Поиграй со мной (СИ)

Смех стал громче. Женщины явно втягивались в рассказ. А баба Нина повернулась ко мне.
 — Я ж раньше в другой деревне жила, которая ближе. Там до больницы шестнадцать километров. И вот все через эту деревню едут. А я сижу на лавочке, машина остановится, мужик спросит, как до Угрюмихи проехать, я ему покажу, а вместо спасибо все спрашиваю, мол, до больницы довезешь, если позвоню попрошу. Они почти все номер мне давали. Я тогда плакала. Звонить им принялась, а них все жены или кто трубку берут, говорят, мол, проститутка не звони сюда больше. А мне восемьдесят шесть лет, какая я проститутка? А потом подумала, что хоть в такие годы меня тут как соперницу кто-то воспринимает. А один мужик согласился. Хороший такой. Приехал, довез, подождал даже, чтобы обратно увезти. Так мне соседка на следующий день и говорит, что видели, мол, к кому-то мужик на машине приезжал, а у нас ведь одни бабки живут. Ну я и сказала, что это ко мне, что ко мне мужики только на машинах приезжают. А сама сижу и думаю, что вот помру я, родственники приедут вещи разбирать, а у меня книжка под столом, презервативы в ящике и целый телефон номеров мужиков. Вот, скажут, бабка на старости лет совсем стыд потеряла.
Мы смеялись всем столом, это было забавно, но меня все равно не отпускало. Всю жизнь я как должное воспринимал свое тело, я не боялся спрашивать, хоть в подростковом возрасте с разговорами и туго. Я никогда не думал, что пусть о сексе и не говорили, но все может быть настолько плохо. Я никогда не думал, что это может сломать кому-то жизнь настолько.
 — Да… А детей сколько переубивали, да здоровья перегубили? — спросила другая женщина. — У меня вот Славик таким не был, мы тоже тогда у матери жили. Он все давай-давай. Он все, а мне ни помыться не встать… Презервативы тогда уже замужние стеснялись покупать.
 — Сейчас же не все так плохо? — осторожно спросил я.
 — Да ну как…
 — Как?
 — У меня вон Серёжка придёт, начнёт лезть и сразу руками в трусы. А я ж там… ласки хочу, нежности.
 — Так скажите, — пожал плечами я. — Объясните, что ваше возбуждение так не работает. Что вашему организму физиологически нужно некоторое время для того, чтобы быть готовым к сексу.
 — А он говорит, что я уже перехочу или все потом длится две минуты.
 — Вот про две минуты это да…
 — Не знаю. Мой меня замучал. Долго, натирает аж. Я уже не хочу ничего, а он все никак.
Я вздохнул, поняв, что вот так просто это все не решается. Тут каждого отдельно надо брать и выслушивать. Отдельно даже от жён и мужей, потому что они просто так друг при друге разговаривать тоже не будут.
 — Хозяйка, принимай работу! — появился на кухне дядь Толя, тут же смутив женщин, которые попрятали глаза и делали вид, что просто пьют чай.
========== А ты не обоссышься ==========
Взамен проделанной работы мужики чуть не растащили меня на лоскуты. Я сказал, что буду выслушивать их по одному и всего несколько человек в день, а если мне понадобится, то с супругой тоже разговаривать. Не то что бы я был хорошим психологом, но несколько советов или интересную баночку подсунуть мог.
О работе тоже забывать было нельзя, поэтому до полудня, пока нормальные люди занимались делами, я бродил в зоне видимости домов, пытаясь найти интересные локации для фотографий, а вечером садился за тексты.
 — Вань, помоги мне, — улыбнулся я как-то вечером, когда тетя Ира ушла куда-то в гости.
 — Чем?
 — У нас с тобой чувствительность разная. Мне нужно понять, как на тебя вот этот крем подействует.
 — А что за крем? Для чего он?
Я еще раз улыбнулся. Через некоторое время после того, как мы начали встречаться, Ваня понял, что просто так мазать на себя и пробовать все подряд не стоит.
 — Вообще он создаёт температурные качели, но мне интересно, как быстро вызовет эрекцию.
Ваня покрутил пластиковый флакон в пальцах, пытаясь рассмотреть хоть одно слово на русском, но не нашёл. Потом подошёл ко мне и заглянул в текст из-за плеча.
 — Так намазать без продолжения не интересно, — проговорил он совсем близко к уху.
 
Я дернул плечом, прогоняя мурашки.
 — И что ты предлагаешь?
 — Есть чулан, — напомнил он.
 — Нет. Там душно, а мне нужна по возможности комнатная температура вокруг. Где у вас ближайший тихий лесок?
Ваня задумался, а потом протянул:
 — Не совсем лесок есть.
 — Это как?
 — Идём покажу, — он чмокнул меня в щеку и отстранился. — И крем свой не забудь.
Ваня быстро нашёл сумку, которую бы в городе окрестили модным словом шоппер. В деревне она была сшита из яркой цветастой ткани. Он свернул и закинул туда покрывало, бутылку воды и средство от комаров. Я собрал свой походный рюкзак, где всегда есть смазка, презы и всякие там влажные салфетки. Снова пройдя огородами, мы на этот раз шли какой-то другой дорогой. Она была заросшей, но глубокая колея осталась до сих пор. Здесь явно проезжали грузовики.
 — Так куда мы идём? — спросил я, потом хихикнул и добавил: — Я тебе доверяю и не думаю, что ты прикопаешь меня в ближайшем леске, но все же…
 — Там раньше рубили лес. Местные туда не ходят. Без надобности. Поляну там безобразную оставили. Часть пней выкорчевали и бросили. Вечером это выглядит так… — Ваня посмотрел на воодушевлённого меня и вздохнул. — Выглядит, будто тебе бы понравилось.
 — И ты скрывал от меня такое место?
 — Оставил на сладкое.
Поляна оказалась вообще не полянкой. Если бы это все не успело зарасти молодыми деревьями и высокой травой, то здесь можно было бы снимать фильмы про войну и бомбежки. Некоторые пни реально были вырваны с корнями, но почему-то оставлены лежать боком. Они все еще держали огромные пласты земли. Мы выбрали наиболее ровное место в высокой траве, немного примяли ее и застелили покрывалом.
Я даже почти забыл, зачем мы здесь. Над нами раскинулось кристально чистое голубое небо, вокруг пахло травой, пыльцой и мхом, но при этом не создавалось впечатления, будто мы на открытой местности.
 — Вань, признайся, у тебя был секс с фруктами?
 — Это не смешно.
 — А на природе?
И вот тут я попал в точку. Он нахмурился, покраснел и попытался соскочить с темы.
 — И тебе приятно будет слушать?
 — Я не ревную к прошлому, — пришлось признаться мне. — Все это вопросы о том, почему мы не встретились раньше — чушь собачья. Я был другим, ты был другим.
Ваня помолчал, собираясь с мыслями, но все же ответил:
 — Я не хочу об этом рассказывать. Ты же уходишь от ответа всякий раз, как я спрашиваю про татуировки.
Это было правдой. Я предпочитал умалчивать об обстоятельствах появления некоторых из них. Практически все они были сделаны после или во время каких-то событий. Не всегда эти события были приятными. Я мазохист, который однажды решил, что такая форма станет отличным способом напомнить себе, насколько ужасной может быть жизнь.
 — Ладно, ты прав, — пришлось признать мне.
 — А я уже понадеялся, что твоё упрямство победит, — вздохнул этот засранец.
 — Что?
 — Мне интересна каждая эта история, — улыбнулся Ваня.
 — Ну нет. Я уже понял, как все это работает. Об этом точно скоро узнает тетя Ира, потом Аленка, а потом мне придётся объяснять, откуда я знаю их этого…
Выдав такую пламенную речь, я вдруг понял, что проговорился и продолжать мне не стоит, но Ваня уже зацепился за слова.
 — Кого «этого»?
Он навис надо мной, не оставляя путей для отступления. И даже когда я попытался повернуть голову, чтобы отвести взгляд, Ваня просто взял меня за подбородок и заставил смотреть в глаза.
 — Ты не захочешь этого знать, — предупредил я.
 
 — Март…
 — Что?
 — Рассказывай, — потребовал Ваня.
 — Там нечего рассказывать, — все еще пытался уйти от ответа я.
 — Март!
 — Когда я жил с Димкой, то мы были соседями с тем преподом, на которого у них все девчонки пускают слюни, — выдал я.
 — И все?
Я замялся, но Ваня все еще не отпускал меня, смотря прямо в глаза и ожидая продолжения рассказа.