Поиграй со мной (СИ)

 — Мартьян! — позвала меня тетя Ира, а я в ответ только поморщился, отрываясь от своего планшета с очередным текстом.
 — Просто Март.
Звучание своего полного имени меня подбешивало еще со школы. Родители и тут постарались. Тогда мне казалось, что учителя вызывают меня к доске чаще, просто чтобы произнести «Демьянов Мартьян», а друзья звали то Демьяном, то Мартьяном. Сокращение прижилось уже в старшей школе. Спасибо, что не Ян.
 — Почему? Такое красивое нестандартное имя нельзя сокращать.
 — Мне так больше нравится. Вы что-то хотели?
Я ждал, пока вскипит чайник, чтобы заварить себе кофе. Попытки меньше встречаться с тетей Ирой даже в квартире разбились о быт. Она жила на кухне, постоянно что-то готовя и смотря дурацкие передачи, а я подумывал купить себе электрический чайник в комнату и утащить туда все для приготовления кофе, чтобы вообще с ней никогда не пересекаться. Только Ваня расценил это как очередную «странность», которую мать не поймёт и будет задавать вопросы.
 — Оладьи будешь? Я напекла. Ваня с работы придёт, он их любит.
Мне хотелось ответить ей, что я в курсе. Он умудряется есть сладкие оладьи с супом. Я все это прекрасно знаю, потому что мне пришлось научиться их готовить. И пусть мои наверняка не были такими вкусными, потому что замешивались из готовой купленной смеси, но… Еще он любит минет по утрам, легкую асфиксию своего партнера, громкие стоны и кончать где-то глубоко внутри меня, смотря при этом в глаза.
 — Да, положите пару штук, пожалуйста.
Мне пришлось свернуть текст, чтобы тетя Ира случайно не зацепила боковым зрением содержание статьи, над которой я работал. Даже заставку на планшете пришлось поменять. До этого там стояла стена с написанной разными шрифтами фразой «love is love» и неоновой радугой поверх. Теперь же там был скромный пейзаж с бледной радугой на небе.
 — Вот. Кушай.
Пара штук в понимании тети Иры оказалась целой тарелкой, а я подумал, что с таким рационом и без физической нагрузки рискую не влезть в свои шмотки летом.
 — Я столько не съем.
 — Еще бы. Тощий такой. Девушки на таких вообще смотрят?
Нет, не смотрят. Сразу щупают. Да и кому нужны девушки, когда я сплю с вашим сыном и нас обоих все устраивает.
 — Смотрят, — вздохнул я.
В итоге кофе пришлось пить на кухне, потому что утаскивать ради пары оладушков всю тарелку в комнату было бессмысленно. Настолько же бессмысленно, как и убедить тетю Иру, что я съем только пару штук.
 — В Москве смотрят. У нас такого вот нет, — кивнула она на обилие татуировок. — Это же на всю жизнь.
 — Да, я в курсе, спасибо.
Но тетю Иру было так просто не смутить.
 — Главное, чтобы Аленка себе нашла кого-то работящего, как Ваня.
 — Как Ваня… — эхом отозвался я, снова погружаясь мыслями в суть статьи.
Подборка ставших невероятно популярными в карантин девайсов с дистанционным управлением через интернет у нас уже мелькала и не раз. Меня же попросили составить мужскую версию, куда войдут не привычные вкладыши в трусики или полюбившиеся всем из-за вебкам-моделей виброяица, а мастурбаторы с такой функцией или все, что я пожелаю туда включить, но актуальное для партнеров находящихся на расстоянии.
 — Я что-то забыла, а ты кем работаешь?
Она не спрашивала у меня этого, скорее всего допросив Ваню, но как тот ей объяснил суть моей работы, я не знаю.
 — Контент-менеджер, — выдал я, привычно прячась за этими модными словами.
 — А Ваня что-то говорил про какие-то тесты.
 — Да, такое тоже случается. Это все похоже на журналистику, потому что я пишу статьи по заданию офиса, которые потом идут в рассылку базе постоянных клиентов. Рассказываем о разных новинках и так далее. Просто все это в электронном виде.
 — То есть тебя никто не видит? Вот почему такая работа?
 — Что? — не понял я выпада в свою сторону.
 — Ну с такими татуировками не на каждую работу возьмут. Волосы вон состричь можно, железки эти вытащить…
 — А с ушами что сделать? — поинтересовался я, указывая на тоннели.
 — Вот с ними не знаю, — нахмурилась тетя Ира. — Это как-то зашивается обратно?
 
 — Если очень надо, то да. Отрезается лишнее, сшивается мочка.
 — Ужас, — скривилась женщина так, будто это ей сейчас предстояло почувствовать на себе.
А во мне новым флешбэком всплывает тот же «ужас», но брошенный моей матерью, когда я пришел домой с пирсингом в брови, старательно пытаясь прикрыть его немного отросшей челкой. Это потом Надька в школе скажет, что мне идёт и вообще это круто. Для подростка такие слова куда важнее. Особенно, если они сказаны его первой серьезной девушкой, которую ты уже не просто провожаешь до дома, ведя за ручку и долго обнимая потом в подъезде, вжимаясь стояком так, что еще немного и идти обратно будет мокро и липко. Это девушка, с которой вы теперь подгадываете время, когда родителей нет дома, чтобы задернуть шторы, погружая комнату в хоть какой-то полумрак, а то вот так при свете дня заниматься сексом смущает. Да и громкое слово «секс» еще сложно применить к тому, что между вами происходит, когда ты не то что тела партнерши, но и своего толком не знаешь. При этом та же мать закрывала глаза на то, что я таскал презы из шкатулки в их комнате. Только потом я понял, насколько это было ей удобно.
 — Нет, мы Аленке найдём кого-то без вот этого всего, — вздыхает тетя Ира, а я радостно отмечаю, что Аленку мне сватать точно не будут. — У тебя вот на работе все такие?
 — Нет, — усмехаюсь я. — Есть еще хуже. Хотите познакомлю?
Женщина неодобрительно смотрит на меня, заставляя быстрее пить кофе и все же сваливать в свою комнату. Только сделать я этого не успеваю.
 — Привет, мам! — радостно раздаётся из прихожей, а я понимаю, что Аленка даже не стала утруждать себя звонком в дверь, сразу открыв ее ключом.
Этот момент был согласован сразу. Аленке мы вручили дубликаты на всякий случай, предупредив, что она может приходить, но желательно не внезапно. В этот раз она наверняка позвонила тете Ире, чтобы удостовериться в наличии хоть кого-то дома.
Мать с дочерью здороваются, а потом Аленка уже по привычке обнимает и целует в щеку меня.
 — Я так соскучилась, — тянет она, не отпуская мою шею.
От Аленки текст сворачивать бесполезно, так что я даже не пытаюсь этого сделать. Она заглядывает в планшет и просит потом скинуть ссылку.
 — Я тут оладий напекла, — хвастается тетя Ира и тарелка перекочевывает от меня к Аленке. — Сто лет чай уж не ели.
 — Не, Март печёт зачетные оладьи. Ты лучше торт печеночный сделай или этот твой фирменный салат с сердцем.
На фразе про оладьи я физически начинаю ощущать взгляд тети Иры на себе. Могла бы — убила.
 — Возьми мое сердце, возьми мою душу. Я так одинок в этот час, что хочу умереть… — цепляюсь я за ингредиент салата и ради смены темы.
 — Опять ты со своей Арией, — улыбается Аленка.
 — Что не так с Арией?
 — У них странные тексты.
 — Может, ты просто не так их воспринимаешь?
 — А как их можно воспринимать? Вот эта твоя… Как ее?
 — Которая? — улыбаюсь я, понимая, что мне сейчас точно прилетит от теть Иры, а вечером от Вани, если Аленка сейчас что-то ляпнет.
 — Ну где про библейский сад!
 — Искушение.
 — Да! Вот зачем идти в библейский сад? Там явно не про праведников поётся, так почему в рай?
 — Потому что не в рай, а в Эдем, — поправляет ее мать.
Я напрягаюсь, потому что «Эдем» куда ближе к истине.
 — И? — отвлекается от меня Аленка, требуя пояснений от матери.
 — Вырастешь и поймешь, — тут же закрывается женщина, поняв, что сболтнула лишнего.
 
 — Мам! Мне скоро двадцать! Я уже взрослая, — возмущается Аленка. — Март!
 — «Библейский сад» в тексте является эвфемизмом на Эдем, который израильтяне сближали со словом «эден», то есть «наслаждение», — поясняю я. — Вот и получается, что герой песни зовёт в наслаждение.
Теперь на меня смотрят две пары удивленных глаз. Я не успеваю задуматься, что именно удивило каждую из них.