Поиграй со мной (СИ)

Демьянов Мартьян, тридцать пять годиков.
========== Нерожено ==========
Комментарий к Нерожено
- Я закончила, - сказала я, ставя точку в документе с текстом.
- А мы еще нет, - отозвались герои этой истории.
- Но у меня там впроцессники…
- Они никуда не денутся. Садись и пиши.
Что этот отпуск будет эпичным, я понял тогда, когда тетя Ира безоговорочно заявила, мол нечего сидеть в своей душной Москве, надо ехать в деревню. С одной стороны я был с ней согласен. Лес, обещанное озеро, представляемый мной сеновал, Ваня с соломой в белобрысых волосах и отсутствие необходимости скрываться теперь от его матери… Что может быть прекраснее?
Весь ужас этого мероприятия стал доходить до меня уже в городе, где нас высадили из цивилизованного мягкого автобуса у какого-то мелкого одноэтажного домика с выцветшей табличкой, на которой гордо было указано, что он автостанция. Напротив него соорудили что-то вроде стоянки. Асфальт в городе явно был той еще роскошью, поэтому ее просто засыпали щебнем. Я повернул голову налево и увидел многоквартирный и двухэтажный, но деревянный дом. Кажется, он был жилым. Его стены почернели от времени, так что впечатление создавалось то еще. Хуже только странное здание из красного кирпича справа. Подобным образом строили общежития для рабочих при фабриках лет сто назад.
 — Мы уже приехали? — спросил я, ловя на себе заинтересованные взгляды.
Меня просили одеться прилично. Я даже попытался нацепить обычную чёрную рубашку поверх майки, чтобы скрыть татуировки хотя бы на руках, но в автобусе было так жарко, что желание снять не только рубашку, а вообще все, билось где-то в мозгу всю дорогу.
 — Ты как осел из Шрека, — улыбнулась Аленка, снимая рюкзак с вещами и прислоняя его к ближайшему дереву.
 — Потерпи, милый, — отозвалась тетя Ира. — Сейчас подождём автобус до Березников, а там может Мишка таксует.
Когда вместо нормального автобуса или маршрутки приехал старый проржавевший ПАЗик, а к автостанции стали стекаться люди, я почувствовал себя героем какого-то странного фильма. Стекались в основном бабушки с сумками на колесиках, из которых что только не торчало. Кое-кто был еще с мелкими совсем детьми, на фоне которых мы втроём рядом с тетей Ирой выглядели еще более карикатурно.
Мы забились на самое дальнее сиденье, где я чуть было не расслабился, пока мы выезжали из города, но оказавшись на дороге среди леса, водитель решил, что его ласточка достойна скорости гоночного авто. На каждой яме нас дружно подбрасывало, а на повороте заносило, но никто не обращал на это внимания. Народ в автобусе разбился на группки и разговаривал. Казалось, что все друг друга знали. Через некоторое время я уловил на себе заинтересованный взгляд мелкого мальчугана.
 — Бабушка, — позвал он и что-то прошептал на ухо наклонившейся к нему старушке.
 — Не смотри, — отрезала та в ответ, неодобрительно зыркнув на меня.
А мы все ехали через лес. Над узкой двухполосной дорогой склонялись березы. Наверное, зимой здесь очень красиво, потому что снег оседает на этих деревьях, превращая в подобие арок. С каждой остановкой народа становилось чуть меньше, разговоры прекращались.
 — Далеко еще? — негромко спросил я у Вани.
 — Нет. На гору поднимемся, а там всего ничего.
Мы и правда стали ехать чуть медленнее. Старый автобус выдыхался на подъёме.
 — Обернись, — толкнула меня в бок Аленка.
 — Зачем? — спросил я, но бросил взгляд назад.
Сквозь пыльное стекло можно было увидеть просто невероятный пейзаж и далекую линию горизонта, за которую медленно опускалось солнце. Я застыл на несколько секунд, пока дорога не свернула, скрывая от меня этот шикарный вид.
 — Когда гулять в Березники катались, то иногда ходили сюда смотреть на закат, — пояснила девушка. — Считалось очень романтичным.
 — У меня с романтикой все плохо…
Вывалившись из автобуса около старого кирпичного здания, где единственной жилой частью выглядело старое обшарпанное крыльцо с нарисованной от руки вывеской «продукты», я понял, что это еще не конец.
 
 — Пална, ты кого везёшь нам? — высунулся из окна старых жигулей мужчина.
 — Все свои, Миш, — с вызовом сказала женщина. — Довези до дома, а то упаду сейчас.
 — Садитесь…
Загрузившись в машину, мы ехали в еще большие ебеня. На этот раз дорога становилась щебневой и проходила уже сквозь сосновый лес. Впрочем, приехали мы как-то быстрее. Мужчина высадил нас у первого же дома, сославшись на то, что дальше дороги нет. Точнее она есть, но там такая колея, что он просто потом не вылезет. Тетя Ира сунула мужчине денег, он еще что-то ей шепнул.
 — Дай хоть выдохнуть с дороги, — отмахнулась женщина. — Через пару дней приезжай, посмотрю, что там у меня осталось.
Мы похватали рюкзаки и побрели тонкой тропкой вдоль ряда домов, с которого начиналась, насколько я мог судить, очень маленькая деревенька.
 — Как хоть она называется? — задался вопросом я, потому что до этого пропускал название мимо ушей.
 — Нерожено, — ответил Ваня.
 — Нерожено! Нерожено! — воскликнула Аленка, а потом добавила тише так, чтобы мать не услышала: — Хуями огорожено…
 — Тогда мне точно должно здесь понравиться, — сквозь смех ответил я.
Вытащив из кармана свой мобильный, я понял, что интернета здесь ждать не стоит. Хорошо что Данька собрал по моей просьбе целый набор всякой интересной косметики, потому что ее было проще везти, да и внимания она привлекает куда меньше, чем игрушки. Будет чем заняться. А уж красивое место для фотографий я тут точно найду.
Кто же знал, что жизнь в маленькой деревне даже без интернета окажется куда интереснее, чем я мог себе представить…
========== Пална ==========
— Пална? — услышал я на улице, едва мы зашли внутрь и включили свет.
 — Оу! — отозвалась тетя Ира на весь дом, не особенно заботясь о том, чтобы выйти или высунуться в окно.
 — Приехала?
Женщина бросила сумки и вышла поболтать с соседкой.
 — Вот два дня ее не было, — вздохнула Аленка. — Что тут могло такого произойти за два дня, чтобы они теперь два часа разговаривали?
 — Проходи, — подтолкнул меня Ваня.
Дом оказался довольно маленьким и тесным. Еще теснее его делало присутствие трёх человек. Ваня тут же похватал некоторые сумки и оттащил их в комнату, а Аленка скрылась за занавеской в другой стороне. Насколько я мог судить, это был стандартный дом с одной комнатой, где кровати были отгорожены шкафами, занавесками и небольшой печкой, как бы деля пространство на спальные места и что-то вроде зала. Кухня тоже представляла собой столовую и отдельное пространство для готовки, где стояла плита и хранилась посуда. По всем узким подоконникам стояли горшки с разными растениями, в которых я почти не разбирался, но они загораживали свет.
Дом вызывал у меня странные впечатления. Видно было, что лет ему очень много, что поддерживали порядок здесь как могли, но этого было недостаточно. В старом советском буфете за стеклом стояли разные баночки. Их прикрывали выцветшие черно-белые фотографии, всунутые углом в край, а вторым державшиеся на клеевых уголках, которых я уже не видел много лет. На фото были люди из далекого прошлого, о чем говорила форма времён второй мировой или просто общие фотографии, где были простые деревенские жители.
 — А сколько лет этой деревне? — спросил я у снующей на кухне Аленки.
 — Лет двести, — пожала она плечами.
 — Чуть меньше, но да. Девятнадцатый век, — поправил Ваня, бесшумно появляясь сзади меня.
 — Офигеть, — удивился я.
Бросив взгляд на кухню, я отметил несколько небольших пучков сухих трав, висящих на леске. Тогда я не придал этому значения, но вскоре мне пришлось задуматься и над этим.
 
Тетя Ира появилась только тогда, когда Аленка уже поставила что-то вариться на плиту, а Ваня принёс воды. Эти двое так гармонично вписывались в старый дом, что я почувствовал себя чужеродным. Чуйка же подавала странные сигналы, которые я никак не мог идентифицировать, будто у Вани еще оставалось много секретов, что мне только предстояло разгадать.