Поиграй со мной (СИ)

 — Так! Это Март. Он заменит сегодня Юлю. Когда-то он тоже пришел к нам в компанию в отдел продаж, а сейчас трудится совместно с контент-менеджером и готовит интересный материал для размещения на нашем сайте и рассылки базе постоянных клиентов.
 — Офигеть, я читала! — восклицает одна из девушек.
 — Широко известен в узких кругах, — вздыхаю я.
 — Не в таких уж и узких, — смеётся Ритка.
 — Это как растянуть, — улыбаюсь я ей в ответ.
Тренинг как всегда проходит весело и с наличием профессиональных шуток. Ребята оказываются в большинстве своем очень даже раскрепощенные и толковые. Остальные быстро отсеиваются. Кто-то сам понимает, что не готов к такой работе, а кого-то приходится отсеивать нам. Сначала можно подумать, что работать в сфере товаров для взрослых легко, но это не так. У человека должна быть определенная база знаний, даже если он сам не практикует всего. Есть люди, которые очень быстро адаптируются и схватывают информацию, но если это не так, то допускать таких людей до работы попросту опасно. Поэтому отбор довольно строгий.
 — А какая тогда разница? — спрашивают снова у нас.
 — Разница в принципе действия, — объясняю я. — Технология в этом девайсе реализуется с помощью двух магнитов, которые и создают пульсацию. Поэтому они и тяжелее. Здесь же это электрические импульсы, что кардинально отличается даже просто по принципу воздействия. Но оба девайса нельзя использовать людям с кардиостимуляторами и проблемами с сердцем. Остальной набор противопоказаний уже опционален. Если мы говорим об электричестве, то весь металл в теле — минус, начиная от металлических имплантов и заканчивая интимным пирсингом.
 — То есть у электричества больше противопоказаний?
 — Да, гораздо.
Мы отправляем по рядам пару образцов, чтобы аудитория могла оценить воздействие на себе. Это небольшая передышка для нас с Ритой, пока они проверяют друг друга на прочность. Как же я устал. Эти отборы безумно выматывают.
Когда все заканчивается, я помогаю Рите отнести обратно образцы, привести зал в порядок, сложить планшетки и бейджи.
 — Спасибо, Март, ты просто прелесть. Одна я бы умерла с ними.
 — Группа большая что-то…
 — Да, их в последнее время много набирается.
Домой я шёл от метро пешком, ловя себя на мысли, что испытываю двоякие чувства и даже волнуюсь. Оставить его сразу после секса было отвратительно с моей стороны. Впрочем, отвратительно было вообще заниматься с ним сексом так быстро. Кто кого поймал в итоге?
В квартире темно и тихо. Я стаскиваю рубашку и оставляю ее на пуфе в прихожей вместе с рюкзаком. Дверь в комнату Вани приоткрыта, внутри освещается только светом фонаря, что пробивается сквозь тонкие занавески на окне. Парень спит, лежа на животе. Одеялом прикрыты лишь бедра.
Что же я творю? Когда в последний раз я был столь же импульсивным? Но сегодня утром в его объятиях было так хорошо. Когда вообще мне в последний раз было так хорошо? Жаль, что из этого ничего не выйдет.
Мои мысли метались от одного к другому. Нужно было просто уйти в свою комнату, оставив его дальше спать — он же после смены. Но я все стою, прислонившись к косяку, и смотрю.
Как просто, когда все ограничивается только лишь сексом. Если не думать вообще ни о чем, а только пьянеть от близости, ласк, быть развязными, потому что можно. Но как только смотришь чуть дальше, проблемы подкрадываются просто со всех сторон.
Я уже даже отлепляюсь от косяка, чтобы пойти спать к себе, но ноги как-то сами шагают вперёд. Присев на край его дивана, я провожу кончиками пальцев по его позвоночнику. Кожа такая горячая, как в тот раз, когда мы проснулись в моей постели. Ваня не дергается, но шевелится, переворачивается на спину и ловит мою руку.
 — Спи, зря я тебя разбудил, — негромко говорю я.
 — Нет…
Он тянет меня на себя, опрокидывая и нависая сверху.
 — Дай хотя бы джинсы снять.
Ваня трется лицом об меня, будто котёнок. Это щекотно — щетина у него грубее моей. Потом будто находит мои губы и целует, медленно, тягуче. Обнимаю его плечи, чувствую, как рука тянется к моему ремню.
 
 — Вань… смазло, — напоминаю я, надеясь испортить момент.
 — Я принёс его сюда.
Прослеживаю взгляд и замечаю табуретку, стоящую в тени. На ней през, который я достал утром, но не использовал, и флакон смазки. Мне приходится приподнять бедра, чтобы он смог стянуть джинсы. Цепляюсь ногой за его талию, притягивая к себе. Стягивает и майку, но не до конца, оставляя мои руки наверху. С моих губ срывается тихий стон, когда он проводит языком по проколотому соску. Он резонирует с его возбуждением.
 — Прости, если будет больно, — шепчет он, дотягиваясь до презерватива.
Ему приходится привстать, а я еще раз засматриваюсь на фигуру. Красивые мышцы подчеркиваются светом уличного фонаря. Мне приходится запрокинуть голову, когда он наносит немного смазки на пальцы и настойчиво проталкивается внутрь. Не замечаю, как тяжело дышу и как срываются стоны. Просто уносит.
Он входит чуть резче, чем стоило, но тут же останавливается, почувствовав мое напряжение. Скидываю с рук майку и прижимаю парня к себе. Он толкается еще раз, заставляя меня выгибаться в его руках, обнимать ногами.
 — Март… — шепчет он мне в губы, будто ловя каждый стон.
Даже от такого неспешного темпа мое тело умудряется ловить волны надвигающегося оргазма. Жмусь к нему ближе. Ваня сбивается с ритма и немного ускоряется. Я вдруг почему-то смущаюсь своего поведения и утыкаюсь ему куда-то в шею, отпуская себя, позволяя ощущениям захлестнуть с головой. Чувствуя несколько глубоких толчков внутри, понимая только лишь краем сознания, что он тоже кончает.
========== Апрель ==========
Сон отпускает медленно и муторно, будто я вчера пил. Тело ноет, хочется одновременно и потянуться, и не двигаться вообще никогда больше. Я вспоминаю, что вчера заснул не в своей постели, начинаю осознавать, что лежу на его плече.
 — Март, — зовёт он.
 — М? — возмущённо тяну в ответ.
 — Ты блондин?
Что за идиотские вопросы с утра? Кто тебя придумал?
 — Нет.
 — Но у тебя корни отрастают. Светлые.
 — Вань, отстань, — отворачиваюсь от него я на другой бок. — Это ты блондин. Я — русый.
Просыпаться с ним чертовски тепло и приятно. Если бы не дурацкие вопросы.
 — Март…
 — Чего?
 — Что означают твои татуировки? — он ведёт пальцами по бедру, очерчивая рисунок.
 — Ничего.
Да что за допрос с утра пораньше…
 — То есть ты просто так набил себе фонарь?
 — Это красный фонарь.
Очень хочется положить на голову подушку и поспать еще немного, но…
 — Март?
 — Апрель. Отъебись, пожалуйста, Вань, — молю я.
Но мозг уже начинает работать. Я привстаю на локтях, пытаясь вспомнить, куда дел вчера телефон. На полу, в лучших традициях киношных постельных сцен, валяется моя одежда. Чувствую, что голодный, вчера в офисе перекусил немного, а вечером с ужином уже не сложилось. Сложилось с Ваней. Хорошо так.
 — Так почему фонарь?
 — Потому что в квартале красных фонарей я смогу тебя забыть быстрей. Это дело двух ночей*. Классику знать надо, Вань.
Извлекаю свой телефон из джинсов. Пропущенных нет. Хорошо. Плюхаюсь со стоном обратно, тут же оказываясь в его объятиях.
 — Опять сбежишь? — на этот раз расстроенно спрашивает он.
 — У меня уважительная причина — я очень хочу в душ.
Есть что-то, что не даёт до конца принять мне все, что между нами происходит. Но Ваня послушно размыкает объятия, чтобы я мог встать, собрать с пола свою одежду и прошлепать к себе в комнату, найти там халат. Достаю из очередной коробки флакон похожий на пену для бритья и возвращаюсь в комнату соседа.
 
 — Прежде чем простыни в стирку закидывать, вот этим пятна от силикона замочи — быстрее отойдут. И в следующий раз спроси, какое смазло лучше утащить.
Я уже направляюсь в ванную, но на пороге меня догоняет его вопрос: