Общение по-взрослому (СИ)

Зачем же мне нужен такой холодный взгляд на происходящее? Чего такого он опять мне не сказал?
Я сдерживаю желание передернуть плечами, отрываюсь от чтения предоставленных мне результатов экспертизы и спрашиваю у мужчины, сидящего напротив меня:
 — Могу ли я выделить все неточности и противоречия прямо на этих бумагах?
 — Да, конечно, — улыбается он, испытующе глядя на меня.
Отточенными движениями я открываю кожаную папку, в которой лежит планшет, несколько канцелярских принадлежностей и мои документы — все, естественно, в идеальном порядке. Достав тонкий текстовыделитель, закрываю папку. Представление началось…
Я разжимаю металлическую скобу, чтобы разложить бумаги прямо перед собой в нужном мне порядке, под правой рукой располагаю телефон с запущенным калькулятором и справочными таблицами. Снова пробегаюсь глазами по тексту, сверяя данные, отмечая те строки, в которых есть противоречия и которые нуждаются в уточнении или проведении повторной экспертизы.
Сбиваюсь, чувствуя, что сверлящий меня взгляд перемещается. Самое отвратительное место для проверки — архив организации. Это двухэтажный зал, забитый документами, папками, справочной литературой. Его можно было бы назвать библиотекой, но это далеко не так. Стол, за которым мы сидим, находится в центре, человек наблюдающий за мной — перемещается по второму этажу, откуда нас видно, как на ладони.
Возвращаюсь мыслями к заданию, заканчивая отмечать спорные моменты. После чего вновь собираю бумаги в одну стопку и зажимаю скобой.
 — Если вам понадобятся мои комментарии относительно пометок…
Мужчина поднимает руку, давая понять, что не нуждается в комментариях, и смотрит на кого-то позади меня.
 — Юлия Александровна, вы посмотрите?
Я поворачиваю только голову, краем глаза замечая женскую фигуру, спускающуюся по лестнице. Дожидаюсь, пока она не подойдёт ближе, и встаю, уже полностью разворачиваясь к ней.
К столу подходит уверенная в себе, красивая женщина. На ней явно дорогой костюм, эксклюзивные аксессуары и идеальный макияж. Она не сводит с меня взгляда, скользя им по подбородку, шее, спускаясь на застежку жилета. Проверяющий отдаёт ей мою папку — что-то среднее между резюме и портфолио.
 — Горячев Никита, — читает она, пока мужчина удаляется. — Практика в Гильдии ювелиров, несколько публикаций под руководством Вересова Владлена Викторовича, подготовка и проведение экспозиции… — ее взгляд снова возвращается ко мне. — Как давно ты с ним спишь, мальчик?
И только сейчас до меня доходит, кто передо мной. Романовская Юлия Александровна — ведущий специалист Росохранкультуры, а еще бывшая девушка Влада.
Кажется, я вообще перестаю дышать в тот момент, когда наши взгляды встречаются. Она знает все. Почему-то я уверен, что она видит меня насквозь, знает, что на мне сейчас надето, знает все фетиши Влада, знает как он меня воспитывает и даже как трахает. Знает, что он сегодня затянул на мне жилет туже. Знает, что не сказал, кто будет проводить собеседование.
Что мне делать? Она ждёт ответа, а у меня в голове звенящая пустота. Эмоции я давно научился откладывать подальше, иначе давно бы убил Влада за его выходки. Но и идеи не спешат появляться. Надо как-то ее перехитрить.
Почему она задала такой вопрос? Ревнует Влада ко мне? Все еще что-то чувствует к нему? Какого ответа она ждёт? Если я закроюсь и отгорожусь, то автоматически сделаю нас соперниками. Если признаю наши отношения с Владом, то она окажется в невыгодном положении, как его бывшая. На этот вопрос вообще существует правильный ответ? Что я должен сказать, чтобы завоевать ее расположение? При каком условии она…
 — Вы крайне проницательны, — говорю я, совладав с собой. — Впрочем, чего еще можно ожидать от специалиста такого высокого уровня и просто женщины с несгибаемым характером.
Я смотрю, как приподнимается ее бровь в ответ на мои слова, и пытаюсь угадать, насколько неудачен был такой ход.
 — Действительно, — тянет она. — Отличный жилет.
 — Согласен, — усмехаюсь в ответ. — Очень дисциплинирует и отгоняет лишние мысли.
 
 — И много их?
 — Как минимум одна — ваш взгляд я уже полчаса чувствую кожей, — я говорю это тише, чем все предыдущие слова.
Юлия Александровна склоняет голову набок, я пристально смотрю на открывшуюся изящную линию шеи. Специально вдыхаю чуть более шумно. Она поднимает руку к сережке, но проводит не только по ней, но и по месту пульсации под мочкой. Позволяю себе опустить взгляд и облизать губы.
Это слишком тонкая игра. Я сейчас действую интуитивно, но права на ошибку у меня просто нет. Мы снова встречаемся взглядом. Теперь она отводит его, чтобы посмотреть мои пометки в бумагах.
 — Это даже скучно, — выдыхает она, отбрасывая работу.
 — Результат довольно часто куда скучнее процесса, правда?
На этот раз я позволяю себе прикрыть глаза и повести плечами, разминая затёкшие мышцы. Влад сделал все, чтобы ношение жилетов ассоциировалось у меня только с яркими оргазмами, а боль, которую я испытывал весь день до этого — как необходимость, приятная истома, предвкушение. Сейчас я не просто сделал случайный жест, я показал ей, что тащусь от своего положения. И это отозвалось в ней.
Вот оно. Не могут двое людей, вроде Вересова или Романовской, быть вместе пять лет и не иметь общих страстей. В голове тут же появляется мысль, а откуда Влад вообще откопал ателье с такими жилетами и сколько раз сам был вот так в них затянут?
 — Согласна, — улыбается она. — Процесс может быть очень даже интереснее результата.
Я опускаю глаза ниже ее шеи, во вполне приличный ворот ее блузки, натыкаясь на явно эксклюзивный медальон. Скорее всего, я даже знаю ювелира, руками которого он был сделан. Но нужно мне это совершенно не профессионального интереса ради.
Я вспоминаю наши первые телефонные разговоры с Владом. Это всегда меня очень заводит. Даже сейчас, когда ему нужно куда-то уехать, мы можем звонить друг другу. Я тащусь от его вкрадчивого голоса, от всех пошлостей, что он нашептывает мне.
У меня сбивается дыхание, учащается пульс, от этого становится трудно дышать. Я на свой страх и риск теряю концентрацию, приоткрываю губы, чтобы дышать ртом и поднимаю помутневший от легкого возбуждения и недостатка кислорода взгляд на женщину.
Она считывает мое состояние мгновенно, прищуривается, всматриваясь. Да, именно этого я и добиваюсь.
 — Юлия Александровна, — получается у меня с нужной хрипотцой, а она подбирается, начиная терять контроль, — когда мне можно будет узнать этот скучный результат?
Они слишком похожи. Я не хочу соперничать с ней за Влада, но никто не запрещает мне сделать соперниками их за меня. С той лишь разницей, что Юлия Александровна заведомо проиграла.
 — Да кто вообще сомневается, что протеже Влада допустит хоть одну ошибку? — срывается она, бросая бумаги на стол. — Завтра жду с паспортом, дипломом… рекомендации у тебя уже есть.
 — Хорошо.
Проходя мимо меня, она останавливается и поправляет мне ворот рубашки, щекотно прикасаясь острыми ногтями к шее, вызывая мурашки. Потом проводит ладонями по груди вдоль всего жилета, одергивая его внизу. Покорно позволяю ей сделать это.
 — И где же он тебя откопал? — тихо спрашивает она.
 — Это была случайность, — впервые за время всего разговора я позволяю себе искренние эмоции.
 — У Вересова не бывает случайностей.
 — Значит, я первый.
========== Резонанс ==========
Я снимаю шорты, оставаясь в одних трусах и думаю, что бы надеть.
 — Влад, это не смешно, — раздаётся с соседней кровати.
 — А никто и не смеётся.
 
 — Развяжи меня…
Я еще раз бросаю взгляд на свои труды. Полностью обнаженный парень смотрится почти соблазнительно, но для меня это скорее не из-за внешности, а из-за растерянности и беспомощности, которые от него исходят.
 — Нет. Ты сам сказал, что я могу тебя связать и делать все, что только захочу.
Я натягиваю джинсы и футболку, взъерошиваю волосы на голове, чтобы они не были такими прилизанными.