Прости мне мои грехи. Книга 2

      Все потому, что ничего не знали об объекте своего страха.
      Страшна лишь неизвестность, все остальное – иллюзия.
      - Он хочет познакомиться с вами поближе. - Анубис лежал на моих плечах и слегка обвивал мое тело, сворачиваясь по нему по спирали. Если бы он только ускорил свои движения, осел на моей шее...
      Но я ему доверял, как он доверял мне. Животные зачастую заслуживают гораздо большего доверия, чем люди.
      Его скользкая чешуя скользила по моей спине, а лик свой он развернул ко мне, оказавшись неподалеку от лица. Изредка он выпускал свой раздвоенный на две части язык и издавал шипящие звуки, что приводили меня в восторг, а вот у всех остальных вызвали желание покинуть ритуальную комнату немедля.
      Ребекка бы рассмеялась в их полные страха лица, сама усадив змею на свою шею.
      А она ведь была девушкой.
      - Я оставлю его здесь. И помните: он не любит резких движений, – холодно произнес я, проверяя, все ли кандидаты связаны. – Фас, Анубис. Фас.
      Я подал знак своим братьям, которые начали покидать комнату по одиночке – кажется, я слышал их судорожные выдохи каждый раз, когда кто-нибудь из них выходил за дверь.
      Я ушел последним, запирая дверь на замок, за которой тут же раздались крики и ругательства, как будто я запер в подвале сотню куриц.
      Да уж, им предстоит через многое пройти, если они действительно хотят стать одними из нас.
      - Ну что я вижу, вы тоже испугались? – подшутил я над братьями, лица которых были бледны, как снег.
      - Это питон. Он же… Травкой питается, да? – Я пожал плечами, как будто не знаю ответа на этот вопрос.
      - Ну что, может, партию в покер? – Гидеон, кажется, хотел отыграться за прошлый раунд. На той игре я лишил его нескольких сотен долларов, и это как раз был день, когда избил его, стирая собственные костяшки в кровь.
      - Я не против. – Александр кивнул, и мы все согласились, намереваясь отвлечься от всего, что только что прошли.
      Только сев за игральный стол, я вдруг понял, что только что сделал. Осознание всегда приходило ко мне после.
      Если ты немедленно не скажешь, кто это сделал, я заставлю тебя жрать дерьмо, это понятно?
      Меня передернуло от собственного голоса, прозвучавшего в голове, как эхо.
      Черт, я ублюдок… Какой же я ублюдок. С приходом в братство я опустился на самое дно.
      - Раздавай, Стоунэм. – Гидеон обратился ко мне, меняя всем деньги на фишки, и я кивнул, взяв хорошо знакомую колоду в руки.
      Я никогда не проигрываю, даже когда теряю деньги.
      Ведь у меня ничего и нет, чтобы что-то проиграть.
      Нет ничего по-настоящему ценного.
      А перед взором снова встает чародейка с карими глазами, унося мои мысли куда-то далеко в прошлое, которое у нас было.
      Но больше…
      Нет никаких нас.
      POV Ребекка
      - Простите. Это не то, что я заказывал. – Я вглядываюсь в лицо Стефана, наблюдая за тем, как он аккуратно кладет столовые приборы на стол. Лицо его не выражает недовольства, но по слегка подрагивающим ноздрям я замечаю, что он не в восторге от этой (ох, каким он тоном это произносит) страны.
      - Как так, месье? – В глазах официанта четко отражалось то, что он не на шутку испугался за свои чаевые. – Степень прожарки стейка – Bleu (прим. франц. Мясо, обжаренное до корочки, внутри – сырое), как вы и заказывали…
      Я со скукой наблюдала за их диалогом, подперев рукой подбородок, наплевав на все правила этикета.
      - Да, именно это я и заказывал. – Стеф посмотрел на официанта, как на школьника, не выучившего урок. – Но на деле это мясо слишком пережарено для степени Bleu. Я бы назвал это стейком Saignant.(прим. Мясо «с кровью»)
      Я улыбнулась несчастному официанту, чтобы хоть как-то его поддержать, но тот позеленел, выслушивая замечание Стефана. Далеко не первое за вечер.
      - Простите, месье. Если позволите, я немедленно принесу вам другой стейк… - Официант хотел было потянуться к тарелке Стефа, но тот его быстро остановил.
      - Нет, спасибо. Мне хватило уже одного раза. Просто задумайтесь о том, имеете ли вы право вешать на свое заведение табличку «Французский ресторан».
      - Еще раз простите, месье. Я обещаю, такого больше не повторится. Что н-нибудь еще? – Бедняга начал заикаться, и я чуть не встряла в их разговор.
      - Это все. – Стефан вновь повернулся ко мне, а я проследила за официантом – он промокнул свой лоб платком и двинулся в сторону кухни чуть быстрее, чем обычно.
      - В этой стране нет нормальных Французских ресторанов. Мало того, что на каждом углу фастфуд, так еще и рестораны оказались столь непрезентабельными. Мы все-таки оплачиваем их услуги. Они могли бы быть…
      - Стеф, перестань. – Я накрыла его ладонь своей и взмахнула ресничками, перенаправляя его внимание. Свободной рукой он провел по волосам на висках. Гладким, платиновым.
      - Я пригласила тебя к себе в страну. Это мой дом. Это очень много значит для меня, и я надеялась, что это… Ну, знаешь, поможет нам стать ближе.
      Морщинка между его бровей разгладилась, а выражение лица смягчилось, когда он повернул мою руку в своей и крепко сжал, поглаживая пальцы.
      - Прости, Ребекка. Ты права. Просто у меня есть вредные привычки.
      - И хорошие манеры. – Я улыбнулась, подняв бокал с вином в воздух.
      - Жаль, что я здесь всего на три дня, и это мой последний день с тобой. – Стефан последовал моему примеру, повторяя действия.
      Да, он приехал сюда ненадолго – буквально на следующий день после моей ссоры с тем кого-нельзя-называть позвонил Стефан и сообщил новость о том, что ему нужно в Штаты по работе. На самом деле, ему нужно было в Вашингтон, но, выкроив для меня время, он посетил Лос-Анджелес.
      Да только солнце, подкаченные мужчины, расхаживающие по улице с голым торсом, и растаманы, покуривающие по углам травку, пришлись ему не по вкусу. Поэтому Стефан остановился в самом дорогом и изысканном отеле ЛА и просидел там почти все три дня, то и дело выводя меня на культурные мероприятия.
      Конечно, мне было приятно, что после учебы за мной приезжал лимузин, и я ехала в ресторан, на подобии этого, или в театр, где потом три часа к ряду смотрела постановку, где мало во что могла вникнуть. Я даже не вслушивалась в голоса и не всматривалась в лица людей, обитающих на сцене.