Цветы Сливы в Золотой Вазе или Цзинь, Пин, Мэй

Они обменялись поклонами и расселись.
– Слуги! – крикнул Хэ И. – Подбросьте-ка угольку. Похолодало сегодня.
Слуги принесли шлифованного угля и подложили его в стоявшие в углах начищенные до блеску медные жаровни, потом опустили утепленные промасленной бумагой занавеси. От зажженных огней в зале стало светло как днем.
– Прошу вас, сударь, будьте как дома! – обратился к гостю Хэ И. – Может, снимете парадный халат?
– Извините, ваше сиятельство, – говорил смущенно Симэнь, – Я без нижнего халата. Я пошлю своего слугу …
– Не стоит, – успокоил его Хэ И и обратился к слугам: – Ступайте принесите господину мой зеленой шерстяной халат с квадратной нашивкой, украшенной летающей рыбой.
– Но мне не полагается носить служебное облачение вашего сиятельства, – заметил Симэнь.
– Ничего страшного! – продолжал Хэ И. – Вчера император, да продлится его жизнь на десять тысяч лет, пожаловал мне одеяние с драконом о четырех когтях. Это мне больше не потребуется. И я подарю его вам [1].
Слуги принесли халат. Симэнь снял с себя пояс и парадный халат и отдал Дайаню, сам облачился в одеяние придворного сановника и поклонами благодарил хозяина.
– Прошу и вас, сударь, снять верхний халат, – обратился Симэнь к Хэ Юншоу.
Снова подали чай.
– Позовите певцов! – распорядился Хэ И.
В доме придворного смотрителя, надобно сказать, обучали музыке и пению целую дюжину подростков. Они вышли, возглавляемые двумя учителями, и приветствовали гостя и хозяев земными поклонами. Хэ И велел внести в залу медные гонги и бронзовый барабан. Когда заиграли, могучие звуки свирелей и удары в барабан потрясли небеса и вспугнули рыб и птиц. Музыканты сели на свои места в ожидании распоряжений. Хэ И поднес Симэню кубок.
– Не утруждайте себя, прошу вас, ваше сиятельство, – всполошился Симэнь, – Пусть почтенный коллега поднесет. Поставив передо мной кубок и прибор, вы уже оказали мне великую честь.
– Нет уж, сударь, позвольте мне поднести вам кубок, – наставал Хэ И. – Видите ли, племянник только начинает служить и не знает еще всех тонкостей. Не оставьте его своими милостями, сударь, очень вас прошу. Я вам буду весьма обязан.
– Не беспокойтесь, ваше сиятельство, разумеется, не оставлю, – заверил его Симэнь. – Говорят, коллеги – что самая близкая родня. Мне, вашему ученику, хотелось бы надеяться на покровительство вашего сиятельства. Я же со своей стороны почту за долг помочь вашему племяннику.
– Вот и прекрасно! – воскликнул Хэ И. – Мы обязаны поддерживать друг друга, коль скоро все мы служим Государю.
Симэнь не стал дожидаться, пока ему поднесут кубок. Он взял кубки и поднес их сперва придворному евнуху Хэ И, а потом Хэ Юншоу. После взаимных поклонов все сели.
К пирующим вышли три подростка с учителем и, взяв в руки серебряную цитру, костяные кастаньеты, трехструнку и лютню, спели цикл романсов.
На мотив «Высится статно парадный дворец»:
 
 
Хрустальный и чистый чертог,
 
Разливами радуги полон,
 
Внутри – перламутровый полог…
 
За окнами — лунный восход,
 
Снежинки кружит ветерок,
 
На ложе драконовом холод [2],
 
И сон не глубок и не долог
 
За золотом царских ворот.
 
 
На мотив «Катится расшитый мяч»:
 
 
В воздухе цветы-снежинки –
 
Ивы зимние пушинки –
 
То порхают мотыльками,
 
То алмазами сверкают;
 
Заслонив лицо руками,
 
Я иду, шаг ускоряя,
 
Стала шапка вороная,
 
Словно в трауре, седая.
 
Где же феникса палаты [3]?
 
Растворились в снежной буре
 
Стен лазурные глазури,
 
Окон кружевное злато…
 
Не найти мне путь обратный –
 
Всюду белые нефриты,
 
Как из серебрят земную свиту
 
Девять ярусов небесных [4].
 
Свет и тьму, твердь и отверстье [5],
 
Все стихии и все дали
 
Пудрой белою устлали.
 
 
На мотив «Поразительный сюцай»:
 
 
 
На воротах медный зверь оскален страшный [6],
 
И замки дворца неодолимы…
 
Я из спальни выхожу незримый,
 
Я – с предгорья долголетья Чжао Старший [7].
 
Я спешу к Учителю Канонов,
 
Познавать всеведение законов.
 
 
На мотив «Застывшая завязь»:
 
 
Зимою ветра неустанны
 
И снег все дороги занес,
 
А я сокровенные тайны.
 
С тобой обсуждаю всерьез
 
Не ждем окончания стужи
 
К чему бесполезно тянуть?
 
Кто ценит не внешность, а суть,
 
Тому церемонии чужды.
 
В безмолвном пределе дворцовом,
 
Три князя давно на местах [8]
 
И сам Трипитака-монах [9]. –
 
Все жаждут заветного слова.
 
От холода пьем кипяток
 
И ждем толкования строк [10].
 
 
На мотив «Поразительный сюцай»:
 
 
Не подражаю я Ханьскому вану,
 
Ведь наслаждался в покоях Вэйян он [11]
 
Также не чту императора Тан,
 
Что развлекался в хоромах Цзиньян [12].
 
Мне сладострастье двух фениксов чуждо [13],
 
Мне просвещенье единственно нужно.
 
Роскошь отброшу, чтоб снова, как в старь,
 
Скромным и мудрым был ваш государь.
 
 
На мотив «Катится расшитый мяч»:
 
 
Меж четырех морей [14]
 
Я – первый из людей,
 
Мне долг велит вести народ свой.
 
К основам мужества и благородства.
 
Твердыням трем почтительно послушным:
 
правителю, отцу и мужу;
 
Познавшим пять первейших правил.
 
гуманность, справедливость,
 
пристойность и надежность,
 
и пониманье правды. [15]
 
Но молодость свою
 
Я передал копью,
 
К Конфуцию пришел не сразу [16].
 
В «Преданьях» сколько глав [17]!
 
Смирит «Обрядник» нрав
 
И просветит народный разум [18].
 
А в «Песнях» сколько строф [19]!
 
Причины катастроф
 
И процветаний «Летопись» изложит [20].
 
Мне подражать кому? –
 
Лишь Юй, Чэнтан, Вэнь, У [21],
 
Как предков чтить мне Яо, Шуня должно [22].
 
Был не один Тай-цзун,
 
И Ханьский Гао-цзу:
 
Там – Фан и Ду [23], там – Сяо, Цао рядом [24].
 
А мне – без вас нельзя.
 
Хочу, чтоб вы, друзья,
 
Преодолели мудрости преграды.