Поиграй со мной (СИ)

 — Март, а ты в отпуске давно был? — спрашивает Данька, снисходительно глядя на меня.
 — Давно. А что? — откликаюсь я, пытаясь попутно вспомнить, на что в тот раз брал отгулы.
 — А то, что это поворот на одной ноге.
 — Что?
 — Это не девайс. Контекст другой.
Я поворачиваюсь к Даньке и понимаю, что сцена достойна картины маслом. Я с эрекционным кольцом на запястье и начальник, который смотрит на меня так, будто прямо сейчас отправит отдыхать.
 — Думаешь, я слишком испорчен?
 — Деформирован. Професси… анально, — Данька замолкает, а потом добавляет: — Колечко себе оставь. Все равно на что-то обзор нужно делать, а твои хорошо встречаются аудиторией.
Ваня предпочитал отпуск брать деньгами, но все равно выходить на смены. А мне график до недавнего времени не казался напряженным, но наступили осенние холода, народ принялся болеть пачками, поэтому нам приходилось заменять сотрудников. Так меня на время приписали к отделу обучения. Опять же работа знакомая, но сверху той, которую я и так выполнял. Тот же обзор на кольцо нужно будет делать дома, где Ваня снова будет вздыхать, но упорно твердить, что совершенно не обижается на дефицит внимания.
 — Стекляшку еще дай какую-нибудь фаллическую, — попросил я, прикинув, куда могу нацепить кольцо, чтобы было эстетично и понятно.
 — У тебя нет стекляшки?
 — Есть, но они все рельефные. Не буду же я на рог единорога его натягивать.
 — На жезл.
 — Нефритовый, да.
Когда склад подготовил еще и стеклянный фаллоимитатор нормального диаметра, чтобы кольцо хорошо на нем держалось, Данька отправил меня домой, посоветовав отдохнуть хорошенько и больше не путать движения с девайсом.
Сложнее всего было признать, что начальник прав. В отпуске я бывал относительно регулярно, но каждый раз он брался для других дел. Для переезда с Ваней в другую квартиру, которая хоть и была больше, но стоила дешевле, потому что располагалась в области. Мне было жаль переезжать. Улыбку вызывало уже то, насколько придирчиво я осматривался здесь, оказавшись впервые, насколько скептически отнёсся к соседу, который за такое короткое время пробил все с трудом выстроенные стены.
Меня до сих пор умиляли некоторые привычки Вани, а он уже не реагировал так остро на мою невольно появляющуюся улыбку.
 — Твои мысли ведь сейчас далеко от того, что я тебе говорю, да? — спрашивал он, понимая, что зацепившись за какую-то фразу, фантазия уже подкидывает мне совершенно другие образы и картинки.
 — Извини, — приходилось говорить в ответ, все еще пытаясь скрыть улыбку хотя бы просто ради приличия.
И если Аленка знала о нас, но поддерживала легенду о двух друзьях, которые решили и дальше снимать квартиру вместе, то перед их матерью мне было очень стыдно. Когда она приехала погостить, Ваня отдал ей свою комнату, сославшись на то, что поспит у меня, а ей так будет комфортнее. Старая схема, но… За столом она несколько раз заводила разговор о девушке и внуках. Я пытался сохранять позитивный настрой, но разве такое скроешь от взгляда человека, который знает тебя от и до?
Неловкая ситуация заставляла Ваню извиняться за мать, а меня твердить в ответ, что извиняться нужно как раз-таки мне. А если бы я не переехал? Стал бы Ваня встречаться с парнем?
Я отвлёкся от депрессивных мыслей и посмотрел в окно электрички. Ехать не до конечной, так что нельзя пропускать свою остановку. Накинув на голову огромный капюшон своей толстовки, которую надевал только потому, что на моей кожаной куртке не было этой необходимой детали, а зонты игнорировались мной полностью, я поспешил домой, перешагивая через лужи и обещая себе завтра откопать кроссовки на платформе, чтобы не приходить с мокрыми ногами.
 — Ты чего так рано? — удивился Ваня, выглядывая на шум.
 — Данька отправил меня домой со словами, что такой сотрудник ему там не нужен. Но задание на дом дал.
Я плюхнулся на пуфик и принялся расшнуровывать кроссовки.
 — Голодный?
 — Ага.
Но Ваня выходит из комнаты и не направляется на кухню. Вместо этого он садится на корточки передо мной и целует, потому что пуфик низкий и согнуться ему пришлось бы в три погибели. У меня непроизвольно появляется улыбка. Господи, чем я заслужил тебя? Что за это придётся отдать?
 
 — Давай тогда переодевайся.
Провожаю Ваню взглядом, отчетливо понимая, что ловлю какие-то особенно сильные депрессяшки. В комнате выскребаю себя из плотных джинсов и тёплой толстовки, вместо них мягкие домашние брюки и безразмерное нечто с мышинолетучими рукавами.
Задерживаюсь в комнате, выкладывая на стол привезённые девайсы.
 — Ты где там пропал?
Ване нравятся мои безразмерные вещи. Руки можно совать куда угодно, хоть в рукава снаружи. Я даже как-то заставил его надеть пару моих шмоток оверсайз. На нем они резко переставали быть оверсайзом.
 — Это что? — спросил он, поглядывая на квадратную коробку в моих руках.
 — Кольцо, — ответил я.
 — Кольцо?
Я откинул крышку и повернул голову к Ване, нервно хихикнув.
 — Кольцо. Выйдешь за меня?
Он ошарашено смотрел то на злополучную коробку, то мне в глаза. Теперь шутка казалась не самой удачной.
 — Извини, я просто…
 — А если соглашусь, то ты прямо сейчас мне на «палец» его наденешь?
 — Его нельзя больше минут двадцати носить, — включался мой мозг после небольшого помутнения. — Мы как бы есть собирались.
 — А больше двадцати?
 — Отвалится.
 — Понятно.
Я отставил коробку и уже надеялся беспрепятственно проскользнуть мимо Вани, только он поймал запястье и притянул к себе в медвежьи объятия.
 — Что с тобой происходит, Март?
Как просто было бы отшутиться или отмахнуться, но если уже и Ваня заметил, то плохи мои дела.
 — Ловлю осеннее обострение.
 — Тогда никакой работы сегодня.
 — Но затестить…
 — Никакой работы, — строго сказал он и подтолкнул меня к кухне. — Идём. Кормить тебя буду. А то до свадьбы не доживешь.
 — До Аленкиной?
 — До нашей.
========== Вашу маму и тут, и там передают ==========
Комментарий к Вашу маму и тут, и там передают
Я не знаю, во что это выльется, но оно само придумалось. Перевожу оридж во впроцессник.
«Татьяна из Мытищ приехала на нашу программу, чтобы защитить любимого человека. Ее родная несовершеннолетняя дочь обвиняет его в домогательствах. Сам же Николай отрицает все обвинения. Он не хочет в тюрьму, потому что три года назад освободился, отсидев восемь лет за убийство…»
Мой мозг растекался по черепной коробке от звуков из планшета тети Иры. Ванина мама нагрянула к нам недавно, как профессиональный суетолог, твердя что-то о том, что дочь двоюродной сестры жены ее брата заболела и попала в больницу, поэтому ее попросили помочь, а так как работа у тети Иры сейчас сезонная, то она бросила все, приехала, а заодно и сына с дочерью должна проведать. От предложенного ей жилья у родственников она отказалась, сославшись на то, что роднее сына нет никого, так что Ванечка точно не откажется ее у себя вписать. У Аленки на квадратный метр и так народа было много, пока мы снимали просторную двушку. И все бы ничего, потому что я научился прятать игрушки и все сопутствующие настолько идеально, что даже эта женщина не могла прикопаться, да и схема «отдать комнату, а самим ночевать в моей» тоже работала, но четких границ времени пребывания тетя Ира не озвучила. И если раньше она приезжала с небольшой сумкой и всего на пару дней, то в этот раз был чемодан, недвусмысленно намекающий, что эта женщина здесь надолго.
Меня же терзали противоречивые чувства. Я ничего не имел против общения матери и сына, мои вьетнамские флешбэки отношений с родителями остались далеко в прошлом. Даже Ване я никогда не рассказывал в подробностях, что же тогда произошло, ограничившись парой предложений про развод родителей и мой окончательный уход из дома. Мне не хотелось подставлять Ваню, который боялся признаться матери, боялся ее реакции на наши отношения, так что я соглашался прятать игрушки, держать язык за зубами, прекращая поток профессиональных шуток, соглашался не делать никаких жестов в его сторону, когда тетя Ира дома. Судя по спокойствию Вани, у меня получалось, но сам я отнюдь не был столь же спокоен.