Сестрица
Часть 64 из 67 Информация о книге
Глава 126 Разведчик принес хорошие новости. Стена из сплетенных стволов шиповника, поднявшаяся посреди реки, все еще была там, такая же плотная и неприступная, как прежде. – Хорошо, – спокойно сказала Изабель. – Она огораживает лагерь Фолькмара с юга и не дает никому сбежать вверх по склону, в дебри Дикого Леса. Произнося эти слова, она кончиком палки рисовала план Лощины. Лейтенанты стояли рядом с ней, наблюдая, как на земле возникает план лагеря в центре Лощины. – Надо окружить лагерь с трех сторон и отрезать пути для отступления, – продолжала она, рисуя арку, которая соединяла один край живой стены с другим, захватывая лагерь. – Для этого мы разделим наши войска надвое. Одна половина пойдет на запад, вторая – на восток. Встречаемся здесь, на этом самом месте, – сказала она и ткнула концом палки в самую высокую часть дуги. – Двигаться надо быстро. И тихо. Как только прибудете на место, сигнальте. Изабель провела свое войско мимо Сен-Мишеля, обогнула Дикий Лес и прошла старой, изрытой колеями дорогой, идущей вдоль Лощины Дьявола. Этот путь они проделали быстрым маршем, но теперь, когда солнце встало, у них не стало надежного союзника – темноты. Изабель старалась сохранять между своим войском и лагерем Фолькмара дистанцию не меньше чем в две мили, но, несмотря на это, риск того, что их увидят или услышат, с каждой минутой становился все выше. Если это случится, преимущество неожиданности исчезнет. Конечно, солдат у нее больше, чем у Фолькмара, но она помнила Мальваль и знала, на что способен враг. Вот почему надо постараться и не выдавать своего присутствия как можно дольше. А значит, до сигнала лейтенантов она будет как на раскаленных угольях. Лейтенанты поскакали к войскам и начали раздавать приказы, негромко, но четко. Солдаты тут же растворились среди деревьев. Не зря они сами были деревянными. Лес был их родным домом, и, едва попав в него, они слились с ним в одно целое, производя не больше шума, чем ветка, скрипящая на ветру, или лепечущие листья. Изабель кивнула молодому худощавому солдатику. Тот отдал ей честь и полез на сосну, которая росла рядом; из-за отворота его мундира выглядывала подзорная труба. Прошло двадцать минут. Тридцать. Изабель распорядилась, чтобы каждый командир, прибыв на место со своим отрядом, отправил на верхушку ближайшего дерева человека с куском красной материи. Материю надо будет распустить по ветру, как только все солдаты будут готовы к атаке. Прошло сорок минут. Пальцы Изабель на рукоятке меча побелели. «Почему так долго?» – напряженно думала она. Нерон встряхивал головой, но молчал. И вот, когда уже казалось, что ее натянутые до предела нервы вот-вот лопнут, она услышала звук, которого давно ждала, – крик ястреба; кричал молодой солдатик на дереве. Это был их условный знак. Он означал, что дозорный видит все красные флаги. Значит, каждый дошел до своего места. Изабель опустила голову. «Елизавета, Йенненга, Абхайя Рани, будьте со мной, – молилась она. – Дайте мне хитрости и силы. Сделайте меня бесстрашной. И отважной». Она подняла голову, вскинула меч и закричала: – Впере-о-д! Глава 127 Великий герцог не увидел приближения Изабель. После их с Эллой побега он отправился к полковнику Кафару с приказом разослать людей на поиски, а сам вернулся в лагерь Фолькмара, где и заночевал. Он брился у себя в палатке, когда Изабель отдала своим людям приказ рассыпаться по лесу, взяв в кольцо лагерь. Он застегивал мундир, когда она возглавила атаку. Он сидел за столом, намазывая масло на тост, когда Изабель и ее люди влетели в лагерь. Крики и вопли заставили его вскочить. Раздались выстрелы. Заржали кони. Струйка крови брызнула на белую стену палатки. С влажным «тхак» клинок нашел свою цель. Герцог схватил ножны и, пристегивая их на ходу, выбежал из палатки. Вокруг царил хаос. Солдаты Изабель были одновременно всюду, преследуя и убивая наемников Фолькмара. – Мой конь! Коня мне! – взревел герцог, но никто не исполнил его приказа. Вокруг падали люди. Воздух наполнился белым пороховым дымом. Рука великого герцога метнулась к рукояти меча, но не успела извлечь его из ножен. Последним, что он видел в своей жизни, стала девушка на вороном жеребце, обрушившаяся на него, подобно фурии. Клинок Изабель пробил его грудь, пронзил черное предательское сердце. Герцог упал на колени. Кровавый цветок распустился на груди его мундира, выражение изумления застыло на лице. Он завалился на бок. Изабель не застыла над ним, торжествуя, – ей вообще не нравилось убивать, – а поскакала дальше, полная решимости продолжать свою кровавую работу. Вражеские солдаты один за другим падали под взмахами ее меча. Ее люди опустошали лагерь, словно вздувшаяся, рассвирепевшая горная река; одни рубили мечами, другие кололи штыками. Они поджигали палатки, ломали загоны и выпускали лошадей, разбивали повозки. Хоть и застигнутые врасплох, люди Фолькмара быстро собрались с духом. Они были отличными солдатами, к тому же дрались за свою жизнь, и атака их оказалась мощной. Но и Изабель сражалась за жизнь, причем не только собственную, но и всего народа, а потому нападала, как львица, тесня врага на своем черном жеребце, заходя все глубже и глубже в лагерь. Она как раз пронзила клинком офицера, который целился из ружья в ее лейтенанта, когда услышала за спиной стук копыт. Обернувшись, она увидела всадника: тот несся прямо на нее. На нем был вражеский мундир. В руке он держал меч, глаза пылали жаждой убийства. «Кто-то только что наступил на твою могилу», – услышала она голос Адели, своей няньки. Неужели он? Здесь, в Лощине Дьявола, она и узнает все. Изабель развернула Нерона. Оказалась лицом к лицу с Фолькмаром. И выпустила на свободу своего волка. Глава 128 Синие искры полетели во все стороны, когда зазвенели клинки. Фолькмар был больше и сильнее, зато Изабель – ловчее. Она парировала его удары мечом, закрывалась от них щитом. Бой продолжался долго – два коня взрывали копытами грязь, выкрики, рычание и проклятия дерущихся смешивались со стонами и криками их солдат. Фолькмар так саданул в щит Изабель, что у той едва не отнялась левая рука. Из своей палатки он выскочил без доспехов. Изабель воспользовалась этим и нанесла удар в его непокрытую голову, но цели не достигла, оставив лишь порез на щеке. Затем Фолькмар резко изменил направление атаки и напал на Изабель сзади, ударив ее в спину. Удар пришелся плашмя, но был таким сильным, что выбросил Изабель из седла на землю. Падая, она потеряла шлем, но меч, к счастью, удержала. Фолькмар тоже соскочил с коня и пошел к ней. Оглушенная падением, Изабель не сразу увидела его. Зато увидел кто-то из ее солдат, сражавшихся поблизости, и предупредил своего генерала криком. Просвистел клинок. Изабель откатилась вправо, чтобы уйти с линии удара, но не успела – острие меча вонзилось ей в левую икру. Вскрикнув, она отскочила назад на здоровой ноге. Фолькмар подбежал и ударил ее ногой в бок, пониже нагрудного панциря. Хрустнули кости. От боли Изабель едва не ослепла. Задыхаясь, она упала на другой бок, подмяв под себя меч. – Вставай, сучка. Вставай, как положено мужчине, которым ты себя считаешь, и прими смерть лицом к лицу. Изабель попыталась встать. Но успела лишь подняться на колени. Жестоким ударом кулака в лицо Фолькмар снова отправил ее на землю. Все тело Изабель теперь состояло из одной боли. Глаза застлало красным туманом. Но она чувствовала, что Фолькмар рядом, кружит около нее, играет, как кошка с мышью, прежде чем убить. – Бери меч! Иди сюда! – крикнул он ей. Сплюнув скопившуюся во рту кровь, Изабель подняла глаза. Фолькмар держал меч наискосок, защищая нижнюю часть живота. Значит, нужно подняться на ноги и заставить его опустить клинок. «Но как?» – пронеслось у нее в голове. «Если ты силен, притворяйся слабым, а если слаб – сильным», – услышала она ответ. – Спасибо, Сунь-цзы, – шепнула она, потом взмолилась, глядя на Фолькмара: – Пожалуйста, не убивай меня. Увидев страх в ее глазах, услышав боль в голосе, ее враг улыбнулся: – О нет, я тебя непременно убью. Только не сразу. Его руки слегка расслабились; острие клинка смотрело теперь вниз. С большим усилием Изабель поднялась на ноги и сделала вид, что хочет уйти, хромая и подволакивая раненую ногу. Фолькмар кружил возле нее, подкалывая мечом то справа, то слева. Он уже считал ее мертвой. Он ведь не знал, что она раз сто летала кувырком с лошади и отлично умела скрывать боль. Не знал о ее детских дуэлях под старой липой. И о том, как она тренировалась на пугалах, живя у Ле Бене. Не знал, что вся наука фехтования – умение колоть и рубить, парировать удар, делать ложный выпад, притворяться побежденной, а затем нападать, когда этого никто не ждет, – пройдена ею давным-давно. Вот почему он не разгадал ее притворства. Да, из раны на ноге шла кровь, но сама рана была совсем не тяжелой. Да, он сломал ей ребра, но не сломил ее отвагу и волю, а боль со временем пройдет, да и дышать почти не мешает. Изабель встала, с трудом переводя дух, и, гримасничая от боли, для пущего эффекта приложила одну руку к груди и покорно склонила голову. При этом она опиралась на меч, как на костыль. Казалось, будто она совсем беспомощна, а оружие в ее руках бесполезно. Глядя вниз, она видела ноги Фолькмара и кончик его опущенного меча. Тот маячил теперь всего в паре дюймов от земли. Вот Фолькмар подошел к ней. «Ближе, – мысленно принялась уговаривать его она, – еще чуточку ближе». – Ты хорошо дерешься, должен тебе сказать. Ну, для девчонки, конечно, – заговорил Фолькмар, останавливаясь в нескольких шагах от нее. – Ты слишком торопишься. Храбрости у тебя больше, чем здравого смысла. «Еще ближе… вот так…» – Герцог рассказывал мне о тебе. О том, как ты покалечила себе ногу, чтобы выйти замуж за принца. – Он усмехнулся. – А ты его здорово удивила. Я видел, как ты его зарезала. Конечно, тебе просто повезло. Но все же… Вряд ли он ожидал увидеть тебя опять, да еще во главе армии, ни больше ни меньше. Он вообще ничего не ожидал от жалкой деревенской девчонки, которая замужества ради откромсала себе пальцы. «Ближе…» Рука Изабель, лежавшая на рукояти меча, напряглась. Она набрала побольше воздуха в грудь и медленно подняла голову. – Конечно не ожидал. Причин у него не было. Да и у тебя тоже нет, – ответила она. – Вот только я не режу больше пальцы ног…