Общение по-взрослому (СИ)

В воскресенье вечером мне пришлось отвезти его домой, положить, так сказать, где взял. В голову лезли всякие мысли по присвоению Никиты себе, но это было бы слишком для нас обоих. Мешать студенческой жизни и отбирать его личное пространство, да еще и так быстро, было просто нельзя.
Еще одним интересным открытием оказалось для меня поведение Никиты с друзьями. Когда в понедельник я шёл на работу, то заметил уже знакомую мне компанию.
 — Я уже объяснял, — спокойно и громко говорит Никита. — Пока он не трахает твою задницу, тебя не должны касаться его отношения.
 — Что ты несёшь, Горячев? — воскликнула девушка.
 — А ты не знала? — уверенно продолжал он, а я поражался такому тону. — Личная жизнь, она на то и личная, что вас двоих в ней явно быть не должно.
 — Здравствуйте, Владлен Викторович.
Мне стало так интересно, что же такое обсуждали мои же студенты, что я решил притормозить.
 — А что здесь происходит?
Я останавливаюсь позади Никиты, чтобы не прилипнуть к нему взглядом, вспоминая наши выходные.
 — Ничего особенного, — он тоже медлит, но оборачивается на меня. — Просто один мой друг бисексуален, а остальные гомофобы.
 — Как скучно я живу, — усмехаюсь в ответ, а потом провожу по спине парня рукой, заглядываю в глаза и абсолютно нейтрально добавляю: — Я нашёл для тебя некоторые образцы программ и методичку по разработке. Сколько пар у тебя сегодня?
 — Четыре, — остаётся беспристрастен он.
 — Отлично. Кажется, двести пятая будет свободна. Можем обсудить там.
На моем лице не дергается ни один мускул, но я вижу, как он сглатывает прежде чем ответить.
 — Да, хорошо.
После этого я оставляю его на растерзание однокурсникам.
Пары тянутся медленно и даже как-то скучно. Двести пятая оказывается свободна по расписанию, поэтому я весь день только и жду возможности закрыться там. Методички и образцы я правда нашёл и принёс с собой. Задание никто не отменял.
Ключ остаётся в двери, и когда Никита заходит, то запирает за собой дверь.
 — Вы хотели меня… видеть, Владлен Викторович? — он бросает рюкзак на первую парту и опирается задницей на неё же, встав прямо напротив стола.
 — Да, — строго говорю я, вставая. — Мы должны обсудить план написания будущей программы. Подойди ближе.
Вижу, что он сбит с толку, но подходит, огибая стол и становясь прямо передо мной нос к носу.
 — Достаточно близко?
Я целую его и понимаю, что скучал. Все начинается так невинно и нежно, а потом Никита ослабляет мой галстук, снимает с меня и надевает себе на шею.
 — Влад, ты же обещал…
Комментарий к 2.11
https://s7.gifyu.com/images/25767885a2989be686d9ca295f4b0913.gif
========== 2.12 ==========
Впервые за долгое время мне приходится перестраивать свой график. Теперь разобраться с делами я стараюсь в будни, чтобы выходные проводить с Никитой. Парень не ноет и не жалуется, за что я благодарен ему. Иногда он все же обращает на себя внимание в очередной раз будто случайно касаясь меня где-то в стенах универа, а иногда поймав совершенно одного на кафедре. Но все это простые мелочи, которые должны присутствовать в жизни молодого парня, и о которых я уже как-то подзабыл.
Иногда я ловлю его на копировании моих интонаций или приемов. Каждый раз это так отвратительно смотрится, что я усмехаюсь, представляя раздражение моих собеседников. Даже сарказм он переиначивает на свой лад. Но вместе с этим он еще и осторожен. Явных прилюдных провокаций нет, на парах он работает и не пытался напроситься на поблажки. Даже наоборот, я стал замечать, что парень стал уделять учебе больше внимания. Об этом говорили и другие преподаватели. Даже Зотов как-то пошутил, что моя работоспособность заразна.
Я же иногда наблюдаю за Никитой в универе. Он ничем не отличается от обычных студентов. Просто парень, общающийся с друзьями, живущий своей жизнью, смеющийся, засыпающий на парах и… кажется, абсолютно не осознающий, насколько восхитителен. Иногда мне кажется, что он слишком спокоен, выдержан, а потом, что я просто не докопался до чего-то.
 
В очередные выходные мы не можем уехать, и я тащу его к себе, потому что будни наполнены разве что случайными касаниями. Наши отношения только начались, еще нет такого запаса внимания, которого хватило бы надолго. Хочется большего, хочется совместных вечеров и расслабления, но сейчас просто нет на это времени.
Он приезжает ко мне в воскресенье днем. Мысли о работе тут же улетучиваются. Появляются другие. Я не хочу думать заранее о завтрашнем дне. Его костюм готов, но я все еще волнуюсь. Не слишком ли рано? Не слишком ли?
В его присутствии мои мысли разбегаются. Я вроде и стараюсь быть нежным, будто извиняясь за испытание, которое собираюсь ему устроить, но где-то глубоко внутри мне не терпится заставить парня потерять рассудок, снова увидеть эти мутные от желания глаза и чувствовать, как срывает его тормоза.
Я так редко привожу кого-то домой, что когда Никита начинает рассматривать полки, проходясь по корешкам книг и всяким безделушкам, которые там валяются, то становится даже интересно, за что мне будет стыдно.
 — Ты когда-то курил? — спрашивает он, замечая пару чистых пепельниц. — Или это сувениры?
 — Я до сих пор иногда это делаю, — признался я.
Он хмурится, очевидно не одобряя этой привычки.
 — Не замечал запаха.
 — И не заметишь, — захотелось мне поддеть его.
 — Обещаешь? — спрашивает он, а я вспоминаю другое, уже исполненное, обещание.
 — Какой интересный у тебя способ ловить меня на слове.
Я подхожу ближе, но не касаюсь, только упираюсь рукой в одну из полок прямо перед ним. Я мог бы утащить его в спальню прямо сейчас, но ловлю себя на мысли, что соблюдаю приличия и не хочу показаться животным. А вот парень совершенно не стесняясь проводит пальцами по моей руке и поворачивается, оказываясь так близко.
На Никите легкий свитер, который мне захотелось снять еще в прихожей. На мне же майка, и парень ловит момент, когда не я, а он скользит пальцами по рукам, плечам, шее. Мои попытки приучить Никиту к безвозмездному получению удовольствия идут прахом. Его ладонь поднимается к моей щеке, и я не выдерживаю — накрываю своей и трусь, будто кот. Это приятно, даже без сексуального подтекста, просто приятно.
 — Я соскучился, — тихо говорит он.
Это мое фиаско. Потому что я тоже безумно скучал по нему всю неделю, но не решаюсь сказать и слова. Он смелее меня, честнее.
И я убираю его руку с лица, притягиваю парня к себе для поцелуя, физически чувствую, насколько Никита открыт и тянется ко мне. Где-то внутри появляется смутное чувство тревоги, а что если я не оправдаю такого доверия? Он такой искренний, такой живой, настоящий… За годы, которые мне приходилось пробиваться, юлить, а где-то даже врать, я превратился в нечто абсолютно отличающееся от того, каким был в его возрасте.
 — Идём, — я разрываю поцелуй, потому что злюсь на себя же.
Мы почти прилично проводим вечер, вместе ужинаем и делимся впечатлениями о фильмах или музыке. Во многом они тотально не совпадают, но от этого даже интереснее. В итоге выбираем какой-то, чтобы посмотреть вместе.
 — Что ты делаешь? — спрашивает он, когда я начинаю опускать рольшторы.
Комната погружается в темноту, но я хорошо вижу стоящего напротив парня и подхожу к нему вплотную.
 — Я привык к полному погружению, — шепчу на ухо, касаясь губами шеи. — Поэтому у меня есть проектор.
 — Конечно, — усмехается Никита, — чего еще я мог ожидать от самого Вересова!
Он вскидывает руки, а я уже не могу не улыбаться и не обнимать его.
 
 — На меньшее я не согласен, — предупреждаю его.
Мы снова целуемся, я так и не дохожу до проектора — вся игра в приличных людей заканчивается здесь. Я нетерпеливо стаскиваю с него свитер и скидываю свою майку — ощущать его кожей мне просто необходимо. Мы отлично уместились бы на диване, но смазка и презы остались в спальне. Мне приходится тянуть его туда.