Аксиомы, леммы, теоремы. Стихотворения, баллады, переводы

 То помнил бы сейчас, что значит слово «жить»...
 Леммы 
 Песня ни о чем, 
 написанная 25 октября 1973 года в Качинском гарнизоне  
 по просьбе друга, такого же матроса Виктора Доли 
  
 Улететь бы самолетом,
 Или лодочкой уплыть,
 Или вглубь водоворота,
 Чтоб утопленником быть,
 Убежать бы в чисто поле
 И не видеть ни души...
 Но сказал мне Витя Доля:
 «Про меня ты напиши!»
 Я не против, право слово,
 Но тоска меня берет.
 Я попробую — и снова
 На часах двенадцать бьет!
 Может, лучше было б, что ли,
 Волком выть в какой глуши?
 Но сказал мне Витя Доля:
 «Про меня ты напиши!»
 Не выходит, друг любезный,
 Ручка валится из рук.
 Ах, невидимый, железный
 Окружает душу круг!
 Как сорваться, чтоб на волю
 Убежать в ночной тиши?
 Но сказал мне Витя Доля:
 «Про меня ты напиши!..»
 На дежурстве ночь проходит,
 Скоро заорут: «Подъем!»
 Только лето хороводит В тихом омуте своем.
 То на хвост насыплет соли,
 То прикажет: «Брось! Греши!»
 Что мне делать, Витя Доля?
 «Про меня ты напиши...»
 1973
 Вийон. Блатные напевы 
 Триптих 
 Памяти Сергея Карелина 
Вместо эпиграфа
 Закат умылся кровью,
 Бледнеет тишина,
 И к ночи изголовью
 Склоняется луна.
 Потусторонний вечер
 Акцентов не сместит,
 И меж домами ветер
 Свистит.
 А он не понимает,
 Что как — и что почем,
 От жажды умирает
 Над кружкой (над ручьем?).
 Чужая девка — Муза,
 Он ей совсем не рад,
 Ему стихи — обуза
 И яд.
 Качается грабитель,
 Смеются кореша.
 В последнюю обитель
 Спешит его душа.
 Бродяги с перепою,
 Ворье — со всех сторон.
 Витает над толпою
 Вийон...
1. Побег
 А с неба утром густо сыпал снег,
 На землю черную — как будто соль на раны.
 Два кореша моих ушли в побег —
 Серега Резаный и с ним Аркашка Рваный...
 Верхушки сосен стыли в облаках...
 Краснуха выла по дороге в Кяхту.
 И слезы таяли в распахнутых глазах,
 Когда их вынесли и бросили на вахту.
 Ах, воля вольная,
 Дорога дольная,
 Ах, небо черное да белый снег.
 А за спиною лай,
  
 Чужой суровый край
 Да злые оклики, короткий бег.
 Их сразу взяли — прямо за ручьем.
 У вертухая ствол качнулся еле.
 А кум ругнулся: «Что за дурачье?!
 Сидеть им оставалось две недели!..»
 Легавый — что? Ему-то невдомек,
 Что за свободу нынче платят очень круто.
 А пайка сытая не в горло и не впрок —
 Решает все последняя минута.
 Ах, воля вольная,
 Дорога дольная,
 Ах, небо черное да белый снег.
 А за спиною лай,
  
 Чужой суровый край
 Да злые оклики, короткий бег.
 Мы поминали молча, чифирём —
 Таким же черным и таким же горьким,
 Как наша жизнь. Плясало снегирем
 Кровавое пятно на снежной корке.
 Стучало сердце бóльно, чумовó.
 И лишь слова умершие свербили,
 И становилось ясно: ничего
 Последние минуты не решили.
 Ах, воля вольная,
 Дорога дольная,
 Ах, небо черное да белый снег.
 А за спиною лай,
  
 Чужой суровый край
 Да злые оклики, короткий бег.