Общение по-взрослому (СИ)

Я определенно не хочу, чтобы это был отель. Моя квартира пока тоже не кажется мне хорошим вариантом. Дом? Холодный загородный дом, где не будет соседей? Хороший вариант, жаль только приехать и привести его в порядок я не успеваю.
Еще одним моим ходом было оставить что-то в секретариате со словами:
 — Это тоже нужно на практику, пусть Горячев занесёт в двести пятую.
И он заносил, урывая несколько минут наедине.
 — Ваши копии, Владлен Викторович.
 — Никит, мы же договорились, — пропускаю его ход мимо ушей.
 — Вы сказали, не в универе. Мы все еще в нем.
Только тут я понимаю, что он со мной играет. Интересно, он осознаёт что именно делает? Это же практически приглашение, практически начальное положение нижнего, предлагающее сделать то, что хочется мне. Решаю поддержать его игру и встаю из-за стола, чтобы закрыть дверь. Для этого подхватываю ключ со стола и запираю нас изнутри.
 — Ты вздумал со мной играть, Горячев? — называю его по фамилии, подчеркивая положение студента.
Я все еще стою за его спиной, но он не поворачивается. Вижу напряженную спину, чувствую, насколько ему некомфортно, прекрасно осознаю, что он сейчас прислушивается к моим движениям.
 — Я с вами не играю, — смеётся он.
Защитная реакция в виде смеха — стандартное проявление неуверенности. Но то, как парень на одних только инстинктах держит себя, поражает. Я подхожу ближе, но не выдерживаю.
 — Смешно тебе? — говорю хрипло и разворачиваю к себе, оказываясь нос к носу.
 — Нет.
Я тесню его к столу и целую. Мы оба ждали этого, мгновенно распаляется желание, тем более, что дверь заперта, замок здесь не такой, как в компьютерном классе и подсмотреть никому не удастся. Это так глубоко, неторопливо. Я лишь усмехаюсь, когда его пальцы цепляют мой галстук. Вот как? И что же дальше? Он стаскивает его полностью, отбрасывая куда-то на стол, и льнет ко мне. Остаётся только сделать шаг вперёд, усадить его на стол и раздвинуть ноги, оказываясь между. Я вижу его возбужденное состояние, я чувствую его.
 — Ты играешь с огнём, — предупреждаю его, наблюдая, как он дрожащими пальцами берётся за пуговицы моей рубашки.
 — Мы играем.
Да, солнышко, но у меня с собой ничего нет. Не возьмусь предполагать, насколько далеко ты зайдёшь, но если зайдёшь, то будет не очень приятно. Проверим, на что ты способен?
 — Хороший мальчик, — говорю я, оказываясь перед ним в расстёгнутой и выправленной рубашке. — А теперь ремень.
Он притормаживает, а я не удерживаюсь. Хочу почувствовать его кожей, хочу, чтобы между нами не было этой ужасной футболки. Под ней прячется гибкое красивое тело, которое нужно подчёркивать. Отстраняюсь и тяну его за собой, забираясь под мягкую ткань, безжалостно стаскиваю мешающую одежду. Я отвлекаюсь, чтобы бросить ее на стол — футболка светлая, а парню еще как-то идти домой. И пропускаю момент, когда он опускается передо мной на колени, хватаясь за пряжку ремня.
 — Солнышко?..
Это поражает меня. Еще недавно он трясся в моей машине убеждая меня (меня ли?), что мы просто преподаватель и студент, а теперь стоит передо мной на коленях и…
 — Я никогда этого не делал.
 — Тебе не обязательно… мнх…
Он делает это неумело, сходу пытаясь заглотить целиком, где-то даже цепляя зубами. Далеко не лучший минет в моей жизни, но только это сейчас удерживает меня от того, чтобы не кончить, потому что все происходящее выбивает у меня почву из-под ног. Прихожу в себя, когда он закашливается.
 — Не торопись, — выдыхаю, сдерживаясь и пытаясь остыть. — Открой рот…
Он поднимает глаза, а у меня в голове проносится мысль, что я сейчас могу кончить только от открывающегося вида. Сначала я стараюсь двигать бёдрами медленно, жалея его, напоминая себе, что это первый в его жизни минет, так еще и делают не ему, а он.
Направляю его движения, придерживая за голову. В других обстоятельствах я просто развернул бы парня и вогнал по самые… Делаю еще пару движений и кончаю на грудь и подбородок. Он поднимается с колен и смотрит на меня таким мутным взглядом, что сразу становится понятно — он не осознаёт происходящее. Пока что.
 
Запускаю пальцы за ремень его джинсов и тяну на себя, разворачивая и заставляя опереться руками о стол. Хотелось бы не просто стащить его джинсы с бельём, а схватить за волосы, заставить выгнуться. И ведь он бы даже не пискнул. Но я тянусь доставить ему удовольствие. Прислушиваюсь к дыханию, которое столько раз слышал в трубке мобильного телефона и безошибочно ловлю оргазм, заглушая стоны ладонью, касаясь губами шеи, чувствуя бьющуюся под ними жилку, ощущая всем телом эту волну, пронизывающую сейчас его тело.
Я выжидаю несколько секунд, понимая, что сейчас Никита придёт в себя. Медленно отпускаю его, отстраняясь. Где-то в сумке должны быть салфетки. Мне приходится искать их левой рукой, правая вся в сперме. Оттираю себя и возвращаюсь к парню. Его дыхание медленно приходит в норму, а глаза теперь не оторвать от бумаг на столе, поверх которых валяются и его футболка, и мой галстук. Вытаскиваю из пачки еще одну салфетку. Приходится придерживать парня за подбородок, чтобы вытереть так смело стекающие по нему капли.
Не думал я, что мы так быстро перейдём от невинных игр к чему-то погорячее. Так может и тянуть не нужно?
 — Давай выберемся куда-нибудь загород на выходных?
Протягиваю ему еще одну чистую салфетку.
 — Давай… Вам очень идут костюмы, Владлен Викторович.
Он говорит это скромно смотря в пол и вытирая при этом губы и подбородок. Я уже жалею, что не оставил на нем никаких следов, а ведь так хотелось. Но остаётся только притянуть к себе и поцеловать.
 — Не начинай, — говорю строго, но по факту прошу его. — У меня еще есть дела.
 — Я серьезно, — поднимает взгляд, встречаясь с моим. — Но с жилеткой было бы еще круче.
Пока парень оттирает стол, я вспоминаю об одной мастерской, которая изготавливает очень своеобразные мужские костюмы. Не могу сказать, что игры с дыханием были мною горячо любимы, но легкое компрессионное удушье может приносить определенные результаты. Да и для дисциплины такой жилет самое оно.
 — Тебе тоже понадобится костюм на практику, - закидываю удочку.
 — Сгоняю домой за выпускным.
Вот ты и попался, солнышко.
 — Нет. Я тебе его выберу.
Комментарий к 2.9
https://s7.gifyu.com/images/20200805_224953.gif
========== 2.10 ==========
Тем временем игра продолжалась. Хоть я и попросил Никиту до выходных не делать ничего такого.
 — Хорошо, тогда давайте затронем следующую тему. Записываем. Крупнейшие центры ювелирного производства России рубежа девятнадцатого — двадцатого веков. Кто-то может назвать хоть один?
Половина потока — дети тех, кто к ювелирной отрасли имеет непосредственное отношение, но руку почему-то поднимает Никита.
 — Горячев?
 — Фаберже. Санкт-Петербург.
 — Отлично! Начали готовиться к практике? — усмехаюсь и прислоняюсь бедром к столу с той стороны, где пару дней назад он стоял уперевшись ладонями и кончал от моей руки.
Что, солнышко, стоило это того, чтобы «невзначай» наткнуться на меня спиной на кафедре, заставляя обнять при всех за плечи?
 — Да. Решил изучить вопрос глубже, — говорит он.
 — Глубже, — эхом повторяю я, на этот раз специально проводя языком по клыку и точно зная, что он это заметит. — А почему же Фаберже не Франция?
 — Потому что в первой половине девятнадцатого века Густав Фаберже вынужден был покинуть Францию, а к сорок второму году открыл мастерскую и магазин в Петербурге.
Он говорит все это, а я вдруг понимаю, что Никита именно тот человек, с которым я хочу работать. Генка просит сколотить команду. Я сейчас вижу ее лидера. Никита способен перерабатывать информацию. Он способен сработаться со мной, он может подстраиваться под окружающих и делать это тонко, пока еще интуитивно. Если я научу его пользоваться такими навыками, то он безупречно вольётся в жестокий бизнес. Мне гордость не позволяла прогибаться под многих людей. Он более гибкий.