Общение по-взрослому (СИ)

 — Сегодня тоже будут только стоны? Или расскажешь мне подробнее, как ты это делаешь?
Дыхание становится чуть более приглушённым. Что это? Стоны все еще не звучат наигранно, но что-то мешает.
 — Что у тебя во рту? — спрашиваю я, догадываясь, что он прикрывает рот ладонью или закусил губу. — Солнышко, если это не мой член, то я категорически против, чтобы что-то приглушало твои стоны.
Он вздыхает уже открытым ртом, а я завожусь от одной только мысли, что это мой же студент, который вчера так искренне удивился возможности проходить у меня практику. Скромный Горячев, который стонет так соблазнительно и гортанно. Запрокинул голову?
Чувствую себя мальчишкой, потому что в брюках уже становится тесно. А он явно приближается к оргазму.
 — Не смей! — добавляю стали в голос и удовлетворенно слушаю его шипение в ответ.
Я сворачиваю во двор и паркуюсь там, где меньше всего машин. Какой тут кофе? Зачем он вообще нужен с такими звонками?
 — Хороший мальчик, — уже спокойнее говорю я. — Я хочу, чтобы ты кончал только с моего разрешения, раз уж звонишь мне сам.
Он затихает, но звонок не обрывается. Давай же, заглоти наживку, парень. Может, я и пожалею потом об этом, потому что записи этих звонков обнаружатся там, где я меньше всего жду. Но разве сейчас мы оба не хотим этого? Я был уверен, что эти стоны не игра.
 — Солнышко, ты тут? — спрашиваю я, а мозг вдруг подкидывает совершенно другую идею.
Что если этого номера у Горячева уже нет? Журнал заполняется в начале года. Он мог указать тот телефон, который был актуален полгода назад, а потом заблокировать его. Что если номер уже передан другому абоненту? Не мог же парень так хорошо играть…
 — Тут, — отзывается он, а у меня дыхание перехватывает.
Это точно Горячев. У меня пропадают последние сомнения. Что же ты творишь?
 — На порно дрочишь? — спрашиваю я, потому что там явно есть что-то постороннее.
 — Да, — признаётся он.
Это задевает меня. Я все еще не понимаю смысла всего происходящего, но самолюбие активно протестует. Парень очень хорошо реагирует на звук. Чтобы перевести его на себя, мне нужно исключить лишнее.
 — Сверни картинку. Звук ведь в наушнике, чтобы я не слышал?
 — Готово.
У меня по телу пробегают мурашки. Как легко он соглашается, как просто доверяет. Тут к сомнениям примешивается желание завладеть парнем, подчинить себе.
 — Молодец. Будем развивать твою фантазию. — И мою заодно. — Закрывай глаза.
Я сам уткнулся в руль, вспоминая самого обычного парня за партой в аудитории. Я помнил, как в прошлом году он сдавал мне экзамен, но ничего подобного между нами и близко не возникало.
 — А теперь прекрати делать это одной рукой, — говорю я, растворяясь в воспоминаниях. — Сложи ладони в замок и проникай в расстояние между ними, сжимай крепче, если чувствуешь, что хочешь этого.
Как бы выглядело его лицо сейчас? Настолько же удивленным, как когда я назвал его фамилию?
Дыхание и стоны учащались. Я осмотрел двор. Господи, как подросток. Узнай кто, что тот самый Вересов собирается подрочить на стоны студента в машине, припаркованной в первом попавшемся дворе…
 — Давай же солнышко, ты же хочешь этого, — шепчу я, пытаясь сдержаться.
Я слышу, как он кончает, и уже с трудом представляю, как буду смотреть парню в глаза, но даже подумать об этом не успеваю. Мне сигналят сзади. Кажется, я кому-то загородил выезд.
В универ влетаю с очень смешанными чувствами. Будто я и не преподаватель вовсе, а какой-нибудь первокурсник, который утром вылез из постели с кем-то приятным, но малознакомым. Кофе мне сегодня так и не достался. В голове крутится множество мыслей. Большинство из них о работе, но есть и те, что подкидывают мне разные версии причин утренних звонков.
Бегло смотрю в свое расписание и понимаю, что первая пара у его курса. Когда мы практически сталкиваемся в дверях, я улыбаюсь, как школьник.
 — Горячев, опаздываешь.
 — Извините, — бормочет он, хлопая невинными глазищами.
Нет, солнышко, я знаю, чем ты занимался утром, но неужели ты сам не знаешь, с кем ты это делаешь?
 
Мне приходится выбросить из головы все лишние мысли и сосредоточиться на лекции. Получалось очень плохо, потому что взгляд то и дело цеплялся за эту троицу. Каждый раз, когда Горячев поворачивался и наклонял голову, чтобы услышать, что ему говорит друг, я скользил взглядом по его шее и линии подбородка, представлял, как он запрокидывает голову и стонет. Мне пришлось сделать им замечание, иначе моя фантазия дошла и до сценариев погорячее.
И после того, как я оставляю Горячева и двух девушек, чтобы раздать им материалы и формы отчетности на практику, девушки уходят, а мы внезапно остаёмся с ним одни в аудитории. Я смотрю на этого парня и решительно не понимаю, почему хочу сейчас разложить его прямо на столе.
 — Не замечал за тобой опозданий, Горячев…
Я вообще не замечал его раньше, а фразу бросаю только чтобы не молчать. Потому что начинаю осознавать, что хочу его. Хочу этого самого обыкновенного парнишку с тонкой шеей, красивой формой подбородка…
 — Проспал, — отвечает он.
Я опираюсь бедром о стол и продолжаю наблюдать. Он неплохо сложен, но мешковатая одежда скрывает фигуру.
 — Девушка спать не давала? — задаю вопрос просто так.
 — У меня нет девушки. — Почему-то этот ответ радует. — Я просто… сова.
 — Сова… — повторяю я за ним, усмехаясь тому, как он уходит от истины. — Учти, я не потерплю такого отношения… — делаю паузу специально, чтобы посмотреть на его реакцию еще раз и не нахожу ее, — к своему предмету.
 — Хорошо, — соглашается он, спеша покинуть аудиторию.
Как же так получается, что он не знает того, кому звонит?
Комментарий к 2.2
Простите, что не отвечаю на комменты или отвечаю не на все. Стараюсь все свободное время уделять написанию глав. Читаю каждый! Вы очень мотивируете!
========== 2.3 ==========
Хмурое утро следующего дня не начинается с пробежки. На улице отвратительная погода, куда не хочется совать и носа. Решаю заняться зарядкой дома — тело требует физической нагрузки.
Ловлю себя на мысли, что рад видеть уже знакомый номер на дисплее мобильного.
 — Привет, солнышко.
 — Привет, — сонным хриплым голосом отзывается он.
От этого меня ведёт не меньше, чем от стонов. Он ещё в постели, могу поспорить, что он ещё расслаблен после сна…
 — А где же стоны, к которым я начал привыкать?
Слышу его вздох и шуршание, будто он устраивается удобнее. Не здесь я хотел бы сейчас быть…
 — Нет настроения? — спрашиваю, потому что пауза затягивается.
 — Откуда ему взяться? — все же отвечает он.
 — Действительно. А ради меня? Мне казалось, тебе вчера понравилось.
Не думаю, что за один раз я смог переключить его полностью на себя, но что-то же он должен был почувствовать.
 — Я вообще не по парням. Это…
 — Спор? — не удерживаюсь от вопроса, потому что думаю об этом все время.
 — Типа того, — признаётся он. — Скорее хулиганство.
 — И в чем смысл?
 — Ребята накидывают рандомные цифры, придумывают задание. Неделю делаешь всякую дичь. Прости, но я буду отвлекать тебя ещё четыре дня.
Да быть такого не может. Его звонки — простое совпадение? Все это просто случайность? Поэтому он не реагирует на меня в универе? Он действительно не знает, кто с ним разговаривает и для кого он стонет. Получается, это не из-за практики. Но по этой же причине, только по этой причине, он продолжает мне звонить. То есть дело здесь вообще не во мне. И через четыре дня он спокойно бросит эту затею, а я буду смотреть на него на парах и знать, на что парень способен даже просто по телефону.
 
 — Прощу, если ты продолжишь.
Это дешевый шантаж, но у меня пока нет выбора. Я должен его удержать. Горячев молчит. Чем же тебя выбить из колеи?..
 — Тебе когда-нибудь делали минет?
 — Нет.
Он говорит не протестующе, мягко. Это даёт мне шанс продолжить.