Рыбари и Виноградари. В начале перемен.

— Подожди, а если убрать этих многочисленных микробов, что останется?
— Труп. Без микроорганизмов и вирусов мы не выживем.
— Так. Ещё и вирусы. Они тут причём?
— О вирусах толком ничего не известно, другая форма жизни на грани между живым существом и информационной программой. Но именно они влияют на генный код клеток, и, возможно, именно они создали разум.
Роберто чувствовал, как мысли друга бульдозером вспарывают сложившуюся реальность. Открывают внутренней пласт правды, спрятанный за коркой общего невежества.
Лучано поднял свой бокал, тщательно вглядываясь во что-то, видимое только ему и выпил:
— За последние пятьдесят лет симбиоз внутри нашего организма полностью разрушен.
Роберто чувствовал, какой властью обладают слова друга.
— Ну и ну! Ты не преувеличиваешь?
— Давай по порядку. Антибиотики частично убили, частично отравили полезные бактерии. Остались лишь микробы-наркоманы, сдуревшие от лекарств и химии.
— Давно догадываюсь, что моим кишечником командуют психи.
— Это естественно. Поколение пердунов заселяет планету. Но и это не самое страшное.
— Что может быть хуже?
— Знаешь, восемьдесят процентов массы клеток, составляет вода?
— Слышал.
— Японский учёный Эмото Массару доказал, что обычная вода — живое существо, имеющее память и эмоции. Но её заперли в тюрьму ядовитых пластиковых бутылок. Может быть, она кричит, молит о помощи? А может быть, давно умерла. И люди пьют мёртвую жидкость, насыщенную отравой. Какой уж тут симбиоз?
Роберто с сомнением посмотрел на свой стакан с минеральной. Подумал и сделал глоток из бокала с вином.
— И самое паршивое. На наши клетки напали новые, неубиваемые вирусы и принялись что-то менять в генах. Мы уже не совсем мы. Будто в организм человека внедрилось что-то иное и постепенно захватывает его.
— Думаешь, внутрь к человеку подселили «чужого» из фильма ужасов?
— Похоже. В людских телах идёт невидимая война. Отсюда всплеск аутоиммунных заболеваний, когда организм борется сам с собой.
— Да, все сейчас умирают от рака.
— Человек уже потерял большинство отпущенных ему природой свойств. Даже дети не делаются естественным путём.
— Чёрт возьми. Ты не преувеличиваешь?
— Люди из пробирок — уже реальность. Их число растёт в геометрической прогрессии. Думаю, через десять лет обычное зачатие будет считаться неприличным.
— Но секс останется?
Они задумчиво посмотрели на округлый зад молоденькой официантки. Она почувствовала их внимание, обернулась, одарила улыбкой.
— Я не пророк. Но вот что странно. Нам стали внушать, что пол — вопрос психологический. Ребёнок сами вправе выбирать, кем он хочет называться, мальчиком или девочкой. Гендерные различия второстепенны. Однополые браки скоро станут нормой.
— Как думаешь, куда мы катимся?
— Возникает новое человечество.
Роберто чувствовал, как в мозгу загадочный механизм лихорадочно сортировал услышанное, связывал обрывки фактов, додумывал недосказанное. Лучано — очень умный человек. И отмахнуться от того, что он рассказал, было нельзя.
Действительно, медленно и осторожно происходят перемены. И если кто-то их заметит, то назовёт эволюцией.
Он не знал, что творится в душе других людей, но ему самому было тошно. Увернуться от изменённого мира было нельзя, как невозможно выйти сухим из воды. Словно ты приехал в город твоего детства, а вместо знакомых домиков в окружении тенистых садов видишь небоскрёбы и улицы, закатанные в асфальт.
Когда-то он любил ходить в театры. А сейчас? Он бежал из оперы, где актёры визжали и орали свои арии, словно их резали. Аккомпанементом служил звук ножовки по металлу.
Искусство стало иным. В музеях выставлены новые шедевры: горы мусора, бесформенная мазня, человеческие экскременты, замазанные чёрной краской холсты.
Музыка, что случилось с ней? Мелодию заменила скороговорка клоунов, корчащих из себя прожжённых жизнью бандитов.
Вроде бы всё складывалось само собой, но кто-то же раскрутил этот маховик перемен. И продолжал подталкивать его лёгким, чуть заметным касанием. Вопросы громоздились, стоило лишь оглядеться вокруг.
 
Он хорошо помнил тот день, когда ясно осознал, что творится. Двадцать пятое декабря — Рождество.
В этот день две тысячи лет назад Христос пришёл в наш мир. Обновлённый Бог Нового Завета. Это дало начало современной эре, другому летоисчислению, словно была пройдена пограничная веха цивилизации.
Может быть, и в наши дни человечество проходит новый рубеж, и от этого всё в мире меняется.
Мироздание — проявление небесного в материальном мире. Похоже, следующий всесильный владыка пришёл на смену старому. Где-то на небесах происходит вселенский переворот. Возможно, так уже было в истории. Скорее всего, уже много раз. И цивилизации сменяли друг друга.
Каждому этапу такой космической революции предшествовали смутные времена. Сначала на старого Бога и его мироздание нападала команда захватчиков — демонов-разрушителей. Они ломали взгляды, мораль, даже физические законы, и в конце концов убивали старый мир, чтобы поставить нового Правителя.
Он понял, что глобальная война уже идёт. Возможно, это началось во времена его детства, а может быть, и раньше. Теперь повсюду интервенты, которые завербовали почти всех.
Приняв такое положение вещей, задал себе вопрос: на чьей он стороне? Ведь новый Бог не лучше или хуже старого. Иноземные завоеватели зачастую не страшнее собственных диктаторов. Для большинства людей победитель всегда прав. И рано или поздно в нём найдут неисчислимую кучу достоинств. Тем более что на словах новый Всевышний всегда продолжает линию прежнего. Христос сказал, что пришёл с миром, тих, как агнец, и исполнит волю Ветхозаветного Отца. Но как-то незаметно слово «мир» исправили на «меч», призвали к Крестовым походам, разожгли костры Средневековья и напоследок объявили народ, приближенный к себе Отцом, порождением Сатаны. Темны законы небес, и не ему, Роберто, их судить.
Не то чтобы он испытывал борьбу с совестью или верой. Нет. Просто сделал свой личный выбор из житейских соображений: «Богов на переправе не меняют» и «Старый друг лучше новых двух».
Встав на одну из сторон, он ясно увидел свой путь, его опасности и скрытые знаки. У родного, привычного Господа лишь один выход — стереть предателей и оккупантов одновременно и разом. Если, конечно, удастся. А это война, апокалипсис и Конец Света, как и предсказано пророками древности. И здесь каждый преданный человек на счету. Это осознание вдохнуло смысл в его жизнь. Теперь он знал, что будет, словно смотрел фильм с угаданным сюжетом.
Роберто быстро научился распознавать демонов. Те имели чёрное пятно вокруг головы, оно втягивало, уничтожало окружающий свет. В их глазах плясали дьявольские искры, речь была туманна, слова лживы, движения суетны.
Первого врага он убил, когда тот сидел на лавочке в парке, делая вид, что разглядывает редких прохожих. Нож легко вошёл в спину. Бес долго хрипел, потом затих.
Он принялся бороться с оккупантами неустанно, день за днём. Как же много их было и становилось всё больше. На место одного мёртвого приходили тысячи живых. Он явно не справлялся со своей миссией. Но вступать в ряды разнообразных террористов не хотел. Те не отличали демонов от людей, у них был свой противник. Роберто был уверен, что их цели не совпадают.
Почему нет помощи от Церкви? Задумавшись об этом, он вдруг испугался. А если и Церковь уже давно в руках врагов и переворот вот-вот случится?
Когда заговорили об отречении папы Римского, он понял, час пробил. Это Конец Света, старого света.
 
От размышлений оторвали всеобщий гул, хрип и звериное рычание.
Наконец началась аудиенция. Где-то далеко, за спинами людей, Бенедикт XVI начал свою речь, его голос разносился по площади, усиленный стократно.
Роберто привстал на цыпочки. Между тем папа не торопился делиться откровениями по поводу возникших неприятностей, а степенно рассказывал о своих отношениях с работодателем: