Мафиози и его мальчик (СИ)

Появление Андрея развеяло атмосферу, но лишь немного. Андрей явно злился. Бесился в своей неповторимой стервозной манере, которая раньше доводила Яра до исступления. Сейчас Яру стало бы смешно. Он был пьян одной только близостью этого человека, раскалённой иглой прошившего его жизнь. Возможно, надо было встряхнуть Андрея, поставить на место сразу, чтобы это не продолжалось потом, но Яр упустил момент.
Вечером он опустился на кровать тихонько и какое-то время лежал молча, глядя в потолок. Стало ли ему легче с приездом Севы? Яр думал, что станет. Теперь он чувствовал, что нет. Сева лишь будил воспоминания о том, что Яр хотел вычеркнуть из своей жизни насовсем. Когда он был рядом, на Яра снова накатывало то паршивое состояние удушающей слабости, его трясло, и было почти невозможно это скрыть. Было трудно дышать.
Это состояние преследовало его даже теперь, когда Севу уложили в гостевой, а он, казалось бы, оказался один на один с темнотой.
Яр протянул руку, чтобы коснуться Андрея, почувствовать, что накатившая волна воспоминаний - всего лишь сон, и тут же отдёрнул её, чувствуя, что не может коснуться Андрея сейчас.
В следующую секунду тяжёлое и горячее навалилось на него, и губы Андрея накрыли его губы. Руки стиснули плечи Яра, а бёдра обхватили бёдра Яра.
Андрей не был возбуждён, но оба знали, что это не помеха – всего пары минут хватило бы им, чтобы почувствовать друг друга целиком.
Яр перехватил его поперёк туловища и крепко сжал. Было приятно просто ощущать его в своих руках. Чувствовать, что Андрей живой.
Андрей чуть отстранился, заглядывая Яру в глаза, и Яр увидел на дне его глаз искрящееся, пронизанное болезненной нежностью тепло.
- Ярик… - прошептал Андрей.
Это «Ярик» могло заменить Андрею тысячу слов, и что оно значит сегодня - Яр не знал.
Его тоже охватило это чувство всеобъемлющей любви, желание быть ближе - и никогда не отпускать.
Он сбросил Андрея с себя, так что тот тихо охнул – и, тут же накрыв его собственным телом, принялся целовать. Всего. Губы. Скулы. Плечи. Ключицы. Грудь. Живот, который тут же задёргался под прикосновениями его губ.
- Ярик… - прошептал Андрей и вплёл пальцы в короткие волосы Яра.
Яр зажмурился и прижался к его телу щекой.
Жажда, не покидавшая Яра столько лет, вернулась, но теперь она была другой. Он не мог представить, как мог бы причинить нежному мальчику, лежавшему в его объятиях, боль. Любую боль.
Жажда требовала целовать Андрея – бешено, яростно, не оставляя ни одного кусочка кожи свободным от своих губ. И Яр снова целовал, ласкал языком маленькие соски и гладил шершавыми ладонями бёдра.
Бёдра Андрея сами разошлись в стороны, и Яр подумал, что если бы Андрей мог, он сам втолкнул бы Яра в себя. Он едва успел додумать эту мысль, как ноги Андрея оплели его торс, и Андрей принялся тереться о Яра бешено, почти до боли.
Той ночью Яр так и не вошёл в него – слишком много было всего, и они кончили, просто обнимая друг друга, лаская, целуя.
А потом волшебство прошло.
Они ещё лежали в объятиях друг друга, когда Андрей спросил:
- Зачем ты его пригласил?
Яр вздохнул. Он и сам бы хотел знать ответ.
Андрей высвободился из его рук и, подложив под голову локоть, заглянул в глаза Яру, лежащему на спине, сверху вниз.
- Тебе разнообразие нужно или что, Ярик?
Яр закрыл глаза всего на секунду – одолела усталость. Тут же открыл их и сосредоточил взгляд на лице Андрея.
- Андрюш… Глупо ревновать.
Андрей поднял голову.
- Да что ты? Когда ревнуешь ты, это очень умно!
На губах Яра промелькнула улыбка. Он попытался притянуть Андрея к себе, но тот не дался.
- Андрюш… Ни один мужчина и ни одна женщина не значили для меня столько, сколько значишь ты.
Глаза Андрея блеснули.
- А Богдан?
Яр вздохнул.
- Это было давно.
- А Мира?
- Это другое!
- Итак, я всего лишь один из трёх, правильно, Яр?
Яр молчал.
- Или, может быть, из десяти?
- Прекрати! – Яр сам не заметил, как Андрей оказался на спине, а сам он снова навис над ним. – Я люблю тебя. Мне даже не с чем это сравнить.
- У тебя очень странная любовь! Трахать других у меня на глазах!
Яр почувствовал, как слабеют руки от этих слов, и поспешно откатился назад.
- Мне это светит опять? – спросил Андрей, не поворачиваясь к нему. Глядя в потолок. – Может, это должно меня возбуждать?
Яр снова попытался притянуть его к себе, но Андрей вывернулся, откатился и, отвернувшись, свернувшись калачиком, замер на другом краю кровати.
- Я никогда больше не сделаю так, - тихо сказал Яр. – Никогда больше… - он замолк и качнул головой, почувствовав глупость собственных слов. – Я люблю тебя, Андрей.
- Давно?
- Очень, - Яр немного пододвинулся к нему и легонько коснулся пальцами плеча. – Мне просто нужно было время, чтобы это понять.
- Тогда что здесь делает он?
Яр прикрыл глаза.
- Андрюш… - Яр почувствовал, что голос не слушается, и прокашлялся. – Андрей, ты меня вытащил. Но я сам выбраться не смог. Понимаешь?
- Нет.
- Я должен был… должен был спасти его.
- Это что, эстафета?
- Нет. Я должен был почувствовать – что хотя бы теперь могу. Что они не справились со мной.
Андрей вздохнул.
- Глупый, - сказал тихонько он и, развернувшись, коснулся Яриковой щеки. – Помогло?
Яр покачал головой.
- И что теперь? Нафига было приглашать его сюда?
Яр снова покачал головой.
- Ему нечего делать там, - сказал он. – Я просто хотел… помочь.
- А здесь? Что он будет делать здесь?
- Мне нужен помощник на псарню.
Рука Андрея на его щеке замерла.
- Яр, - голос Андрея непривычно раскатисто прозвучал в тишине.
Яр открыл глаза и посмотрел на него.
- Ты же шутишь, да?
- Ты бы не стал заниматься с собаками!
Андрей поджал губы и какое-то время зло смотрел на него.
Яр был, в принципе, прав. И всё-таки то, что он даёт работу кому-то ещё, выводило Андрея из себя.
Той ночью они всё-таки уснули в объятиях друг друга, хотя во сне Андрей всё время норовил Яра пнуть. Но разговор явно не был окончен.
Андрей продолжал ревновать. Иногда он становился невыносим настолько, что Яру хотелось ему врезать – но он ограничивался лёгким шлепком по заднице, который, по его представлению, должен был всё Андрею сказать.
А ещё Андрей задавал вопросы – от которых Яра пробирала дрожь. И одним из таких вопросов стало:
- Почему ты не просишь меня танцевать?
Яр вздохнул и, отложив книгу в сторону, посмотрел на него.
- Я не думал, что тебе это приятно.
Андрей стоял у окна нахохлившись, обхватив себя руками, и смотрел на него.
- Мне было приятно, - сказал он наконец. – Что ты смотришь на меня. Такими глазами, как будто на свете больше нет никого.
Яр невольно улыбнулся уголком губ.
- Я и так всё время на тебя смотрю.
Андрей ссутулился ещё сильней.
- Иди ко мне, - Яр протянул руку. Андрей нехотя взялся за неё, и Яр тут же рванул его на себя, усаживая к себе на колени верхом. Прошёлся носом по полукруглому вырезу футболки, касаясь дыханием ключиц.
- Я люблю тебя, - прошептал он, задерживаясь у самого уха. – Станцуешь мне?
- Да. Но не сейчас.
Яр спрятал улыбку у Андрея в плече.
- Хорошо.
Андрей в самом деле нервничал – с тех самых пор, как Джеральд Хайдегер сделал свой ход.
Он отлично понимал, что нельзя идти у такого человека на поводу. Он однозначно не собирался с Хайдегером спать – но работу получить он всё-таки хотел; и решил, что может завести свою игру.
В конце концов, Хайдегеру он ничего не обещал. В контракте не было прописано, что Эрик Йохансен должен с Джеральдом Хайдегером спать. Все договорённости существовали только на словах, и даже в них оба пользовались тактичным «поддерживать контакт».
Андрей решил, что вполне может «поддерживать контакт» - до тех пор, пока у него не появится приличное портфолио. Пока он не узнает нужных людей.