Общение по-взрослому (СИ)
Бросив парня на кровать, я застываю. Мне нравится то, что я вижу. А еще он цепляет меня за край домашних джинсов, притягивает ближе и… я дёргаюсь от первого прикосновения губ к животу. Так просто, но так нежно. Никита поднимает глаза, и я поглаживаю его по голове. Эти жесты давно не вызывали во мне никакого трепета, но с ним все иначе. Не могу пока уловить причину, но он будто снова ставит меня даже в сексе на ступень выше. Что-то не даёт мне сорваться и воспользоваться этим положением, что-то подсказывает, что я так только все испорчу. А пока я только стаскиваю с нас такую мешающую сейчас одежду. Почти привычно уже растягиваю его и с огромным удовлетворением наблюдаю за тем, как парень тащится от процесса, не спеша к самой разрядке, как это бывает у нас где-нибудь в двести пятой. Я люблю долгий секс, когда он перемешивается с ласками, поцелуями, иногда смущающими фразами, сказанными так, что партнёр только еще больше возбуждается под тобой.
Я не улавливаю момента, когда парень перестаёт осознавать происходящее, концентрируясь только на возбуждении, но это не очень и важно — сегодня он мой и только мой. И на меньшее я не согласен.
Комментарий к 2.12
https://s7.gifyu.com/images/bPnmeOE.gif
========== 2.13 ==========
Я просыпаюсь чуть раньше будильника, смотрю на еще спящего парня и улыбаюсь. Как было бы классно снова разбудить его сексом, но мне приходится вставать и идти на пробежку. Бегу дальше обычного. Нас ждет сегодня сложный день.
Облегчение приносит только холодный душ. Я привожу себя в порядок, стараясь быть спокойным.
— Вставай, солнышко. Даю тебе пятнадцать минут на душ, потом будем завтракать.
Я снова создаю между нами небольшую дистанцию. Нам обоим понадобится холодный рассудок и полная концентрация сегодня.
— Можно я буду ненавидеть тебя в такие моменты? — тянет он, не желая выбираться из моей постели.
И я хотел бы видеть Никиту в ней чаще, но…
— Можно.
Я быстро готовлю завтрак и одеваюсь, парень зависает в ванной дольше отмеренного ему времени. Мне приходится отгонять множество мыслей, чтобы оставаться в здравом уме. Для этого погружаюсь в черновик программы, который он принёс вчера, и понимаю, что все даже лучше, чем я ожидал. Уже прикидываю, что нужно будет поправить, кое-что дописываю в виде заметок, чтобы дополнить, но уже сейчас это выглядит, как хорошее начало.
— Омлет с овощами на плите. Нальёшь себе кофе? — не отрывая взгляда от экрана говорю я, потому что парень в одном полотенце на бёдрах явно затмит все дела и планы, а опаздывать нам нельзя.
— Все плохо? — замечает он текст на ноутбуке.
— Нет, совсем нет. Скорее наоборот.
Я отправляю черновик в печать, чтобы занести Генке, засовываю в файл, кладу в сумку. Больше дел нет, и мне приходится пройтись взглядом по полуобнаженному парню. Я улыбаюсь в предвкушении его реакции.
— Вот сейчас совсем крипово было, — замечает он.
— Идём. Я помогу тебе одеться.
Пока я достаю чехол с костюмом и коробку с жилетом, он влезает в белье и носки. Я помогаю ему надеть рубашку, понимая, что вот так одеваю кого-то впервые. Она безумно ему идёт. Чёрные брюки тут же выгодно подчеркивают его ноги. Я почти сразу заметил, как хорошо он сложен, но абсолютно этим не пользуется. Костюм моментально делает его старше, серьезнее, возводит ту самую дистанцию, которой придерживался я. Никита становится сексуален иначе. Он привлекает уже не юностью, а элегантностью, тягучие движения уже нельзя принять за раздолбайство. Это скорее выдержанная ленца.
Разворачиваю его к себе и поднимаю ворот рубашки. Нужно просто завязать галстук, но все мои мысли направлены в другую сторону.
— Я так и знал, что вы дрочите на костюмы, Владлен Викторович.
— Ничего ты не знаешь, солнышко, — снисходительно улыбаюсь я, понимая, что мне даже мстить за этот подкол не нужно.
Никита тянется за пиджаком, а я останавливаю его приказным тоном, отмечая, как он пронизывает парня.
— Рано.
— Но разве…
— Еще жилетка, — стараюсь сказать это как можно более нейтрально, но у меня не получается.
Я тянусь к большой плоской коробке, разворачиваю парня к зеркалу и достаю жилет. Он идеально подходит к костюму, он идеально сидит. Мне приходится почти обнять пока еще ничего не подозревающего Никиту, чтобы застегнуть все крючки на металлическом бюске. Он поднимает глаза, и мы встречаемся взглядом в зеркале. Самое время рассказать правила игры.
— Сегодня тебе будет некомфортно весь день. Ты будешь думать обо мне каждый раз, когда тебе не будет хватать воздуха. Но твоей задачей будет быть сегодня лучшим, самым внимательным и не витать в облаках. Справишься?
Он пока еще ни о чем не подозревает, открывает рот, чтобы ответить мне, но именно сейчас я тяну на себя сутаж, стараясь уловить все то изумление на лице парня. Это не просто жилет. Это мужской корсет в форме жилета. Никита прикасается к местам, где вставлены пластины и кости, а я продолжаю затягивать шнуровку. Парень перестаёт сутулиться, теперь ему этого просто нельзя.
Мои руки проходятся по бокам, проверяя, насколько плотно сидит жилет. Я уже не могу дождаться вечера, потому что знаю, зачем вообще затеял все это. Но этого не знает Никита.
— А когда этот день закончится, я привезу тебя сюда и трахну, не снимая жилета, чтобы с каждым толчком внутри, ты пытался вдохнуть глубже, но не мог, — я говорю все это, гипнотизируя его взглядом через зеркало, обнимая, зная, насколько тяжело будет продержаться весь день. — Чтобы от нехватки воздуха у тебя кружилась голова и пульсировало все внутри. А вот теперь пиджак.
— Черт… — выдыхает он, закрывая глаза.
Только теперь он понимает, на что подписался.
— Если тебе станет легче, то все это время я буду знать, что на тебе надето, буду представлять наш вечер и безумно тебя хотеть.
— Ладно, — соглашается парень. — Надеюсь, я не умру сегодня.
— И еще, — усмехаюсь я. — Постарайся носить его достойно, а не с выражением умирающего на лице, — я приподнимаю его подбородок. — Это не возбуждает.
Когда мы выходим и садимся в машину, то я оставляю его наедине со своими мыслями. Парень должен привыкнуть, подстроиться, но это не значит, что я не наблюдаю за его состоянием. Он должен справиться. Просто обязан.
— Твоё первое задание, — говорю ему, протягивая файл с его программой и моими правками к ней. — Это надо унести Геннадию Степановичу, а в секретариате забрать направления.
Никита выхватывает у меня бумаги резче, чем я ожидал. Началось.
— Конечно, Владлен Викторович.
Да, солнышко, никто не говорил, что это будет легко. Первое время вообще сложнее всего. Он выходит из машины, а я засматриваюсь на его силуэт. В костюме, ботинках и классическом пальто парень выглядит потрясающе. Жаль, но я не смогу увидеть взгляды его друзей. Но Никита должен понять, насколько он шикарен.
Я набираю номер Генки, чтобы предупредить, что отправил Горячева к нему.
— Оцени парня, — прошу я. — Он перспективный.
— Не уверен. Я посмотрел журналы и…
— В моих журналах тоже не «отлично» стояло. Смотри на самого парня.
Я вылез из машины, чтобы найти еще двух однокурсниц Никиты. Мы ждём его на крыльце, а парень появляется чернее тучи.
— Горячев, ты черновик передал? — спрашиваю его уже в машине, поддевая еще больше.
И он ничего не может мне ответить, потому что на заднем сидении две пары лишних ушей.
— Да, — коротко говорит он и отворачивается к окну, пытаясь совладать с дыханием.
Никита нервничает, прекрасно понимая, что день только начался. Я стараюсь не отвлекаться от дороги, но то и дело бросаю на него взгляд. Если все совсем будет плохо, то можно будет ослабить шнуровку или совсем снять жилет. Мне не хотелось бы этого. Его состояние сейчас было таким соблазнительным. От нервов парень становился чуть более раздражительным, говорил короче, потому что воздуха теперь не хватало на длинные тирады, становился отточеннее, резче, собраннее.