Цветы Сливы в Золотой Вазе или Цзинь, Пин, Мэй

– Мы прожили в супружестве двенадцать лет, родили достойного сына и прекрасных дочерей, но только любовь затягивает человека, как омут… Прислушайся, муж мой, к романсу, что я для тебя приготовила:
 
 
С женою связан муж судьбою.
 
Пусть дети бегают гурьбою,
 
Не задержать прихода смерти.
 
Супруг, хозяин мой, поверьте,
 
И вместе примем мы решенье –
 
В подвижничестве лишь спасенье.
 
Богатство, знатность – сорняки,
 
Соблазны жизни так мелки!
 
 
Однако не смог Линфан взять на себя такой обет и однажды, простившись с женою, уехал покупать свиней в Шаньдун. А Хуан после отъезда мужа убирала дом, совершала омовение и, с молитвой возжигая благовония, стала читать «Алмазную сутру».
 
 
Когда немедленно отбыл
 
в Шаньдун мясник Линфан,
 
В центральной зале спать легли
 
все четверо детей [36],
 
А в спальне западной жена –
 
сударыня Хуан
 
Душистой вымылась водой,
 
оделась без затей.
 
На запад обратясь, жгла в спальне фимиам,
 
Молилась вечером и утром
 
И свитки драгоценные учила там,
 
Алмазную читала сутру.
 
Твердить каноны не закончила она,
 
Как фимиам растаял вдруг:
 
Ее молитва Будде так чиста, сильна,
 
Что небосвод пронзает звук.
 
Достигло Слово райских сфер и адских врат,
 
И свет волшебный ослепил.
 
Увидев, царь Яньло [37] был несказанно рад
 
И лик свой царственный явил.
 
Ужель в подлунном мире [38], средь страстей и бед
 
Буддийский патриарх возрос?
 
Призвал он двух судей загробных на совет
 
И учинить велел допрос.
 
«Владыка мудрый», – говорит судья в ответ, –
 
Сей голос, он из Наньхуа,
 
Над Цаочжоу воссиял небесный свет
 
Молитвой госпожи Хуан.
 
Познанья праведницы этой глубоки,
 
Одета скромно, пост блюдет,
 
Творит добро, ее свершенья велики –
 
Им радуется небосвод [39].
 
 
Поет, словно «Алмазную сутру»:
 
 
Сердце бешено забилось
 
у Яньло от этих слов,
 
И два демона сбежались
 
на его поспешный зов.
 
Их направил к дому Чжао,
 
под его достойный кров.
 
Там Хуан читала сутры,
 
осветив в ночи альков.
 
Вдруг увидела: пред нею
 
двое отроков – послов.
 
 
Декламирует:
 
 
Один – это добрый посланец небес,
 
Другой – злобный якша, молоденький бес [40].
 
Хуан прервала свое чтение в миг,
 
К гостям обращен ее праведный лик.
 
«От дома какого к слуге недостойной
 
Пришли вы?» – «Сударыня, будьте спокойны,
 
Не вашей семьи драгоценной родня,
 
Из царства теней к вам послали меня.
 
Зовет тебя, матушка, мудрый Яньло,
 
От сутр, что читаешь ты, в небе светло.»
 
От слов этих мигом сковал ее страх,
 
К ним с просьбой она на дрожащих устах.
 
«С фамилией той же и с той же судьбой
 
Другую возьмите к Яньло вы с собой.
 
Готова на сотни милльонов смертей,
 
Но как я сиротами брошу детей?!
 
Ведь доченьке старшей лишь девять годков,
 
А младшей-то шесть!.. Как оставить мне кров?!
 
Сынку малолетнему – три миновало,
 
Его берегла и ласкала так мало!
 
Отпустите если, то жизни по гроб
 
Усерднее буду творить я добро!»
 
Ей отроки молвили из темноты:
 
«Кто помнит “Алмазную сутру”, как ты?!»
 
 
Добрый и злой отроки, слушавшие мольбы праведной Хуан, никак не могли взять ее с собой. До того сильно любила она деток своих, что не в силах была с ними расстаться. Торопить ее стали отроки: «Матушка добрая, смерть возьмет тебя в третью ночную стражу [41], не отложить даже до четвертой. Это здесь в световом мире ты свободна, вольна. А царство теней не допустит отсрочки. Промедлив, мы согрешим, и никакие оправданья не помогут.»
 
И решилась тогда Хуан. Велела дочери нагреть воды и после омовения, пред Буддою представ, ноги по уставу сложив, молча села. Душою подлинной предстала Хуан перед владыкой Яньло.
Поет на мотив «Осень над Чуской рекой»:
 
 
Жизнь – как молнии вспышка, как сон по утру.
 
Человек пред кончиной – свеча на ветру.
 
Уже встретила я государя Яньло,
 
В дальний путь собралась, одеянье бело.
 
С Ностальгической башни [42] взгляну я назад.
 
Как терзаюсь слезами родимых ребят!
 
Вы в льняных поясах и в простом одеяньи
 
Бейте в гонги, готовьте мой гроб к отпеванью.
 
 
Произносит, как прозу [43]:
 Оставим в стороне то, как страдал Линфан.
 Расскажем об идущей в мир теней Хуан.
 Достигла адских берегов Най-хэ реки  [44].
 Пред Золотым мостом  [45] замедлила шаги.
 «Кто удостоен Золотым мостом идти?»
 «Тот, кто читает сутры с верою в груди».
 А под мостом вздымался столб кровавых брызг,
 И ужасали крики скорби, плач и визг.
 Кружились змеи посреди кровавых луж,
 От яда их страдало столько грешных душ!
 Вот впереди Гора Разломанных монет
 «Какой заложен в сем названии секрет?»
 «Жгут люди жертвенные деньги, – был ответ, –
 Сжигают не дотла, и так милльоны лет –
 Гора скопилась из таких полумонет.
 Так и назвали. И других секретов нет».
 Невинно убиенных град перед Хуан –
 Им нет перерожденья, их судьба – туман  [46].
 От состраданья заболела голова