мучительно захотелось поцеловать его – даже не в губы, а просто куда-нибудь. Он целовал бы сейчас шею Яра, плечи, грудь, если бы только не смертельный холод вокруг.
Они замерли так. Не хотелось сходить с места, только тонуть в этих иллюзорных крохах тепла, но Яр первым глубоко вздохнул и отстранил Андрея от себя:
- Идём. Время.
И они снова поплелись по бесконечному снежному лесу.
К полудню – который удалось определить только по часам – тьма так и не рассеялась до конца. Андрей плёлся, теряя скорость на каждом шагу. Яр перестал чувствовать боль в ноге – и это будило в душе смутное беспокойство. Назад он уже не оглядывался, чтобы не терять инерцию, и, только почувствовав спиной, что что-то изменилось там, позади, остановился.
- Андрей… - позвал он.
- Извини.
Голос Андрея звучал сдавленно, и Яр, покачнувшись от веса рюкзака, обернулся. Андрей лежал на снегу – или, вернее, в снегу.
- Тут сугроб, - сказал он. Судя по недоумению в голосе, он сам толком не понял, что произошло.
Яр чертыхнулся и, сбросив на снег рюкзак, бросился к нему.
Вытянуть Андрея вместе с сумкой он никак не мог.
- Сбрось это дерьмо! – приказал он.
- Там же документы, ты чего!
Яр скрипнул зубами. Стянул через голову Андрея ремень сумки и отбросил её на полметра в сторону, а затем, схватив Андрея за запястья, потянул ещё раз.
В этот раз дело пошло лучше, но всё равно Андрей выходил из сугроба по сантиметру. Снег под ногами крошился и осыпался, и Яр опасался, что в итоге всех этих махинаций попросту сам свалится в сугроб, но в конце концов Андрея удалось вытянуть до пояса.
- Ногами оттолкнись, - два раза говорить не пришлось, Андрей засеменил ногами, сбивая вниз комья снега, и наконец рухнул на поверхность животом вниз. Яр тут же откатился в сторону, тяжело дыша.
Какое-то время оба лежали молча – переводили дух. Затем Яр встал и принялся отряхивать снег.
- Ничего не сломал?
- Нич… - слово перешло в сдавленный мат, когда Андрей попытался встать. Он рухнул назад и попытался ещё раз, но Яр не позволил – поймал его за локоть и поднял сам.
- Что? – спросил Яр, пытаясь поймать его взгляд.
Андрей какое-то время осматривал себя со всех сторон, затем приподнял ногу и принялся осматривать её, и только потом виновато посмотрел на Яра. Он молчал.
Яр понял не всё, но главное, в общем, уяснил. Он оставил Андрея стоять и принялся натягивать на плечи рюкзак. Встряхнул его, заставляя усесться получше на плечах, затем задумчиво посмотрел на сумку. Он бы выпотрошил и её, и рюкзак прямо тут. Оставил документы и что там ещё могло понадобиться в пути… Ясно было, что Андрей уложил многое из того, что им не пригодится уже никогда. Останавливало его только воспоминание о том, первом дне, когда Андрей тащил на себе обе сумки и его самого. Было стыдно. Он взялся за сумку, перекинул через плечо. Затем, пошатываясь, подошёл к Андрею и, перекинув его руку себе через плечо, потащил вперёд.
Какое-то время они шли даже быстрей – Андрей семенил по снегу, подволакивая ногу и то и дело сдавленно ойкая и шипя. Яр старался держать хороший темп в духе марш-броска, но марш-бросок по сугробам в его программу подготовки никогда не входил, и через пару часов он снова стал уставать.
- Как думаешь, - спросил Андрей, тяжело дыша, - много прошли?
Яр понятия не имел. Надеялся – что три четверти пути. Но отвечать сил уже не было совсем. Он вообще какое-то время назад перестал понимать, куда идёт. Была только бесконечная снежная даль - и направление пути. Даже время потеряло смысл, потому что стоило увлечься измерениями, как приходила в голову мысль о том, как тяжело идти.
Андрей всё больше клевал носом ему в шею, и Яр уже несколько раз рявкал на него:
- Не спать!
Андрей приободрялся ненадолго, а потом снова начинал клевать.
Яр вспахивал снег как трактор, не обращая внимания на то, как крупные белые хлопья брызгами разлетаются вокруг него, но он и сам уже чувствовал, как закрываются глаза. К тому времени, когда стало темнеть, ног он не чувствовал уже совсем – как и рук, которыми ещё пытался сжимать перекинутое через плечо запястье Андрея.
Он не заметил, когда снег стал стихать. Щёки кололо так же, как если бы в них впивались колючие снежинки, но темнота перестала быть бесконечной – далеко впереди замерцали огни. Оранжевые, жёлтые, голубые.
- Андрей! – позвал Яр.
Андрей не ответил. Яр ускорил шаг.