Рыбари и Виноградари. В начале перемен.
Он перенёс тяжесть с одной ноги на другую. Закон тяготения требовал опоры. Уперся спиной в немецкого паломника. Тот был отчаянно толст, но не собирался останавливаться на достигнутом и поедал огромный гамбургер. Соус из майонеза, слюней, фарша и салата облепил рубец губ. Круглая мясистая голова с плоским лицом, приплюснутым носом и бесцветными бровями делала мужчину похожим на большой палец, упакованный в синюю куртку. Толстяк размахивал плакатом «Отче! Не оставляй детей своих!». Когда транспарант задирался в небеса, могучий бок потенциального сироты ускользал, переставая быть удобной подпоркой.
Роберто уговаривал себя не злиться. Полные идиоты, которые по причине кретинизма не убивают, не лгут, почитают отца и мать и даже не домогаются жены ближнего, всё равно толпами отправятся в адский костёр.
Пока никто не обращал на Роберто внимания. Простая бежевая куртка, бесхитростное лицо и аккуратная стрижка хорошо маскировали его среди остального человечества. Безмятежную улыбку многие принимали за признак глупости. А отсутствие агрессии радовало собеседника возможностью лёгкой победы. Проблема была в глазах. Если он забывался и терял контроль, что случалось время от времени, во взгляде исчезало добродушно-туповатое выражение, и они начинали светиться кровавыми отблесками костра. И тот, кто случайно перехватывал этот взгляд, спешил посмотреть в сторону, чтобы не впустить в свой разум призраков ночи, которые будут грызть и теребить всю оставшуюся жизнь.
Он отодвинулся от толстяка, расстроенного неудачными попытками выколоть глаза соседям своим плакатом. Тот почувствовал свободу и принялся приплясывать на месте, разминая слежавшийся жир. Впопыхах наступил Роберто на ногу и принялся многословно извиняться.
«Бог простит», — ответил Роберто, пряча глаза. Прощение — эгоистичная вещь. Она делает лучше того, кто прощает, но ничему не учит прощённого.
Подумал, что происходящее похоже на спектакль. Сцена оформлена как площадь, уходящая в мрак позади колонн. Вместо софитов — ослепляющее зимнее солнце. Сейчас невидимый режиссёр скомандует, и кардиналы, толпящиеся на ступеньках собора, спляшут зажигательный чарльстон царя Ирода из мюзикла про Иисуса:
So, you are the Christ.
You’re the great Jesus Christ.
Prove to me that you’re divine;
Change my water into wine.
И толпа подпоёт разноголосым хором:
So, you are the Christ.
You’re the great Jesus Christ.
Prove to me that you’re no fool;
Walk across my swimming pool.
Он сделал несколько танцевальных движений, чтобы согреться. Но, заметив удивлённые взгляды, остановился и, чтобы успокоить соседей, вскинул руки в немой молитве. Здесь многие так делали. И попросил: «Господи, покажи им фокус, сожги дотла весь этот проклятый мир!»
Как же всем страшно и любопытно. Даже тем, кто не отваживается себе в этом признаться. Упиваются тоской и страхом в ожидании неминуемых событий. Так смотрит стадо, которое собрали на забой. Носы подёргиваются, ушки на макушке. «Паси овец моих», — велел Иисус первому папе церкви Петру. Вот и допаслись. Всех под нож!
Боятся! Всего: одиночества, смерти, боли, страданий… Целая планета, утонувшая в страхе и погрязшая в несчастьях. Кто-то спасается в барах и церквах, другие в социальных сетях. Каждый наблюдает за соседом в телевизоре и Интернете и раздражается, если у того проблем меньше, а счастья чуть больше. Вот собрались в толпу на корпоративный «Страшный суд». На миру и смерть красна. Замёрзли? Согреетесь в джакузи с кипящей смолой.
Распахнул зимнюю куртку, откинул капюшон. Вопреки угрозам метеорологов погода стояла отличная. В самый раз для Конца Света. Так уж устроен этот мир: всё хорошее приходит, только чтобы сгинуть.
Удивительно, но в огромной толпе никто не говорил ни о политике, ни о футболе. Обсуждали предсказание Святого Малахии, жившего в одиннадцатом веке и имевшего доверительные отношения с Духом Святым. Провидец составил список пап, бывших и будущих, и утверждал, что количество понтификов небесконечно и Конец Света совпадёт с уходом сто одиннадцатого и вступлением в должность сто двенадцатого. В длинном списке Малахии имена не были названы, но дано короткое описание каждого из ста двенадцати. Все признавали феноменально точное соответствие. Число 112 совпадало с единым телефоном службы спасения, что указывало на наличие чувства юмора у небесных сил.
Дураки обожают совпадения — им кажется, что они что-то угадали и с небес поздравят и выдадут приз. Уходящий папа был сто одиннадцатый. Новый будет сто двенадцатый. Итак, время пришло. Пора всем в буквальном смысле отдавать Богу душу.
Неожиданно рядом раздались крики. Худая и костлявая пожилая женщина в чёрной рясе, надетой прямо на скелет, грозно потрясала воздетыми руками, указывая в сторону собора Святого Петра:
— Грядёт! Огонь небесный сожжёт великий город! И вот! Уже молнии падают на собор Святого Петра. Святые отцы гибнут!
Люди пытались отодвинуться от брызжущих слюней, опасаясь, что вслед дама выплюнет и все зубы. Кто-то стал показывать осведомлённость, получая свою долю странного удовольствия, как человек, непрерывно расчёсывающий зудящий укус.
— В Библии сказано!
— Не может быть.
— Точно. Перед Концом Света начнётся война в Сирии.
— Какой ужас, она уже идёт!
— Отключили дьявольский адронный коллайдер.
— Кто?
— Ясно кто. Учёные-масоны. Испугались! Не поздно ли?
— Читали, огромный астероид пролетел рядом с Землёй? Чудом не зацепил.
— Где же пролетел? Он грохнулся в России. Название города еще такое странное, Чель-Ябинск.
— Так то другой. Второй подряд. Третий будет последним.
— Ничего так не бодрит, как в башку метеорит!
— Зря шутите, сеньор. Всё это не к добру.
— Точно!
— Воистину!
Роберто ощущал, как части мозаики складывались в узор. Точнее, в кошмарный триптих Босха, который он видел в бельгийском музее. На картине в сияющем свете сидел грозный Судья в окружении ангелов, а внизу на площади толпились люди, похожие на зверей или звери — вылитые люди. Эту толпу окружали неведомые механизмы, с помощью которых жуткие твари их терзали.
Всё как сейчас. Судья и ангелы прятались в сиянии низкого зимнего солнца. Зато отлично просматривались кровавые головы кардиналов. Почему они носят такие шапки? Предвидят, что на том свете с них сдерут скальпы? И взрежут животы так, что раны будут похожи на их алые пояса на чёрных рясах? Кто знает? Может быть, так и будет. Религия туманна и расплывчата. Возможно, только сам Иисус Христос понимал суть своего учения. Но унёс эту тайну с собой на крест. Если уж Богу досталась мученическая смерть, что говорить о его праведных слугах.
Грозный Суд будет безжалостным. Понимают ли это остальные или надеются сделать фото и предъявить его как доказательство дружбы с небесными чинами: «Ваша честь, взгляните, вот я, а вот семь ангелов Апокалипсиса. Да, мы близко знакомы. Зачтётся???»
Ноги гудели не на шутку, да и спина стала побаливать. Папа всё не появлялся… Но вокруг начало происходить невероятное, словно какая-то чужая сила уже взялась управлять событиями, выстраивая их в цепочку.
Люди в толпе превращались в зверей. Удивительно, что немногие, кто оставался человеком, не замечали перемен. Вот мужчина рядом вдруг стал ежом в вязаной шапке. Щетинистые, покрытые колючками щёки и брови оставляли открытыми лишь крохотное место, где рядом с бугристым носом в глубоком прищуре прятались чёрные как угли глаза. Он тяжело дышал, будто только что пробежал стометровку.
Страшно залаял человек-гиена, рядом взвыла женщина-лиса с острыми мелкими зубами. Вокруг скалились жуткие морды диких зверей. Кабаны, гигантские рыбы, крысы, насекомые. Разверстые пасти, капающая слюна, глаза навыкате, зловонное дыхание.